Чтение онлайн

После событий у черной башни прошло достаточно много времени, лето сменила осень и даже она практически подошла к концу, но маг никак не мог полностью усмирить Тьму, что была заточена в нем. А она, почувствовав однажды вкус свободы, больше не хотела оставаться в своей темнице, норовясь буквально каждый миг вновь вырваться наружу.

С каждым днем Грей становился сильнее и искуснее в магии, занимаясь с Мерлином вдали от города и людей, но и Тьма крепчала, подпитываясь изнутри его силами. Это порой очень злило мага и это еще сильнее подпитывало монстра внутри, который уже не раз практически вырывался, улучшив момент во время приступов гнева, что стали порой посещать Грея.

— Глубоко вдохни, на секунду задержи дыхание, прикрой глаза и медленно выдохни, — в который раз с беспокойством советовал Мерлин, наблюдая за страданиями стоящего на четвереньках юноши, обхватившего голову руками.

— Я знаю, знаю, — тяжело и быстро дыша сквозь зубы процедил в ответ Грей.

Перед его глазами сейчас был пылающий мир, который крошился на мелкие кусочки от его ненависти. Это было одновременно и страшным и красивым зрелищем. Грей не знал откуда берется эта беспочвенная злость, обращенная абсолютно ко всему. Точнее знал, но не понимал почему не может укротить свои чувства.

К стоящему на четвереньках магу тихо подкрался черный кот, плавно обходя то тут то там начинающую трескаться и проминаться землю.

— Отойди, я могу задеть тебя, — проговорил Грей, вспоминая, как уже один раз в подобной ситуации чуть не попал в кота огненным шаром. Но кот даже не подумал послушаться, а наоборот, приблизившись, облокотился на ногу Грея и заурчал, — глупое животное, — прошептал маг, но, к удивлению, заметил, что приступ стал слабеть.

Наконец Тьма отступила и Грею стало намного легче, но он продолжил стоять на четвереньках, наслаждаясь прохладой земли:

— Мое обучение закончено, — утвердительно произнес он.

— Но ты еще не до конца научился пользоваться потоками энергии и до сих пор отчасти используешь свою жизненную силу, это очень опасно — поднявшись попытался воспротивиться Мерлин.

— Тьма уже начала наступление на Соммет. Я видел армию, видел Феникса, видел ее, — Грей многозначительно посмотрел на старца, когда произносил последнюю часть фразы, — нам больше нельзя бездействовать.

— Хорошо, но будь готов, что среди людей тебе будет еще сложнее, сейчас в мире не осталось тех, в ком не поселилась эта тварь.

Меньше чем через час два мага и кот отправились в путь. Они долго шли молча, и тишину нарушали только звуки ломающихся под ногами веток, да хруст засохших и слегка заиндевевших с утра листьев.

— Ты рассказал мне о Первых, — нарушил тишину Грей, обращаясь к Мерлину, — об Артуре и о войне с магами, которая завершилась не так, как ты планировал, но совершенно упустил рассказ о себе.

— Это очень длинная история, — попытался увильнуть тот.

— Как раз успеешь закончить к моменту, когда мы подойдем к Соммету.

— Что же ты конкретно хочешь услышать, — вздохнув спросил старик.

— Правду, — оглянувшись, и посмотрев прямо в глаза Мерлину, ответил Грей.

— Что ж, тут ты прав, мальчик мой, — начал он свой рассказ и с опаской посмотрел на Грея, так как знал, что тот не любил, когда Мерлин его так называл, но юный маг невозмутимо шел вперед и слушал, — я действительно много лгал в своей жизни, а если брать в учет, сколько я прожил, то получается я лгал непростительно много.

Я родился больше десяти тысяч лет назад, точнее сказать не смогу, я просто уже очень давно перестал считать. Я родился в семье простых рабочих, и чуть ли не с младенчества работал на ровне с остальными, пока во мне не проснулись силы. В тот год была очень лютая и продолжительная зима, и, видимо, из-за этого на наше селение напала стая саблезубых тигров. Они растерзали многих, в том числе и мою семью. И меня бы растерзали, но они вымерли. Все до единого. Со всей планеты. Позже Первые объяснили мне этот невероятный всплеск, моим паническим страхом, который я испытывал, но даже они были поражены масштабом катастрофы, которую я сотворил. Меня никто не осуждал, ведь это был просто инстинкт, но, порой мне все же казалось, что другие маги смотрят искоса в мою сторону. И не удивительно, ведь был истреблен целый вид, ради жизни одного.

— Но если Первые были такие всесильные, как ты говоришь, почему им было вновь не возродить саблезубых тигров? Они ведь могли создавать живых существ?

— Могли, но они не были живыми в том смысле, в котором все представляют. Да, они дышали, пили и ели, но выполняли все по команде и абсолютно не были самостоятельными, и если бы о ком-то из них забыли, то они бы просто стояли на том самом месте, где их оставили, и умерли бы от истощения. Созданные существа не имели ни чувств, ни инстинктов. Они существовали, но не жили. Так что как бы Первые не хотели возродить погибший вид, у них это никогда не получилось бы. Созданные саблезубые тигры никогда не отправились бы на охоту, не продолжили род, даже не произнесли бы ни звука по своей воле, ведь этой воли у них не было.

Я был очень рад, когда Первые забрали меня к себе. Даже стыдно признаться на сколько сильно, ведь я был так рад, что почти не горевал по своим близким. У меня оказался высокий потенциал по сравнению с многими другими магами, которые десятилетиями оттачивали свое мастерство. Особенно мне хорошо удавалось владеть природными стихиями и трансформациями своего тела. Но мне всегда было мало того, что у меня было. Развив свои таланты до возможных пределов, я стал искать способы, чтобы завладеть еще большими силами. Так, экспериментируя, я создал заклинание Танатос, но Первые, поняв, на что оно способно, тут же отняли у меня все записи и скрыли их как можно дальше, ведь уничтожить их не представлялось возможным. Танатос был моим случайным плодом, поэтому я не придал этому поступку особенного значения и не сопротивлялся воле Первых. Но когда они запретили мне работать над открытием всевидения, к которому многие из нас так стремились, я озлобился на них, и вместе с другими отступниками покинул их.

Прошли годы, прежде чем мы поняли, что нам не хватит того количества материала, которое мы имели, чтобы провести необходимые обряды, и тогда мы пришли требовать от Первых предоставить нам его.

— Человеческие жертвы, — утвердительно произнес Грей.

— Да, — не таясь продолжил старец, — человеческие жертвы. Но, как ты знаешь, Первые не уступили нам и началась самая ужаснейшая война, которую видел этот мир. Отступники не могли победить в этой войне, хотя бы просто потому, что нас было меньше, но наше высокомерие и вера в свои таланты затмили наш разум. Мы считали себя высшими существами, самыми сильными, самыми могущественными, лучшими среди других магов, и это было нашей ошибкой. Мы бились до последнего, не веря в свое поражение, даже когда оно стало совсем очевидно. И тогда, — Мерлин тяжело вздохнул прежде чем продолжить, — и тогда, когда я понял, что нам не одержать победу, я использовал слегка измененное заклинание Танатос и создал Тьму.

— Что?!

— Я вложил в эту сущность всю злость, что тогда испытывал на Первых, все отчаяние, желание забрать с собой на тот свет всех вокруг, — не в силах остановить свою исповедь продолжал Мерлин, — и лишь когда она вырвалась наружу я понял, что сотворил. Тогда все границы стерлись, не стало ни своих, ни чужих, ни людей, ни магов, в мире остались только мы и Оно.

Все живое практически вымерло, но мы успели найти решение. Все выжившие приложили усилия для того, чтобы запечатать эту тварь. Люди и маги приносились в жертву, подпитывая своей жизненной энергией тех, кто создавал сковывающие чары.

У нас получилось. Тьму разорвало на части мощнейшим взрывом и запечатало в сердцах людей. Я находился слишком близко к эпицентру и меня зацепило взрывом, но я не погиб, а наоборот, стал бессмертен.

Сразу, как только Тьма была запечатана и больше не представляла угрозы, я просто ушел и стал отшельником. Все были слишком заняты восстановлением мира, чтобы обращать на меня внимание. Прошло не одно десятилетие моего одиночества, пока я не понял, что больше не старею. Тогда я даже воспринял это как добрый знак. Это сподвигло меня вернуться в мир, но лишь в виде тени, никогда не открывая себя. Я был свидетелем смены столетий, того, как из жизни ушли Первые, запретив своим магам-преемникам использовать какую бы то ни было магию, кроме стихийных элементов. Я видел, как рождались и гибли империи, как развивалось человечество. Но получив бессмертие, я постепенно утратил тот вкус к жизни, что есть у смертных. Не было больше рисков чего-то не успеть, поэтому я удовлетворил все свои потребности сполна и более. Мне перестали быть интересны наука, магия, хитросплетения человеческих интриг, даже любовные утехи в итоге стали поперек горла. Когда у меня осталось последнее желание, на свете не осталось никого, кто мог бы мне помочь с этим. Я не мог умереть, как ни старался. Единственным лучом надежды для меня стал Артур и все те обстоятельства, что сложились вокруг него. Мне пришлось отдать ему в руки выбор будущего для человечества и меня. Но он с треском провалился из-за своей чертовой сентиментальности! И где мы все сейчас? — старик в сердцах плюнул куда-то в сторону — Инквизиция, костры, виселицы, четвертовальные столбы — вот что выбрал он. Вокруг умирали тысячи, да что там тысячи, вокруг умирали все, кроме меня. Кто-то в мучениях, кто-то от старости, а я лишь смотрел за всем этим, хоть и мог бы многое исправить.