Чтение онлайн

– А чему вы удивляетесь, – разводила руками Эжени, – ведь Людмила торопилась нас выпроводить, чтобы ее молодой муж не заглядывался на нашу Софи. Эта дама со своего Евграфа глаз не спускает, а он ее, кажется, побаивается. Наверное, он небогат, а у Людмилы после покойного мужа – порядочное состояние.

– Да, был бы жив мой кузен, то дочкиным поступкам не порадовался бы… Ну, да Бог с ней, пусть живет как хочет.

– Однако наше собственное положение становится затруднительным, – вздохнула Эжени. – Уж если Людмила нас выпроводила, то чего ждать от Павла – молодого офицера и кутилы? Наверняка в его доме сейчас настоящий вертеп, с собутыльниками, с цыганками… спешат повеселиться перед войной. Или, может, он уже отбыл на войну и нас никто не встретит.

– Но в его доме по крайней мере есть старые слуги, которые еще помнят меня, – сказала Домна Гавриловна. – Я думаю, они не откажутся нас принять даже в отсутствие Павла.

– Хорошо, если так. А все-таки жаль, что нам не удалось поселиться вблизи Кузнецкого моста…

Софью, в отличие от ее спутников, не огорчал отказ Людмилы поселить их у себя на Тверской. Девушке гораздо больше хотелось оказаться на Покровке, в старинном доме своего отца. После смерти Ивана Григорьевича его московский дом, как и Ниловка, перешел Павлу, а петербургский – Людмиле. И сейчас Софья была этому рада, поскольку брат, при всех недостатках его характера, все же вызывал у нее меньше неприязни, чем сестра.

Понимая, что столь далекую и, как оказалось, небезопасную поездку тетушка предприняла ради нее, Софья чувствовала нечто вроде угрызений совести и молчала, стараясь ничем не огорчить своих усталых и раздраженных спутниц, которые двигались к Покровке, уже ни на что не надеясь.

Однако, вопреки опасениям, их здесь ожидал если не радушный, то, во всяком случае, умеренно приветливый прием. Павел оказался дома, и притом один, без собутыльников и цыган, в пристрастии к которым его заподозрила Эжени. Он действительно готовился уезжать в полк, и его новый гвардейский мундир висел на видном месте, но свой последний мирный вечер Павел решил провести не в шумной компании, а в кабинете, наводя порядок в бумагах и переписке.

Домна Гавриловна сразу же отметила, что с годами племянник стал заметно походить лицом на своего отца, а у Софьи от этого наблюдения даже слезы невольно навернулись на глаза. Брат взял ее за плечи и, вглядываясь в лицо девушки, сказал:

– А вот сестренка Софи похожа одновременно и на отца, и на Мавру, но больше всего – на саму себя. Кто бы мог подумать, что маленькая обезьянка превратится в такую красавицу!

– А что толку от этой красоты, когда у девушки нет ни счастья, ни ума, ни приданого, – проворчала Домна Гавриловна.

– Погодите сетовать, тетушка, всему свое время, – заметил Павел. – И раз уж вы рискнули приехать в Москву, то, по крайней мере, надо употребить это время с пользой. Подыщите мужа для Софи, пока еще многих кавалеров не убили на войне.

– Я и хочу подыскать, – сказала Домна Гавриловна, чем очень смутила Софью.

Затем она рассказала о безвременной кончине своей подруги и о холодном приеме, оказанном Людмилой, и завершила свою речь словами о том, как не хочется им с Эжени ночевать в гостинице.

– Какая гостиница, тетушка, оставайтесь в моем доме, – без колебаний предложил Павел. – Правда, у меня тут нет особого уюта, поскольку я веду кочевую жизнь, дома бываю редко, но вы как раз и наведете порядок, погоняете слуг.

– Да, любой дом требует женской руки, – солидно заметила Домна Гавриловна. – А жены у тебя, как я поняла, пока еще нет.

– Недосуг мне завести жену. Да и, честно говоря, не хочется терять своей свободы.

– Ну, коль не жена, так толковая домоправительница нужна.

– Вот вы этим, тетушка, и займитесь в мое отсутствие. Дом вы хорошо знаете, да и Софи его знает. Она ведь в свое время все подвалы тут обшарила, правда, обезьянка?

– С твоей помощью, братец, – улыбнулась девушка.

Домна Гавриловна с облегчением вздохнула:

– Ну, слава Богу, Павлуша, что ты от родичей не отрекаешься. А то вот Людмила, похоже, нас и знать не хочет. Я ей уж как будто и не тетка. Даже не сообщила мне о своем замужестве. И сейчас вот поспешила из дома выпроводить.

– Не удивляйтесь, тетушка, она и со мной не очень-то знается, – заметил Павел. – А уж с тех пор, как вышла за своего молодого хлыща, так и вовсе от меня отдалилась, потому что я был против ее замужества.

– А что, тебе Евграф не нравится? – уточнила Домна Гавриловна.

– Просто я уверен, что он женился на ней ради корысти и, пожалуй, пустит по ветру ее состояние. Говорят, он игрок.

– Но у Людмилы твердый характер, она не позволит.

– Как сказать. Ну, ладно, тетушка, не будем лезть в ее дела, сама разберется. А вы давайте располагайтесь, отдыхайте с дороги.

Приезжие не замедлили воспользоваться гостеприимством хозяина и отправились в отведенные для них комнаты, а слуги перенесли туда вещи из кареты. Домна Гавриловна обратила внимание, что старого дворецкого в доме уже нет; как выяснилось, он недавно умер. Новый же, по имени Игнат, не вызвал у нее доверия, показавшись слишком уж вертлявым и хитроглазым. Слуг поубавилось числом, да и за порядком они, как видно, не особенно следили, пользуясь рассеянностью и частым отсутствием хозяина. Впрочем, все это были мелочи, не затмевавшие факт вполне приветливого гостеприимства, которое, против ожидания, оказал приезжим Павел.

За ужином, не слишком вкусно приготовленным, Домна Гавриловна пообещала племяннику, что она вместе с Эжени займется его домашней прислугой, научит и горничных чисто убирать, и повара хорошо готовить, да еще и за дворецким присмотрит, чтобы не хитрил и не приворовывал. Павла такие обещания, казалось, веселили, но, вместе с тем, какая-то грусть порой мелькала в его взгляде, а выражение лица вдруг становилось задумчиво-сосредоточенным. Софья сделала вывод, что такое настроение, наверное, и бывает у человека, который отправляется на войну.

После ужина приезжие уже собрались разойтись по отведенным для них спальням, как вдруг Павел остановил Домну Гавриловну и Софью, попросив уделить ему время для важного разговора. Он провел их в малую гостиную, где помещался диван, две козетки, [9] два кресла и круглый стол посередине. Софья почти не помнила этой комнаты, зато Домна Гавриловна хорошо знала, что сюда хозяева приводили гостей для доверительных и интимных бесед, из чего следовало, что и разговор с Павлом предстоит не совсем обычный. Софья тоже невольно насторожилась, заметив, что брат, обычно насмешливый, а часто и бесцеремонный, сейчас определенно волнуется.