Чтение онлайн

Письмо З. Г. Лихтман Е. И. и Н. К. Рерихам от 16 сентября 1936 г.

Вот как происходят замечательные обстоятельства. Еще в прошлом году Е. И. слышала фамилию Преображенский, а теперь кружным через Югославию путем мы узнаем, что этот наш незримый друг живет в Варшаве. Это так же удивительно, как указание на Миллера. Знает ли Стокс о таком Указании про Миллера? Зина прислала как бы брошюрку, написанную на машинке, под названием «Три Ключа» за подписью А. С. Хотелось бы знать, от кого именно она ее получила, правда ли она анонимна, или же при этом была подпись автора.

Имейте в виду, что в понедельник, 21 сент[ября], мы не будем отправлять почту; если в воскресенье, 20-го, Ваша почта дойдет, то мы напишем во вторник — если потребуется спешное соображение. Журнал «Уанг Билдер» все еще не может закончить печатаемую им библиографию[530], так как у них вышло целых 36 страниц. Потому нам придется послать один экземпляр воздушной почтой, чтобы он не опоздал к Бостонской выставке. Остальные ввиду их веса все-таки придется послать пароходом. О размерах здешней корреспонденции Вы можете судить по любому на выбор взятому дню. Например, [возьмем] исходящий журнал за 14 сентября и найдем, что за один день от нас вышло 27 писем и пакетов. Здешнее почтовое отделение оставлено исключительно ради нашей корреспонденции. Одна цифра телеграмм потрясающа — а ведь ни одной такой, которой бы можно было избежать, вообще не было. Чувствуем, что при начале рефери прилив телеграмм и корреспонденции усилится. Но драгоценно видеть, как расширяется и крепнет культурная деятельность. И Вы по газетным строчкам и между строк, конечно, вычитываете очень многое знаменательное. Вот и знаменательное 16 сентября — и Морис, конечно, помнит о Кинг’с Чембер. Если наше Об[щест]во уже инкорпорировано, то, может быть, было бы полезно избрать Миллера на одну из почетных должностей. Ведь кроме почетных членов и число вице-президентов может быть неограниченно. Впрочем, Вам на месте виднее. Прилагаем заметку о движении Пакта — из местной прессы для Вашего сведения. Зап[исной] лист «Прекрасное Единение»[531], может быть, Вам для чего-то пригодится. Напряжение велико. У Е. И. опять болит солар плексус[532]. Нечто подобное и у Светика. У меня распухло горло, у В[ладимира] Ан[атольевича] болит ухо — всюду напряжение. Лучшей панацеей всюду будет единение.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

171

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

17 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Рихард Яковлевич,

Сейчас получено Ваше сердечное письмо от 7 сент[ября], и я спешу с ближайшей возд[ушной] почтой ответить, чтобы не задержать выхода книги «Нерушимое». Как всегда, Вы совершенно правы, что из двух присланных Вами проектов предисловий следует взять отмеченное Вами начало из одного и конец из другого. Так мы и сделали, и в склеенном виде оно летит к Вам. К тому, что Вы говорите об отношении правительства, нам приходит мысль, что следует поднести нынешнему президенту журнал «Урусвати». На днях Вам посланы были пакеты с изданиями нашего Института. Из них экземпляр III тома ежегодника 1933 года можно поднести президенту. Очень хорошо, что у Вас имеются шведские адреса. Отдельно пошлем Вам записочку с названиями учреждений, и Вы поймете, которые из них — в северный город, а которые в центральный[533]. Ваша и Буцена телеграмма об имеющихся средствах на издание «Т[айной] Доктрины»[534] пришла утром 16-го числа, а этот день, как Вы, конечно, слышали, имеет огромное значение в текущем Армагеддоне. Только истинные служители Блага могли угадать, чтобы телеграмма о таком значительном предмете пришла бы именно в такой торжественный день. Очень часто люди не ощущают самого существенного момента сужденных слагающихся событий. Часто людям кажется, что один из последующих моментов был самым главным, а между тем нужно смотреть в сущность вещей — не в следствия, а в зарождающие причины. Как ценно, что с Вами можно говорить истинными выражениями, зная, что Вы их поймете именно в их настоящем значении.

На днях окончится «Аум» — и мы пошлем Вам конец манускрипта и рисунок обложки. Обложку нужно сделать синюю, как на латв[ийской] «Агни Йоге»[535], а для переплетенных экз[емпляров] по прилагаемому образцу. При случае передайте Пильскому мой сердечный привет. На днях Сергей Горный в очень добром письме поминал его.

Родные наши, творите друзей, находите молодые звучащие сердца. Широко сейте зерна добра, красоты, культуры. Скажите привет Пранде. От многих бывших учеников нашей Школы я получал сердечные приветы, в которых звучала истина, что «Добро не ржавеет». Е. И. просматривает манускрипт первого тома «Т[айной] Докт[рины]» и шлет Вам всем, нашим родным и верным сотрудникам, свои лучшие мысли.

Сердцем и духом с Вами.

172

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман

18 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Родная Радночка,

Посылаем при сем копию письма к «Кокс и Кинг», Карачи, по поводу отправки двух ящиков: один с четырьмя вещами, а другой, с 70 рамками, из которых 6 лишних пока сохраните на будущее. Также прилагаем лишнюю удостоверенную бумагу об оригинальности вещей и копию счета за рамки, буде сия потребуется, а также копию конс[ульского] инвойса[536], как оно представлено в Карачи. Все оригиналы документов пойдут от «Кокс и Кинг» из Карачи уже на имя Корбетта, которого следует об этом предупредить. Надеемся, что посылка и этим способом дойдет благополучно. Конечно, посылка парселем куда удобнее, и многие именно любят вещи небольшого размера. Но если подчеркивалось о разных размерах, то приходится ответить и на такой запрос. Конечно, после выбора вещей остальные останутся для Адриана. Трудно предсказать, когда именно дойдут эти ящики. Судя по книгам Юрия, наверное, потребуется около двух месяцев. Ведь пароход с книгами Юрия вышел 19 авг[уста], а в Карачи прибывает 22 сент[ября], а затем потребуется не менее месяца на поезд, мотор и прочие перевозки и переноски. В случае же отправки от нас нужно иметь в виду, что иногда целый ряд дней груз может пролежать в Карачи в ожидании подходящего парохода. Все это нужно знать тем, кто трудно соображается с расстояниями. Жаль, что между прибытием вещей, посланных двумя парселями, и рамками для них получится такой большой пробел. Во всяком случае, без рам показывать посланных парселем вещей никак нельзя. Они должны быть в рамах и под стеклами. Ведь нужно иметь в виду не только знатоков, но и людей, мало знакомых с искусством. Потому-то мы и думали, что дешевые рамки можно сделать на месте, но никак не предполагали, что такая маленькая рамка из простого дерева может стоить три доллара. Очевидно, за это время цены очень возросли, ибо в свое время мне делали небольшие рамки по одному доллару. Мы полагали, что заказ на целый ряд рамок ОДНОГО размера должен повлиять к удешевлению. Впрочем, парсели идут на имя Кат[рин], и потому этот пробел до получения рам, может быть, не будет чрезмерно тревожащим. Еще раз спасибо за сильную статью в «Свете» о Часовне — это исторический документ. Шлем Вам к боевому времени самые бодрые мысли — Вы видите, во что выливаются мировые события. Храните единение — сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

173

Н. К. Рерих — А. М. Асееву

19 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Дорогой Александр Михайлович,

Пишу Вам коротенько, чтобы сказать, что Е. И. несколько задержит свое ответное Вам письмо, ибо сейчас она спешно занята просмотром манускрипта «Т[айной] Доктрины», которая будет печататься в Риге. Конечно, это сведение исключительно только для Вас одного, ибо всякое преждевременное оповещение могло бы вызвать ненужные осложнения. Ведь с А. А. К. нужно быть чрезвычайно осторожными, и до сих пор, несмотря на хорошие письма от Писаревой, нам все же неизвестно теперешнее отношение А. А. K. Понимаем, насколько и Вам приходится быть осторожным с этою группою. Выходит, что с нашей стороны должна быть полнейшая дружественность, а что касается до них, то все же мы не имеем никаких данных в доброкачественном отношении. Не пишу подробнее, ибо Вы сами отлично эту ситуацию понимаете. В последнем своем письме Писарева сообщает о каком-то нашем «оккультном центре в Шанхае», о котором она будто бы получила сведение от Вас. Она меня спрашивает как бы рекомендацию этого центра, но мне вообще неизвестно, о чем именно идет речь. К тому же сейчас так много всевозможных мелких подразделений, именующих себя «оккультными», что приходится быть с такими обстоятельствами чрезвычайно осторожным. Правда, в наше Харбинское содружество входят несколько хороших членов Теос[офского] Общ[ества] — например, Туркина и Варфоломеева, но они и без того имеют корреспонденцию с А. А. К. и весьма мужественно дают ей понять, в чем она заблуждается. Конечно, будет весьма хорошо, если Писарева даст в журнал одну свою статью, — этим с нашей стороны будет выяснен и покончен вопрос о доброжелательстве. Также Писарева прислала нам копию обращения А. А. К. об объединении под ее главенством для служения России. Вы знаете, что я беспрерывно всегда призывал культурные элементы к служению и на оборону Родины. Потому для меня такая мысль о служении никакой новости не представила. Теперь все об этом говорят, а было время, когда за одно такое пожелание мы подвергались злостным нападкам. Ведь было время, когда, странно сказать, А. А. К. и Васька Иванов говорили почти одним и тем же языком о некоторых предметах. Впрочем, и это Вам тоже хорошо знакомо. Посылаю Вам статью из газеты «Свет» о кощунстве в часовне. Ведь это уже оказывается не обычным невежественным кощунством, но каким-то злобно воинствующим сионизмом. Вот с какими безобразными выходками тьмы приходится встречаться.

Беспокоимся, не имея вестей от Вашей сестры. Получен ли в сохранности Вами портрет Е. И.? Шлем Вам наш общий самый сердечный привет.

Сердцем и духом с Вами.

«Кощунство», «Свет», 13 авг[уста] [19]36 г.

«Нов[ая] Ру[сская] Заря», «[Открытые] Врата»[537].

174

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

20 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 102

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис], получились письма Зин[очки] и М[ориса] от 27 по 31 авг[уста]. Это письмо застанет Вас уже в разгаре действий рефери. Насколько возможно откладывайте и затягивайте, ибо подойдут новые обстоятельства. Впрочем, об этом мы Вам уже писали, и, конечно, Вы понимаете, почему это так важно. А кроме всего прочего, удастся начать новый сезон Школы и «Пресса», создать Советы при том и другом и тем еще более подчеркнуть общественное начало. Также подоспеет и основание нового Общества, может быть, найдется для него и помещение, и таким порядком еще раз выразится общественное мнение. Ведь и для реф[ери] очень важно выражение общественного мнения и нерушимость культурной деятельности. Потому мы так настаивали с самого начала на всяких обществах, комитетах и на всех выявлениях общественного мнения. Нужно всегда быть во всеоружии. Ведь Вы помните, что злоумышленники, когда начали приводить в исполнение свой адский умысел, они прежде всего начали изгонять всякую общественность. Все Вы помните, как они изгнали группы Спинозы и всякие прочие начинания. Они спешили изъять лишних для них свидетелей. Также Вам надлежит припомнить, когда именно Вам и вместе, и порознь подсовывались для подписи какие-то неведомые бумаги, не давая даже времени прочесть их. Обо всех таких проделках злоумышленников Вы все должны извести[ть] всех адвокатов. Мало ли какие бумаги Вам подсовывались! Вспоминаем, как в фильме «Три мушкетера» лукавый кардинал подсовывал королеве ложный документ, чтобы получить ее подпись, которую он хотел использовать во вред королевы. В фильме было показано, как документ был отделен черной лентой от места, где должна была появиться подпись, а затем оказалось, что подпись была вовсе не под этим никому не нужным документом, а на другом листе, в который кардинал и вписал все, что ему было угодно. Мало ли какие злоумышления бывают. Если бы Морис припомнил, что он уже летом в 1935 году, не читая, должен был подписать какую-то бумагу о картинах «Пэнтингс Корпорэшен», то пусть он ознакомит со всеми подробностями этого акта и Миллера, и Брата. Может быть, они найдут нужным осведомить и публишеров. Ведь это дело огромной важности. Вообще, во всех тех случаях, когда Вас принуждали нечто подписывать, Вы, конечно, и покажите, что такая Ваша подпись была исторгнута насильственно и давалась Вами лишь по полному доверию. Но теперь, когда Вы убедились в преступном злоупотреблении Вашим доверием, Вы не можете считать таким порядком полученные Ваши подписи действительными. Таким образом, преступник и вор будет еще раз обнаружен со всеми его многолетними злоумышлениями. И пособницы его тоже получат достойное наименование.

Если только Вы подумаете еще раз о чудовищном лицемерии и злонамерении, проводившихся в жизнь в течение стольких лет, то поистине страшно делается за род человеческий. Насколько же выше все враги, действующие открыто, нежели эти темные змии и волки в овечьих шкурах, пятнадцать лет пригревавшиеся у сердечного очага! Впрочем, о чем же еще говорить, когда своим кощунством в часовне злоумышленники обнаружили всему свету низость своей души. Найдется ли какой раввин, достойный этого высокого звания, который одобрил бы такие кощунственные злодеяния?! Темные силы толкают предателей на зловреднейшие действия для них самих и для [все]го их окружающего. Страшное время избрали они для этих своих кощунств и злодеяний. Неужели же они не понимают тот неисчислимый вред, который они наносят всему им близкому именно в то время, когда каждый мало-мальски разумный человек посоветовал бы им быть осторожнее? Что бы им сказал Лев Пустыни — Амос?! Нельзя безнаказанно ниспровергать святыни. Теперь можно еще раз понять, почему Морис был послан и к раввину, и к масонам, ибо уже готовились кощунства и гнуснейшее святотатство. Мы видим, что кощунники недолго благоденствуют, примеры у всех на глазах. Можно себе представить, каких нинкомпупских лжесвидетелей они приведут, пожалуй, в карманах тридцать сребреников будут еще греметь. Но неужели же свидетельство таких почтеннейших людей, как Ф. Стокс, Фл[орентина] Сутро и Косгр[эв] и многих других, не будут достаточны, чтобы реф[ери] поверх всяких темных текникалитис усмотрел бы и воровство, и страшнейший брич оф трест?! Если же реф[ери] скажет, что сочинения и труды в области культуры со стороны Леви гораздо превышают все мною за полвека сделанное в этой области, тогда уже вообще мы окажемся среди дикарей. Впрочем, невозможно даже допустить такую несоизмеримость.

Берегите Сутро, Сток[са] и всех культурных деятелей. Холливуд для картин может быть удачным местом, лишь бы только избежать Судейкина, враждебность которого Вы все знаете. Конечно, и в частном помещении выставка может быть устроена достойно. Ведь это не будут картины, стоящие под диваном! Достоинство всюду должно быть соблюдено. Мы пошлем Вам библиографию в 36 страниц — полезно для Бостона и всюду.

Пошлем Вам сейчас полученный большой калькуттский журнал со статьей неведомого друга Дж. Нага «Рерих — эй Сейнт енд [эн] Артист»[538]. Достанем копию и пошлем Вам. Так идет продвижение. Итак, будьте во всеоружии и в единении творите сужденную победу!

Сердцем и духом с Вами,

Н. и Е. Р.

175

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

24 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Рихард Яковлевич,

Посылаем Вам конец «Аум» — из нашей телеграммы Вы уже знаете о необходимости выпустить эту книгу со всякою спешностью. К этому имеются особые причины.

Прилагаем и Знак обложки. Может быть, в этом случае и на первом листе можно оставить 1936 год, ибо книга выйдет без всякого запоздания. Цвет обложки синий, такой же, как на латв[ийской] «Агни Йоге».