Чтение онлайн

Шлем мысли о конечной победе.

Всегда в сердце и духе [с Вами],

Е. и Н. Р.

200

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

26 октября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Рихард Яковлевич,

Прилагаю при сем статью, посвященную памяти Феликса Денисовича. По моей привычке все полезное не должно быть отложено. Полагаем, что эта памятная книга будет по-латышски, и потому предчувствую, как прекрасно Вы переведете мою статью. Конечно, если найдете нужным дать ее куда-то в прессу и по-русски — все это предоставляю Вашему усмотрению. Скажите, пожалуйста, Ф. А. Буцену, что еще недавно с ведома митрополита Евлогия была издана в Париже книга проф[ессора] Карсавина об отцах церкви, и, конечно, в ней было отведено видное место Оригену. Никто за это Карсавина не называл безбожником. Странные вещи творятся. Казалось бы, все митрополиты молятся одному Христу, а между тем указания их совершенно противоречивы. Впрочем, и иерархически, и по возрасту митрополит Евлогий гораздо старше всех прочих митрополитов. Я лично знаю его, так же как и недавно умершего Антония, уже более двадцати восьми лет. Думаю, что иерархия должна быть во всем соблюдаема. Еще раз прошу, поясните нам, о каких именно властях писал Ф. А., поминая такие невежественные выклики о жидовстве.

На обороте, повторяем, письмо, посланное два дня тому назад, ибо в тот день нельзя было отправить заказною почтою.

Всегда радуемся Вашим вестям и еще раз шлем Вам, Вашей семье и всем друзьям наши сердечные приветы.

Сердцем и духом с Вами.

201

Е. И. Рерих, Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

30 октября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 113

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Получилось письмо Мор[иса] от 28 сент[ября] до 6 окт[ября] с письмами Кл[айд] и Дор[ис]. Пусть Мор[ис] передаст им наши лучшие пожелания успеха их благим начинаниям. Всякое культурное дело требует большого внимания, осмотрительности и сердечности, чтобы зерно посеянное могло дать ростки. Будем ждать вестей.

Итак, опять Вы все вступили в полосу усиленного действия. Невозможно допустить хотя бы на минуту, что подписи Ваши, насильственно от Вас добытые, не могли быть Вами теперь опротестованы. Если кто-либо невольно вовлекается преступником в содействие ему и затем узнает, что произошло злоупотребление его доверием и лицо, вовлекавшее его, оказалось преступным, то должно же остаться право опротестовать это вынужденное содействие. Если в первой фазе судебного разбирательства речь должна идти лишь о шерах, то настанет и следующая фаза, при которой непременно появится необходимость опротестовать всякие вынужденные и обманным путем полученные подписи или заявления. Не может быть такого суда, который не обратил бы внимания на самую сущность дела. Вопрос о собственности шер, казалось бы, абсолютно ясен, ибо все мы до самого последнего времени действовали как шерхолдеры. Ведь существуют же документы, доказывающие это обстоятельство. Тревожимся, не были ли какие-либо нужные документы выкрадены во время взломов и вторжений. Пожалуйста, проверьте и установите, что именно могло быть выкрадено. Могут быть сильные подозрения в том, что все архивы, склады и файлсы, а также и письменные столы могли быть вскрыты подобранными ключами или отмычками. Если можно врываться с полицейским и требовать Вашего ареста, если можно кощунствовать в Часовне, то ведь вполне естественно предположить, что всевозможные преступные действия могли иметь место. Все чрезвычайно напряжено. В такие особенные дни требуется неслыханная предусмотрительность, чтобы не упустить благоприятных обстоятельств.

Чрезвычайно радостно, если Школа открылась. Следует зафиксировать школьную работу в постановлениях всяких Комитетов. Когда наконец откроется инкорпорированное Общество, то и в нем для осведомления можно прочесть журналы Комитетов Школы, чтобы тем более зафиксировать образовательную деятельность. Если формальное инкорпорирование еще не закончено, то ведь и без этой инкорпорации Общество как таковое все же может существовать. Ведь существует много примеров, когда во время процесса регистрации и инкорпорации Общества уже существовали. Ведь, в конце концов, каждое Общество живет не формализмом, а сердечным сотрудничеством.

Прилагаем копию моего письма дальневосточным содружествам. Сохраните его в нашем архиве и можете показать, если считаете полезным, кому-либо из русских друзей. Конечно, сама по себе тощая брошюрка Ю. Лукина не заслуживает никакого внимания. Только по причине, что в ней затрагивается Знак Пакта, я считал нужным повторить для наших друзей уже общеизвестные данные о Знаке Триединости. Упомянутый в брошюрке Рериховский крест, наверное, не что иное, как рисунок на журнальной обложке у д-ра Асеева. Но ведь этот рисунок сделан не мною. Из Харб[ина] уже имеем письмо о том, что подобные вылазки сил темных производят как раз обратное впечатление — так оно всегда и бывает. Очень характерно, что автор брошюры Юрий Н. Лукин очень расхваливает Германию — это наводит на некоторые размышления. Также получено письмо из Харб[ина], что «Св[ященный] Дозор» был куплен неким предпринимателем у местного полицуправления. Таким образом, вовсе не Дом Милосердия, а некий другой «дом» получил выгоду от этой книги. Сообщается, что некоторое количество книг подпольно продается и в Харб[ине], между тем все остальное выслано за границу и, по сведениям, раскупается очень бойко. Только подумать, что всюду какие-то кражи, взломы, подлоги, насилия! Прилагаем также только что полученные две статьи полк[овника] Махона: одна — ревью книги Сутро, просим передать ее автору книги; другая — о Пакте и Знамени[572]. Обе статьи в широко распространенных индусских журналах. Также, может быть, Вы уже получили от Рудзитиса его прекрасную книгу «Сознание Красоты спасет», а теперь уже печатается его же «Культура». Все это истинно добрые знаки. Пусть и на Вашем фронте в крепком единении с призывом всех культурных доброжелателей и сотрудников засветит знак будущей победы. Берегите друг друга со всею сердечностью. Делитесь между собою всеми новостями — только во взаимном осведомлении найдете крепость. Пусть все темные нападения будут лишь факелами дикарей. Сама трудность текущих дней пусть останется знаком нового преуспеяния. Шлем Вам бодрые мысли и о здоровье, и об успехе, и о единении. Конечно, решение реф[ери] не может быть поспешно скорым, ведь много данных и свидетельств. Главное, храните единение и дозор неусыпный.

Все мысли с Вами. Сердцем и духом,

Е. и Н. Р.

202

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

2 ноября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 114

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Писем Ваших, приходивших обычно по воскресеньям, опять вчера не было, но зато сейчас пришла Ваша телеграмма о том, что опять по профессиональной болезни Шапиро рефери отложен на 12 ноября. Спрашивается, что именно скрывается за этими профессиональными болезнями. Точно бы злоумышленники все время чего-то ждут. Но, спрашивается, что же такое может быть это «нечто»? Не сомневаемся в одном: что злоумышленники ведут огромную корреспонденцию. В какие страны и о чем они пишут, установить невозможно, и лишь только малые осколки происходящего случайно могут долетать. Кроме того, очевидно, что многие так называемые друзья не сообщают содержание получаемых ими писем, наветов. Эпизод с Кауном является очень показательным. Да ведь и Таубе прошенного оригинала все-таки не прислал. Наверное, таких полу- и четверть-предателей очень много. Можно себе представить, какие конкокты[573], подделки и извращения производятся. Вот Франсис слышала. Как диктовалось нечто с упоминанием имени …[574]. Ведь и такие, казалось бы, абсолютно никчемные имена уже вплетаются в отравленные венки. Консул Янкович оказался настолько порядочным, что запросил нас о сведениях, также и некоторые южноамериканские дипломаты сообщают Франсис истину, но ведь сколько может быть недобропорядочных людей, которые начнут вместе со злоумышленниками удить рыбу в мутной воде. Кроме того, сколько может быть слабовольных, которые вместо того, чтобы понять истинную сущность происходящего, начнут колебаться и смущаться. Конечно, мало-мальски здравомыслящий и непредубежденный человек отлично поймет и оценит получаемые им наветы. Ведь даже из Библии можно злоумышленно выкроить самую антиморальную книгу. При наличии злой преступной воли можно из чего угодно надергать и зловредно сшить всякие отрывочные лоскутья. Помнится, как мракобесная газета в Харб[ине], печатая факсимиле моего письма, основывала мою причастность к масонству только на том, что я в этом письме к Вам называл Греб[енщикова] братом. Значит, все братство — уже масонство. А масонство — это лишь разрушение. Вот такое мракобесие дерзает бросать в пространство свои наветы.

В прошлом письме Вам послана копия моего письма к Дальневосточным содружествам о мрачной брошюрке Юр[ия] Лукина в Харб[ине]. Для него и знак Триединости, и охранение культурных ценностей — все это лишь нечто кощунственное. Если такая мелюзга, как Юр[ий] Лукин, изрыгает нечто о кощунственности, то можно себе представить, что изрыгают ведьмы — такие зловреднейшие предательницы — и искушенный в преднамеренности преступник. Даже и там, где их темные души не предполагают успеха, — и там они будут разбрасывать мерзкие доносы и наветы, надеясь, что, может быть, в какую-то минуту слабости лицо, получившее их, будет потрясено и впадет в уныние. Но забывают преступники, что лица здравомысленные отлично понимают их лукавые уловки и никогда не подпадут под влияние тех, в преступности которых они уже убедились по многократным действиям.

Чувствуем, как много черненьких вестников-букв летают по миру. Разбрасывается клевета — так, на всякий случай, может быть, где-то что-то и пристанет. Недаром многоопытные французы сложили поговорку: «Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется». Злоумышленники, как и всякий преступник, надеются, что и у других людей окажется такой же метод мышления, как у них самих. Но в этом каждый преступник ошибается, ведь не у всех же преступный образ мышления. Наоборот, всякая очевидность преступного образа мышления возмущает порядочных людей еще более. Истинные друзья — не пустой звук: дружба, содружество, живая этика — все эти благие основы не эфемерны. Вот и Флор[ентина] запечатлела свою шестнадцатилетнюю дружбу прекрасными действиями. Ведь без нее нельзя было и просуществовать это время. Жаль, что многое не вмещается в письма, ибо все-таки почта есть только почтовое ведомство. Понимаем, и Вам приходится быть осмотрительными в письмах. Лучше чрезмерная осмотрительность, нежели хотя бы некоторая неосмотрительность.

Спасибо Инге за копию бывшего заседания Комитетов Друзей. Спасибо и Стоксу за его действия добрые. И Фосдикам спасибо за всю их преданную сердечность. Спасибо и всем тем друзьям, которые в разных городах, каждый в своей области, добротворствуют. Во всем мире велики волны столкновений и смущений, как видите, это год издревле указывался не без глубокого основания. Так оно и есть. Большинству людей совершенно непонятно происходящее, ибо многое складывается в своеобычных сочетаниях.

Шлем Вам всем лучшие мысли. Что Школа? Что Бостон? Что Общество? Какие новые встречи? Все лукавые уловки преступников должны быть встречены твердо, мужественно и находчиво. Можно себе представить, какие подчистки и полировки произошли в книгах учреждений. Если преступник с неслыханною наглостью требовал Вашего ареста, то можно представить себе, в какую мрачную бездну окончательно погрузились их злоумышленные души. Не выяснилось ли, что именно они похитили из Ваших архивов при вторжении в Школу? Итак, отдавая себе отчет в полнейшей беспринципности и зловредности преступников, держите светлый Дозор. Шлем Вам четверым все душевные мысли.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

203

Н. К. Рерих — Ф. А. Буцену

5 ноября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Федор Антонович,

Большое спасибо Вам за Ваше славное сердечное письмо. Именно таким дружелюбием и взаимопониманием можно сотрудничать. Спешу передать от Елены Ивановны два обстоятельства:

I. Для некоторого удешевления печатания можно бы выпустить все значки, имеющиеся над санскритскими словами, написанными по-русски. Это все-таки должно несколько удешевить набор.

II. Даже при самой спешной работе — Елена Ивановна сейчас сидит за корректурой перевода буквально от самого утра до вечера — невозможно напечатать и второй том до будущего мая. Следовательно, нужно изыскать обстоятельства, которые позволили бы закончить печатание и после мая. Думается, что труд в нескольких томах, если первый том уже будет напечатан к этому сроку, не может быть прерван посередине печатания. Об этом посоветуйтесь с местными юристами. Кроме того, может быть, следовало бы напечатать хотя бы одну часть второго тома и тем самым уже получить разрешение на окончание его. Трудно сказать, которая именно версия пригоднее на месте. Наверное, местные юристы Вам подскажут, как удобнее всего это сделать. Кроме пересылки самого манускрипта перевода, ведь и печатание с такой ответственной корректуры не может быть чрезмерно поспешно. Будем ждать Ваших соображений и мнений местных юристов. Елена Ивановна временно даже прекратила всю корреспонденцию, чтобы всецело сосредоточиться на корректуре перевода, — ведь кроме самого изложения в этом труде такое множество иностранных слов, которые в разные периоды произносились и переводились различно.