Чтение онлайн

Увы, мы, русские, очень привыкли ко всяким разрушениям. Застрелили Пушкина и Лермонтова, пытались изгнать из Академии наук Ломоносова и Менделеева, пытались продать с торгов Ростовский Кремль — словом, и в давних, и в близких временах синодик расточений и разрушений чудовищно велик. Нельзя быть такими расточителями. Культурная прослойка всегда была тонка, и тем бережнее и обдуманнее нужно относиться ко всему, что может быть полезно на пашне культуры. Да будет стыдно всяким разрушителям, в каких бы городах они ни жили. В прошлом письме я уже скорбел о том, как часто русское дело подрывается русскими же руками. Но если так было, то ведь так не должно быть. Последняя почта принесла сведения о реставрации Софийского собора в Киеве[618]. Об открытии древних замечательных фресок. Мне это сведение втройне радостно. Значит, народ обратился к истинным ценностям, значит, начинают вскрываться под спудом лежавшие сокровища и, значит, мое указание, сделанное еще в 1908 году, правильно. Тогда я указывал в моих писаниях для московской печати, что не только весь Киев лежит в подземных развалинах, но именно Софийский собор еще даст замечательные открытия. И вот мы видим, что путями неисповедимыми опять подходим к строительному периоду, и все, что было творимо во имя Русского дела, потребуется. И вот в такие важнейшие дни, когда каждый должен принести свое всемерное даяние в народную сокровищницу, какое-то недоброжелательство опять пытается внести свой ехиднин яд. Хотелось бы спросить председателя, откуда у него после Женевы сведения о нашем недоброжелательстве? Ведь не испанцы поспешили просветить его в этом направлении! Ну а если это были именно русские, тогда что же остается сделать? Запросить ли через поверенного председателя об источнике его сведений или таким же формальным путем запросить автора постановления? Но сжимается сердце за русское дело, если бы пришлось прибегать к таким мерам. Недавно нам сообщали из Франции о ссоре двух хороших людей, получилась какая-то гоголевщина, и только «гусак» не был произнесен. Полагаю, что Вы, конечно, получите оттуда, из недр Совета, исчерпывающий основательный ответ. И таким путем ложь будет искореняема. Вас они должны не только уважать, но и почитать. Именно Вы за Вашу долголетнюю деятельность вносили в Р[оссийское] Т[еософское] О[бщество][619] атмосферу знания, начитанности, интеллигентности, без которых не может строиться духовно-культурная работа.

Наверное, Вы уже получили и рижский сборник со статьей «Служение Человечеству», а также новую книжечку Рудзитиса «Культура». Поистине, радуют люди, работающие благожелательно без темных предрассудков. Такой тонкий поэт, как Рудзитис, и вся возглавляемая им группа работают не за страх, а за совесть. Для таких светлых работников всякие «постановления», направленные к разложению, конечно, есть душевная боль. Плачевно, если и в Латвии [придется] сожалеть о происхождении всяких постановлений, не отвечающих истине. Вы пишете, что «к сожалению, Ваши (т. е. мои) подписанные книги вызывают менее интереса, чем окк[ультная] литература, приписываемая Вам». Уже в прошлом письме я писал, что авторство есть вещь священная, и скажу лишь еще раз, что у меня нет ни анонимных, ни псевдонимных книг. Осужденный «постановлением» валерьяновый чай, конечно, нужно пить, хотя слабый раствор валерьяна не повредит и в виде примочки. Также осужденный мускус широко употребляется в Индии, а вовсе не принадлежит только бывшим расам. Говорить против таких исконных целебных веществ уже будет авидья[620]. Маленькие приемы мускуса были бы Вам весьма полезны. Вообще, всеми мерами берегите Ваши силы. Именно Вы можете вносить то убедительно культурное влияние, которое сейчас так нужно. Берегите себя, когда говорю это, то не только твержу из дружеской заботливости, но и утверждаю во имя самого Дела, во имя великого Служения, которому Вы отдали столько сил. Елена Ивановна всегда мечтала именно о сотрудничестве с Вами. Ваш прекрасный слог и точность переводов незаменимы, а теперь, когда люди, и, увы, наши соотечественники, расточили так многое, то каждая такая большая культурная сила, как Ваша, должна быть особенно бережно хранима.

Радуюсь, что Рудзитис не только прислал Вам книгу, но и душевное письмо. Именно на душевности и духовности стоит мир. Именно осознание красоты спасет. Именно не только сама красота, но осознание ее облагородит человечество. А ведь это так нужно, так неотложно нужно. Не устыдимся твердить призывы о Благе и содружестве. За осознанием сотрудничества встанет и идеал Братства.

Шлем Вам наши самые сердечные мысли.

226

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

18–21 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 122

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Письма Зины от 22–30 нояб[ря], Фр[ансис] от 2 дек[абря] и Мор[иса] от 2 дек[абря] внесли еще одну яркую страницу в происходящую эпопею. Стенограмма показаний Мориса и крючкотворных вопросов адвоката Леви прежде всего показывает не только глубокую интригу вопрошавших, но и основное желание разрушителей опровергнуть даже само основание учреждений в 1921 году. Неужели они хотят показать, что мы с Вами вообще никакого учреждения не основывали, а все это сделано одним пресловутым «доктором» Гейдельбергского университета? Должна же быть правда хотя бы в биографических данных. Само основание учреждений в 1921 году также доказывается и книгою, посвященной десятилетию [деятельности и выпущенной] к празднованию этого памятного дня — 17 ноября 1931 года[621]. Сам Леви не только участвовал в этом праздновании, но и на вечернем собрании произнес в определеннейших выражениях приветствие. Мы послали Вам полученную в свое время из Нью-Йорка копию этой речи, и если бы Макс прочел такой документ, то, вероятно, он сложил бы еще одно крепкое мнение о беспринципности трио. Фр[ансис] перечисляет неприемлемые условия, выраженные адвокатами трио. Совершенно правильно Фр[ансис] отмечает, что некоторые из этих условий не только неприемлемы, но и наводят на глубокие предположения. Например: казалось бы, какое дело трио до того, что газета «Солнце» преследуется за клевету? Но и в этом деле руки трио настолько замараны, если не сказать обагрены, что они выставляют и такое условие, странное для каждого здравомыслящего человека. И в других их условиях чувствуется всякая злоумышленно-преднамеренная подкладка, так что такие рассуждения вообще и нельзя назвать соглашением. Радуемся, что и Вы все, и юристы вполне оценили эту темную попытку и объединились в еще большей бодрости и взаимопонимании. Только в единении получится победа. Об этом, а также о праздновании десятилетия начиная с 1921 года, мы Вам послали телеграмму. В нее же мы включили и напоминание о том, что в офиц[иальном] репорте Хорнеру Леви упоминает на первом же месте пожертвование Мориса в 1921 году. Если бы чеки оказались украденными, то данное из официального репорта Хорнеру должно же иметь значение. Очень характерно письмо Хорнера Зине. Наверное, у Вас уже была с ним личная беседа, ибо такие обстоятельства нуждаются в дружественном личном разъяснении. А Вы сами видите, насколько повелительно нужно существование Общества как оплот общественного мнения. Чрезвычайно ценно, что Стоу так благородно осудил неприемлемые темные попытки о соглашении. Наверное, Флор[ентина] поймет их с таким же ощущением.

Весьма показательно, что после телефона Плаута было прекращено наложение фальшивого штемпеля на картины. Неужели и эта проделка с фальшивым штемпелем не возмутит окончательно Макса? Имейте в виду, не пора ли постепенно укреплять [утверждение], что собственницей картин всегда была Е. И., о чем у Мориса не только имеется засвидетельствованное письмо, но и в монографиях Морис правильно находил постоянные указания на эту собственность. Кроме того, не забудьте, что после покупки картины Хиссом Леви переводил деньги Е. И. непосредственно и без моего на то указания. Также Леви из этих же денег просил у Е. И. ссуды три раза. Всякие такие данные будут чрезвычайно полезны, когда злоумышленники начнут свои махинации около картин, как находящихся в Музее, так и сложенных на четвертом этаже. Уже давно Е. И. распорядилась об этих сложенных картинах. Вы, конечно, оцените, как своевременно все было сделано. С нетерпением будем ожидать оповещенное Вами новое клеветничество газеты «Солнце». Ложь и подтасовки, расписанные, как Вы сообщаете, на 50 страницах, дадут нам возможность изложить в нашем разъяснении истину. Вероятно, при этом будут неминуемо затронуты всякие Глиины, и это даст новые возможности. Чем больше трио выкажет всю свою душевную мерзость, тем легче будет бороться. Воображаю, какие махинации и подделки ими изобретаются, и, наверное, их соответственные адвокаты чувствуют себя усталыми, видя такие злоумышления. Очень характерен документ, копию которого прислала Фр[ансис], о неэтическом поступке неких адвокатов. Со временем и это обстоятельство весьма пригодится.

Радовались мы лекциям, читаемым Фр[ансис] и Зиною. Именно такими действиями проводится та большая черта, о которой Бирбал говорил Акбару. Подавленными мы никогда не будем и не можем быть, ибо борьба за правду и культуру под Высоким водительством является источником энергии неистощимой. Лишь бы процветало победное единение.

21. XII.1936. Е. И. опять больна. Эти волны болезней приходят так неожиданно. Тем чудовищнее подумать, что злоумышленники пытаются бросить свои ядовитые стрелы и ужасную ложь и в этом направлении. Очень характерны сведения о бездоходности дома. Не происходит ли и в этом отношении какая-то злостная подтасовка? Помните, что в 1929–1930 годах, значит, уже во время кризиса, дом был сдан прекрасно, и, наверное, Холл может это подтвердить. Остается предположить, что или квартирная плата для каких-то целей была сведена до непозволительного минимума, или вообще устраивается какая-то новая злостная манипуляция. Вы сообщаете, что дом почти весь наполнен. Значит, несмотря на широко объявленную восстановившуюся в Америке просперити[622], цены на квартиры в доме для чего-то слишком понижены. Следует узнать, как стоит дело в соседних домах. Ведь нужно вооружиться всевозможными сведениями.

Когда мы читали присланные Вами показания Х[орша] о пресловутых «векселях», то невольно думалось, до какой же бездны лжи дошел этот злоумышленник, чтобы вопреки всему, что Вам всем известно, нагромождать перед лицом судьи явно ложные вымыслы. Просим Зину сообщить, как именно жена Хорша выражалась об остальных картинах. Если даже это весьма грубое выражение, которое Зина постеснялась запечатлеть, то все-таки следует упомянуть ее слова в точности. Ведь таким образом рекордируется культурная ступень пресловутой «деятельницы искусства». Если она грубо выражается о художественных произведениях, участвует в вандализме над Часовней и допускает всевозможные лживые показания, то хороша же председательница национального женского союза! Прямо срам, что могут происходить такие избрания, которыми вносится лживость и некультурность в общественные учреждения. Вполне понимаем выражение Плаута, сообщенное Вами, о том, что подобные злоумышленники могут даже подсыпать толченое стекло в пищу. Надо думать, что Плаут за все это время вполне восчувствовал всю глубокую степень нравственного падения преступников. Все сообщаемое всеми Вами показывает, что можно ждать любого извращения фактов и самых преступных нападений. Конечно, Плаут не забыл, что Хорш во время вторжения в Школу требовал Вашего ареста, что и было засвидетельствовано аффидевитами. Такую злостную атаку может производить или глубочайший преступник, или буйный сумасшедший, которому место в буйном отделении дома для умалишенных. Если Вы соберете все уже имеющиеся у Вас в руках проделки трио, то ведь даже самое нейтральное сердце должно понять степень их преступности.

Ждем пятьдесят страниц от газеты «Солнце», чтобы ответить достойно. Не можете ли сообщить нам через Колокольникову адрес Селивановой? Непременно войдите в дружественное общение с Норман[ом] Бел Геддесом и помните его замечательные слова о моем искусстве, которые были упомянуты среди прочих мнений в «Арчере». Если бы кто-то не стал принимать во внимание декларацию 1929 [года], то следует помнить, что за все это время эта декларация не была аннулирована ни на одном из митингов Трэстис. Значит, для всех подписавших ее она остается в полной силе. Мы послали Вам телеграмму, напоминая, что празднование десятилетия учреждений было в 1931 году, этим самым Хорш признал, что основание учреждения было в 1921 году, а не в 1922 году, как он, по-видимому, старается представить на судоговорении. Также не забудем, что в своем приветствии, произнесенном на вечернем заседании празднования десятилетия, Хорш достаточно ясно публично выразился, — копия его приветствия Вам с прошлой почтой послана. Итак, из телеграммы, сейчас полученной, видим, что продолжаются переговоры о соглашении. Конечно, почти невозможно себе представить формулу соглашения с преступниками, допустившими такое непозволительное извращение, клевету, подтасовки и всевозможные безнравственные действия. Но мы все как деятели культуры должны со своей стороны проявить наибольшее доброе желание. Увидите, как все будет развиваться. Что касается выставки, предполагаемой Зейдель, то можем лишь повторить нашу давнюю формулу: если условия выставки вполне достойны и могут создать новый успех, то нельзя говорить против выставки. В то же время следует иметь в виду, чтобы юристы и наши советники (Брат и Пл[аут]) потом не стали бы упрекать за появление несвоевременной публисити. Конечно, выставится не моя собственность, но все-таки следует принять во внимание всевозможные аспекты обстоятельств. Итак, имейте это в виду. Ведь сейчас можно ожидать всяких нападений на музей и картины. Ложный штемпель, который Морис вовремя усмотрел, лишь показывает, что ведутся самые злейшие подкопы. Ввиду этого даже такие бесспорные выступления, как предложение Зейдель, должны быть взвешены в связи с местными условиями. Что Баттль, Народный, Меррит, Тео[фил] Шнейдер, Москов, Бурлюк и все прочие полезные? О книге Формана здесь будет ревью. Итак, в полном единении, бодро и мужественно — к Свету!

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

227

Н. К. Рерих — Ф. Грант*

21 декабря1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Моя дорогая Франсис!

Большое спасибо за хорошие новости из Бостона. Поздравляем Вас с успешной лекцией. Мы все живо представляем, какими прекрасными были и Ваши лекции в Теос[офском] Общ[естве] и Бостонском клубе искусств. Очень интересуемся Вашими планами относительно будущей выставки в Бостоне. Где в конечном счете лучшие условия — в Клубе искусств или в Библиотеке? Между прочим, уже 15 лет, как я являюсь почетным членом Клуба. Вы совершенно правы в своем негодовании по поводу ложных свидетельских показаний Леви. Такое извращение Истины и такие преступные махинации отвратительны! Какую же председательницу заполучил Национальный женский союз искусств! Один только этот факт уже представляет большой общественный «интерес», и какой позор, что трио шлет за рубеж свои разрушительные клеветнические измышления. Такими делами они в первую очередь бросают тень на собственную страну, ибо большинство людей, получающих эти лживые письма, не верят в них, и это только создает чувство отвращения к тому месту, откуда эта ложь исходит. Так почему бы не предпринять еще какие-то шаги, чтобы противостоять их злым деяниям? Возможно, было бы своевременно, если бы Вы наладили контакты с судьей Хьюисом или кем-то из его Комитета и во имя культурного и гуманистического общего дела попросили совета, ибо иначе в истории останется непростительная ошибка, которая когда-нибудь где-нибудь приведет к печальным результатам чуть ли не национального масштаба. Конечно, подобный шаг следует обсудить соответственно сначала с советниками, чтобы все было сделано своевременно, надлежащим образом и с лучшим результатом.

До сих пор мы так и не можем понять, почему публишеры не посчитали нужным посетить яп[онского] представителя и почему мое письмо к Кузену не было передано. Наше дело настолько справедливо, и почему мы не можем прямо поднять факты, как они есть? Прискорбно видеть, что чисто культурное Учреждение может быть осквернено злоумышленниками. В любом случае было бы интересно услышать мнение Гордона Баттля. Я уже писал ему очень сердечное письмо, и его высказывание упомянуто во многих изданиях и даже на суперобложке «Твердыни Пламенной».

Замечательно видеть, как высоко оценивается и находится на подъеме наша культурная деятельность в других странах, и только благодаря неким трем личностям в одном месте концентрируется зло.

Мы только что получили из Риги очень трогательный адрес, подписанный 52 членами, украшенный новой цветной репродукцией моей картины «Брахмапутра». Поистине, какая пропасть между «Брахмапутрой» и клеветой Хорша! Только построением созидательной и более протяженной линии Бирбала и в священном единении может быть достигнута Благословенная Победа.