Чтение онлайн

Он залпом допил остатки шампанского из своего бокала и, прежде чем Наташа нашлась с ответом, продолжал:

– Вы говорите, что у меня непомерно раздутое самомнение. А у вас самой оно разве не такое? Неужели вы могли серьезно думать, что будете нужны мне после Стентона?! – Он окинул ее взглядом высокомерно-презрительного удивления, под которым Наташа почувствовала себя уничтоженной. – До сих пор я принадлежал к тем, кто сам наставляет рога, и отнюдь не горю желанием переходить в противоположный лагерь. Я уж не говорю о тех бесчисленных оскорблениях, что мне пришлось от вас вытерпеть. И вы полагали, что после всего этого я еще продолжаю питать к вам нежные чувства?! – Павел возмущенно передернул плечами. – Да я бы перестал себя уважать, если бы не вытравил эту недостойную любовь из своего сердца!

– Но если… – упавшим голосом вымолвила Наташа, – если вы меня больше не любите… – Она на мгновение замялась, но потом, рассудив, что терять уже все равно нечего, решительно выпалила: – Если вы меня больше не любите, зачем же вы тогда стали целовать меня и допустили, чтобы мы занялись любовью?

Взгляд убийственного сарказма, которым наградил Наташу Павел, заставил ее почувствовать себя пригвожденной к позорному столбу.

– Да потому, – ответил он, отвратительно ухмыляясь и растягивая слова, – что с моей стороны было бы крайне глупо лишать себя удовольствия, раз вы сами хотели мне его доставить.

Говорить было больше не о чем. Отвернувшись от Павла, Наташа на негнущихся ногах направилась в свою комнату. В голове у нее шумело, окружающие предметы покачивались перед глазами, как бывает от большого количество выпитого вина. Она почувствовала невероятную слабость во всем теле и поняла, что если сейчас не приляжет, то с ней точно случится обморок. Но теперь ей этого совершенно не хотелось: не хватало еще, чтобы Павел, в довершении ко всему, начал испытывать к ней презрительную жалость! Нет уж, довольно с него и сознания одержанной победы. Победы над строптивой, злопамятной и неуступчивой кокеткой, которая теперь уже никогда не сможет задирать перед ним нос.

Оказавшись в своей комнате, Наташа первым делом закрыла дверь на задвижку. Потом резким движением сорвала головной убор и бросилась на кровать. В тот же миг из ее глаз мощным потоком хлынули слезы, которые ей удавалось столько времени сдерживать. Но теперь она не пыталась их остановить, а, напротив, дала им волю, надеясь утопить в этих слезах свое горе и почувствовать хоть небольшое облегчение.

Никогда в жизни Наташа не чувствовала себя такой униженной – даже в тот далекий день, когда Михаил с помощью своего ловкого друга уличил ее в двойной игре. Но даже в тот день она не чувствовала себя такой несчастной. Потому что тогда она не любила по-настоящему, и ее сердце не было разбито.

Постояв немного возле двери, из-за которой доносились приглушенные рыдания, Павел удовлетворенно улыбнулся и пошел в свою комнату, прихватив по дороге бутылку с недопитым шампанским. Он осознал, что уже давно не чувствовал такого душевного подъема, как сейчас. И это было совсем не удивительно. В первый раз после того, как они с Наташей пустились в путешествие, ему удалось взять верх над этой злобной, капризной и мстительной женщиной, доставившей ему столько горьких минут. И не просто «взять верх». Как сказала сама Наташа, это был полный реванш за все его многочисленные обиды и унижения. Потому что теперь Наташа уже никогда не сможет смотреть на него сверху вниз, с сознанием своего превосходства и неуязвимости. Он заставил ее почувствовать себя жалкой, отвергнутой и униженной. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что было пять с половиной лет назад!

Он заставил ее отдаться ему, распахнуть перед ним свою душу, фактически вытянул из нее признание в любви, а затем жестоко посмеялся над ней. И теперь она горько плачет, чувствуя себя самым несчастным существом на свете. Что ж, поделом ей: будет знать, как безнаказанно издеваться над другим человеком! Она вполне заслужила, чтобы с ней обошлись столь безжалостным образом, и ей некого винить в своем унижении, кроме самой себя. Пусть теперь рыдает и в приступе бессильной ярости молотит кулаком подушку. Ее слезы не тронут его ожесточенного сердца, потому что именно из-за нее его сердце и ожесточилось. Выражаясь ее же собственными словами, она получила по заслугам, не более того.

Наполнив бокал, Павел заговорщицки подмигнул своему отражению в зеркале и медленно, наслаждаясь каждым глотком, осушил бокал до дна. Потом развалился в кресле и закурил сигару. Его голова слегка кружилась от выпитого вина и сознания своей победы – нежданной, а оттого особенно ощутимой и сладостной. Ведь еще в тот момент, когда Павел посетовал, что это не ему довелось разбудить чувственность Наташи, он и не думал, что все обернется так благоприятно.

Мысль отомстить Наташе за свои унижения возникла у него, когда она подошла к нему и сказала, что хочет объясниться. В первое мгновение Павел не поверил своим ушам, но когда он вгляделся в доверчиво тянущееся к нему лицо Наташи, все его сомнения рассеялись. Надменная гордячка влюбилась в него – это было ясно, как ясный день. Павел и раньше догадывался, что она не равнодушна к нему и только из чистого упрямства пытается отрицать очевидное. Теперь же он понял, что все гораздо серьезнее, чем ему казалось. Должно быть, именно ночь, проведенная со Стентоном, заставила Наташу понять, кто ей нужен на самом деле. Но именно этой самой ночи Павел и не мог ей простить!

Если бы Стентон принудил Наташу к близости, все было бы поправимо. Но она отдалась ему сама, и Павел подозревал, что ею двигало не только одно желание заполучить письмо. Она хотела побывать в объятиях Стентона, и она в них побывала. И после этого она еще смеет рассчитывать, что он, Павел Ковров, захочет иметь с ней серьезные отношения! По мнению Павла, это было просто возмутительное нахальство, за которое Наташу следовало хорошенько проучить.

Вылив в бокал остатки шампанского, Павел с сожалением посмотрел на пустую бутылку. Пожалуй, ему следует пойти к Куракину и, если тот ничем не занят, продолжить пировать в его компании. Завтра он снова вернется к делам, а сегодня у него праздник, и он будет пить до тех пор, пока у него не начнут заплетаться язык и ноги. А Наташа пусть сидит одна в своей комнате и продолжает оплакивать собственную дурость, из-за которой она потеряла человека, любившего ее до самозабвения и потери гордости: самый достойный удел для жалкой гусыни!

– Дорогая Натали, вы просто необыкновенная женщина. Еще сегодня утром вы были подобны поникшему цветку, а сейчас выглядите румяной и свежей, как садовая роза. Ну что ж, я очень рад, что вы так быстро оправились от каверзного подарка судьбы. По крайней мере, это избавляет меня от угрызений совести, которая, признаться, уже начинала меня мучить.

Проигнорировав колкое высказывание Павла, Наташа набросила на плечи тонкую кружевную накидку и направилась к дверям. Они собирались ехать в театр, и Наташа приложила все усилия, чтобы выглядеть достойно – назло предателю-компаньону, а также для того, чтобы снова обрести уверенность в своей женской силе и привлекательности. Платье из красно-коричневого шелка, отделанное на рукавах и по низу юбки крохотными розочками с травянисто-зелеными листочками, идеально подходило к типу ее внешности. Волосы Наташа уложила в свою излюбленную прическу, которую не делала уже давно – изящную круглую ракушку, украсив ее двумя черепаховыми гребнями. Бежевые перчатки выше локтей и накидка в тон платью дополняли наряд.

А вот дорогих украшений Наташа сегодня не надела – только скромные сережки и золотую цепочку с медальоном. Этот самый медальон и послужил поводом для новых нападок Павла.

– Должен заметить, что вы выглядите сегодня необычайно элегантно, – проговорил он, когда они начали спускаться по лестнице. – Только я не понимаю, почему вы не надели бриллиантов? На мой взгляд, они были бы более уместны с этим роскошным нарядом, нежели скромный медальон. – Он секунду помолчал и, так как Наташа ничего не ответила, продолжал: – Бьюсь об заклад, что внутри этого медальона спрятан портрет вашего покойного супруга. Как трогательно… и как глупо! Перед кем вы пытаетесь показать, что до сих пор…

Он замолчал, потому что Наташа резко остановилась и повернулась к нему лицом.

– Вы, я вижу, никак не уйметесь, – с презрением проговорила она. И неожиданно рассмеявшись, с насмешливым сожалением прибавила: – Бедный молодой человек! Как же он измучился от ревности и уязвленного самолюбия! Уж, кажется, после вчерашнего он должен был успокоиться, а он все продолжает бушевать!

Павел просто позеленел от бешенства и досады. У него было такое ощущение, словно ему только что залепили пощечину. Самым же обидным было то, что Наташа попала в точку: он действительно никак не мог уняться. Ему хотелось без конца поддевать Наташу, говорить ей всякие колкости и обидные вещи. И лишь сейчас он осознал, что рискует сделаться смешным в ее глазах, если не возьмет себя в руки.