Чтение онлайн

Вы уже знаете, что экспедиция, которая продолжалась с 1923 года по июнь 1929 года, была организована Американскими Учреждениями, то есть Мастер-Институтом Объединенных Искусств, Музеем Рериха и Международным Центром Искусств «Корона Мунди», и этот факт был зафиксирован многократными заявлениями под присягой и свидетельствами, подписанными самим г-ном Хоршем и другими членами Правления.

Постоянно находясь в экспедициях и не имея возможности ежеминутно следить за деталями исполнения, полностью доверяя г-ну Хоршу, я, естественно, в то время не имел повода усомниться в его действиях. На протяжении моей более чем сорокалетней общественной культурной деятельности, многие годы возглавляя несколько крупных образовательных учреждений в России, я всегда придерживался принципа, что без доверия среди сотрудников ничего не достичь, и успех этих учреждений под моим руководством подтверждает созидательность принципа доверия.

В связи с этим мы надеемся, что Вы, имея все доказательства о злоупотреблении доверием со стороны г-на Хорша, добьетесь успеха в отстаивании справедливости.

Искренне Ваш.

Приложение: заверенная копия моей телеграммы от сегодняшнего дня.

211

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман*

18 ноября 1936 г. Наггар

Дорогая г-жа Лихтман!

С огромным интересом я ознакомился с Вашими двумя отчетами № 207 и 208 о работе Мастер-Института и программой на текущий сезон. Поистине, надо считать большим достижением то, что, несмотря на такие неслыханные трудности, Вам удалось организовать деятельность этого сезона. Из Вашего сообщения я вижу, что Образовательный Комитет помогает Вам в этом трудном деле, и я прошу Вас передать всем членам Комитета нашу сердечную благодарность и надежду, что они будут так же энергично поддерживать дело в будущем. Пожалуйста, также поблагодарите от моего имени преподавателей за их горячее сотрудничество и передайте им пожелания успеха. Буду счастлив услышать о Ваших планах на будущее и о продвижении этого сезона.

С сердечными пожеланиями.

Искренне Ваш,

Президент-основатель и член Правления Мастер-Института Объединенных Искусств

212

Н. К. Рерих — Е. Ф. Писаревой

19 ноября 1938 г. Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

ДОВЕРИТЕЛЬНАЯ КОПИЯ

Дорогая и доброжелательная Елена Федоровна,

Сердечное Вам спасибо за Ваше письмо от 25 октября с приложением фото. Всегда лучше иметь изображение друга — это еще более укрепляет мысленные сношения. Спасибо Вам также за все Ваши добрые слова о моем искусстве и за сведения об «Алконосте»[586] и парижском доброжелательстве. Действительно, было бы чудовищно, если доброжелательство с одной стороны встречало бы преднамеренную несправедливость с другой.

Теперь хочу очень доверительно и сердечно побеседовать с Вами уже не о наветах, а о фактах, лежащих передо мною. И до нашей переписки с Вами я всегда соединял имя Ваше с понятием доброжелательства, а теперь с каждым Вашим письмом я лишь укрепляюсь в этом убеждении. Вот и хочу спросить Вас, как друга доброжелательного и справедливого, разъяснить мне некоторые факты, которые так не умещаются в моем представлении о духовных вопросах. Хочется мне спросить Вас о недавнем сравнительно постановлении Женевского Совета. Не буду приводить его полностью, но лишь процитирую некоторые выражения, требующие разъяснения. «Совет постановил точно формулировать свое отношение к Р[ериху]. ‹…› Критически относиться к Р[ериху]…, к его книге „А[гни] Й[ога]“… У Р[ериха] они слишком переполнены психизмом… Эти методы приемлемы в Монголии и Тибете, но не для арийской расы. У нас принят метод чисто духовный…. В заключительном слове А. К. сказала: „…не можем согласиться с его учением… Книги его носят странный отпечаток. Некоторые из них не подписаны… Эти методы могут быть подходящи для четвертой расы, но совершенно не подходят для пятой. Поэтому для нас они неприемлемы“».

Дорогая Елена Федоровна, согласитесь сами, что я имею полное право просить разъяснения указанных, в лучшем случае непонятных выражений. Так как и Вы знакомы с этим постановлением, то, наверное, можете мне разъяснить, какие именно мои книги не подписаны. Почему мои книги носят странный отпечаток? Почему книга «А[гни] Й[ога]» считается моей книгой? Где именно я рекомендую психизм (против которого я неоднократно выражаюсь)? При чем тут четвертая раса, и почему мы не принадлежим к пятой? Кроме этих недоуменных вопросов, позволю себе спросить, почему постановление восстает против валерьяна и мускуса, употребляемых, как Вам известно, всею пятою расою? Думается, что употребление патентованных аспирина или фенацетина безмерно хуже. Упомянутые пункты постановления Совета невольно наводят на мысль, что лица, заседавшие в этом Совете, попросту говоря, моих книг вообще не читали и вместо основательного ознакомления предпочитают питаться какими-то необоснованными и, чего Боже сохрани, злонамеренными наветами. Иначе как же Вы объясните хотя бы утверждение о том, что некоторые мои книги не подписаны? Ведь, наверное, Вы были так добры и в свое время сообщили А. А. К., что ни анонимных, ни псевдонимных книг или статей у меня нет. За этим обстоятельством я слежу настолько бдительно, что еще недавно, когда один иностранный журнал вместо подписи под одной моей статьей поставил одну букву Р., я сейчас же указал на это, чтобы не уклониться от принципа. Наверное, Вы согласитесь со мною, что приведенное постановление во всяком случае недружелюбно и вредительно, ибо, разосланное по разным странам, оно лишь разносит ложные сведения. Не понимаю, почему Вы можете действовать так доброжелательно и стремясь к правде, а в то же время некто, вопреки Вашим добрым намерениям, все же будет упорствовать и принимать участие в неправдивых постановлениях. Если Вы не знаете, какие именно мои книги не подписаны, то очень прошу Вас осведомиться, что именно под этим наветом имеется в виду. Однажды уже давно мне пришлось слышать злую сказку о том, что я будто бы заказываю мои картины известным художникам. Согласитесь сами, что постановление о неподписанных книгах, увы, равносильно этой злой сказке. Сказка была измышлена человеком, действовавшим по зависти, спрашивается, какому же чувству приписать измышление об анонимных книгах? Чрезвычайно прискорбно, что в нашей такой доброжелательной обоюдной переписке приходится просить о таких разъяснениях. Но Вы, наверное, будете одинакового со мной образа мысли в том, что я имею право восстанавливать истину.

Я уже имею перед собою и прискорбные последствия вышесказанного постановления. Мне известно, что во время своих лекций в Европе, уже после конгресса, президент отзывался совершенно в тех же тонах, и можно было лишь пожалеть, что из русского источника было умалено нечто русское. Что бы сказала об этом Е. П. Б.? При этом президент заметил, что моих книг он вообще не читал. Значит, его отзыв основывается не на личной достоверности, а на каких-то опять-таки совершенно неуместных сплетнях. Итак, Вы понимаете, почему мне хочется знать, какие именно книги считаются моими. Уверяю Вас, что даже самых прекрасных книг я ни на минуту не решусь назвать своими, тем нарушая авторство — истину. Если мы хотим приближаться к духовным предметам, то ведь прежде всего нужна Истина. Всюду, где истина нарушена, там не может быть устремления к духовности. Разве не наш долг восстанавливать истину, где бы она ни нарушалась?! Разве не сказано — «нет религии выше Истины»[587]?! Спрашивается, зачем же люди будут читать или слышать все данные им Высокие Заветы, если они не будут стремиться прилагать их в своей жизни. Только подумать, что люди, читавшие Высокие Истины, могут по каким-то неуместным неосновательным соображениям допускать неправду. Сейчас я вовсе не хочу диспутировать о том, что полезнее — валерьян или аспирин, или о четвертой и пятой расах. Сейчас мой вопрос гораздо проще. Мне хочется знать, на каком основании допускается и распространяется неправда. Если неправда распространяется по неведению, то должна быть восстановлена истина. Если же неправда распространяется кем-то по злобности с невежественно-разрушительными намерениями, то и такой акт вандализма должен быть пресечен. Точно бы индусы не пятая раса, точно бы их кто-то хочет из какого-то самомнения перевести в четвертую расу и таким образом унизить все высокие индусские источники. Впрочем, чувствую, что этими вопросами сейчас не нужно усложнять положение. Сейчас болезненно встал вопрос о неправде, о неверных, настойчиво употребляемых кем-то данных. Я верю, что своевременно Вы уже говорили кому следует обо всем, что от меня узнали, почему же и Ваши слова где-то, видимо, перетолковываются и не принимаются в прямое соображение? Если на лекциях говорится, что «книг не читал, но в них Света мало», то как же следует истолковать эту формулу? Как же понять приглашение в журнал и в то же время такую аттестацию? Если бы мне было не шестьдесят два года, а вдвое меньше, то еще можно было бы найти хоть какие-то объяснения. А тут, кроме лекции из одной островной страны, человек, лично меня видавший, так же продолжает повторять несколько видоизмененное вышесказанное постановление. Не следует ли думать, что постановление было умышленно распространено? Раньше были какие-то шепоты, а теперь дожили до постановлений. Если в шепотах истина как-то вуалировалась, то в постановлении она явно искажена. Где же доброжелательство, где же добротворчество, и все же оборона всего самого драгоценного? Знаю, что Вы весьма огорчитесь происходящим, но в данной области я могу к Вам обратиться с полным доверием, зная, что для Вас действительно нет религии выше Истины.

Итак, поможем восстановлению истины.

Бандеролью посылаю Вам рижский сборник, в котором найдете статью Москова «Служение человечеству», о которой Вы поминали, а также вновь вышедшую книгу известного латышского поэта Р. Рудзитиса «Осознание Красоты спасет». Если бы только сознание красоты и духовность могли помочь восстановлению истины. Мне только что писал Н. О. Лосский о том, что М. Н. Стоюниной только что исполнилось девяносто лет. Я порадовался сердечно такому благому долголетию, ведь вся жизнь М. Н. была наполнена доброжелательством и добротворчеством. Такие светлые очаги горят долго во Благо Общее. Рад слышать, что Вы именно у М. Н. читали о благом Движении. Уже требуется ближайшее сотрудничество всех культурных сил. Сами видите, каковы нынешние армагеддонные дни. Не искажениями, но бодрым трудом и утверждениями добрыми должны быть преисполнены все устремленные ко Благу. А все-таки принимайте осужденный валерьяновый чай — Ваши силы так нужны. Елена Ивановна и мы все шлем Вам наш самый душевный привет и желаем, чтобы великое служение Ваше согревало множество сердец.

Сердцем и духом с Вами.

213

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

19 ноября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Рихард Яковлевич, родной наш,

Сейчас получено Ваше письмо от 11 августа, как видите, побившее рекорд скорости. На это письмо, так же как на предыдущее, по всем затронутым Вами вопросам ответит Вам Елена Ивановна. Мне же хочется предупредить Вас, что части книги «Аум», Вам посылаемые, отнюдь не представляют из себя всей книги. Поэтому все постепенно Вам пересылаемое с пометкой «для печати» складывайте в одну папку. Когда же придет последняя часть с надписью о том, что она представляет собою окончание всей книги, тогда можно начать и печатание. Посылаю маленькую добавку к статье «По лицу земли»[588]. Прошу Вас поставить эту выдержку из Пифагора в самом конце, с б'ольшими полями (направо и налево), нежели остальной текст.

Вы пишете, что из Шанхая выписано 80 книг Учения. Даже и в случае дружественной выписки поставьте дело на прочных деловых основаниях. Особенно это нужно сейчас, когда мир находится в таких потрясенных условиях и трудно говорить о безопасности ближайшего времени. Не хотелось бы, чтобы издательство могло страдать от каких-либо внешних условий. С большим нетерпением ждем от Вас сообщений о Швеции — о чем писал Вам Влад[имир] Анат[ольевич] еще 29 июня. Большое спасибо за Ваше сведение, что ответ на это письмо придет очень скоро. Действительно, мы его ожидаем чрезвычайно. И в моем письме был очень нужный вопрос о способе пересылки книг и журналов туда же. Обо всем — и о пересылке книг и журналов, и сообщении письмами, нужно иметь данные очень спешные. Вы сами видите, какие спешные сдвиги совершаются. Происходит именно Предуказанное. Ввиду всяких чрезвычайных событий нужно выяснять и пути сообщения, и вообще быть в курсе всего происходящего.

Спасибо за копию письма Турк[ин]ой из Харб[ина]. Письмо очень хорошее, но Вы правильно замечаете — оно не прибавило никаких новых сведений. Остается непонятным, почему местные жители не могут справиться в магазине Зайцева сами или же через другие книжные магазины. Например, там имеется так называемая «Маньчжурская Книготорговля» — лавка вполне дружественная, не проще ли всего через нее запросить, в чем дело. Ведь хлопочу я не как автор, но чтобы злоумышленники не создавали бы какой-то легенды о таинственном вывозе книги. По нынешним временам нужно проявлять во всем чрезвычайную осмотрительность и зоркость. Ведь злоумышленникам нужны не факты, а легенды, ими же самими изобретаемые. Итак, будем очень ждать Ваших спешных сведений о Швеции. Впрочем, вероятно, они уже летят на следующем аэроплане. Пришлите также и Ваш проект предисловия к «Нерушимому».

Все мы шлем Вам, Вашей супруге и всем друзьям сердечный привет.

Сердцем и духом с Вами.

214

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

20 ноября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Рихард Яковлевич,

Сердечно благодарим Вас за письмо от 8–11 ноября. Рад слышать, что статья моя о незабвенном Ф. Д. Вам по сердцу. Если хотите, в свое время ее можно дать и в «Сегодня» по-русски. В статье о Ф. Д. включено и вдохновенное письмо Е. И., ибо, как Вы знаете, она сейчас фактически не отходит от письменного стола весь день, от раннего утра до вечера. Ведь не только нужно прокорректировать конец первого тома «Т[айной] Д[октрины]» и весь большой второй том, но и нужно еще переписать и проверить копию. Вы понимаете, насколько сейчас занята Е. И.