Планета в аренду
Шрифт:
– Ты точно не гритонянка, на заводе не работаешь… если, конечно, правду сказала, что тебе всего четырнадцать…
– Очень мне надо врать! – искренне возмутилась Рита. – Зачем, спрашивается? Не много ли на себя берешь?
– Значит, ты приходила записаться на экзамен! – самодовольно воскликнул парень. – У тебя же единственный шанс остался в этом году, я ничего не перепутал?
– А если и так, тебе какое дело? Или тебе совсем заняться нечем, что ты к людям на улице пристаешь?
– А мне до всего и до всех дело есть, – ничуть не смутившись, ответил Эдгар. – Особенно до тех, кто мне понравился.
Тут уже не на шутку смутилась Рита. Щеки у нее покраснели, и она нервно стала перебирать руками молнию на куртке. Она заметила, что от парня не ускользнуло ее смущение. Стремясь хоть как-то выйти из неудобного положения, Маргарита на удивление беззастенчиво поинтересовалась:
– Кстати, а чего ты такой странный? Вон кожа у тебя фиолетовая, бровей почти нет! Но и на гритонянина не похож…
– Я думал, ты раньше спросишь, – ничуть не удивился и не обиделся на подобную прямолинейность Эдгар. – Папа у меня гритонянин, а мама – землянка. Давай провожу, живешь-то далеко?
– Минут сорок пешком, если идти быстро.
«Можно позволить себя проводить, ничего страшного, – решила Рита, – мои планы не нарушатся».
– Отлично, идем, – и с этими словами Эдгар ловким жестом подхватил ее за руку. Она даже не успела сообразить, что произошло. Ей этот жест показался фамильярным и оскорбительным, она попробовала аккуратно освободиться – ничего не вышло: Эдгар ее придерживал крепко. Выразить свое смятение вслух Рита не решилась: ей почему-то очень не хотелось, чтобы Эдгар снова обозвал ее маленькой или – чего доброго – засмеялся. Так они и пошли, держась за руки.
– Зря ты так не хотела признаваться, что в Кивинтон хочешь! Я тоже буду в этом году поступать, – как ни в чем не бывало, продолжил разговор Эдгар. – Мне, конечно, повезло больше, я не буду в общем конкурсе участвовать: я буду наравне с гритонянами, папа позаботится об этом.
– И кто же твой папа? Начальник завода? Или служащий в правительстве? – поинтересовалась Рита.
– А чего ты такая любопытная? – ухмыльнулся парень. – Шантажировать его будешь, чтобы поступить?
– Не хочешь, не говори, – оскорбилась Рита и, воспользовавшись возможностью, выдернула свою руку у Эдгара. – Я и сама могу поступить, сдав экзамен! У меня для этого мозги есть – в отличие от некоторых!
– Ты еще и честная! Праведный гнев тебе очень идет, – не восприняв намек в свой адрес, сделал ей комплимент парень. – Когда злишься, у тебя глаза сразу ярче становятся.
– А ты разговор-то не переводи! – продолжила нападение на нового знакомого Маргарита. – Пользуешься положением отца, ищешь легкие пути! Лучше бы готовился!
– А зачем? Я и так знаю намного больше своих ровесников-землян. Спорим, лучше тебя разговариваю на гритонском? Да, я не хочу тратить время на экзамен. Это лишь формальность, не более того. Я знаю, что смогу легко его сдать, если захочу. А мой цвет кожи – входной билет, куда многим людям путь заказан.
– И с чего ты решил, что знаешь язык лучше? – с вызовом ответила Рита.
– А с того, что, во-первых, во мне гритонские корни: изучение родного языка всегда дается легче, чем чужого. Да и папа позаботился, чтобы я свободно мог общаться по приезду. Он меня очень любит, раз не хочет оставлять в этой дыре.
– По-твоему, Земля – дыра? Это же твоя родина, ты тут вырос! Твоя мама – землянка!
– И что с того? Возможно, когда-то тут еще можно было жить, но сейчас… Ты оглянись вокруг – серость и грязь! Ничего не осталось, что можно было бы любить.
– Чудовищно, если ты думаешь так о своем родном доме!
– Да. Я так думаю. И я прав. А разве у тебя другой взгляд на эту планету? – поднял брови Эдгар. – Ты ведь тоже хочешь поскорее убежать подальше отсюда!
– Я не собираюсь сбегать, цель моей поездки совсем в другом! – Рита чуть было не проговорилась о своих планах, но вовремя прикусила язык. – Я хочу учиться! А на Земле университетов не осталось.
– Вот ты и сама ответила: тут даже университетов нет. Землю превратили в огромную помойку задолго до нашего рождения, здесь хранятся вредные отбросы, запущены опасные производства и бесполезные существа работают тут. Те, кто не в силах постоять за себя, задуматься о том, что же на самом деле происходит. Земляне, как показала история, – самые безвольные и жалкие среди всех народов, населяющих космос. Собственными руками загубили планету, позволили превратить ее в свинарник, а сами превратились в тупое стадо баранов, шагающих дружным маршем утром на завод, а вечером – обратно!
– Эдгар, ну зачем ты так… Если люди ошиблись, это не значит, что человечество обречено. Ведь есть такие, кто чего-то хочет, каждый год много желающих приходит сдавать экзамен. Да и на заводе люди не все работают потому, что не хотят другой жизни, просто у многих из них нет выбора. Твои слова обидно слышать.
– А ты-то здесь причем? – поднял брови парень. – Я говорю о тех, об остальных, кто работает на заводе и ничем не интересуется. Ты человек думающий, иначе не решила бы уехать. Тебе здесь не место. Как вещи ни называй, они не изменятся. Так что научись смотреть правде в глаза: тут никому ничего не надо, кроме нескольких человек, кто пакует чемодан или уже уехал много лет назад. Земля – пропащее место. Еще через несколько десятков лет экология настолько сильно испортится, что жить здесь никто не сможет. И даже защитные купола не помогут. Планета превратится целиком в ненаселенные земли. Ее просто покинут, запаковав снаружи куполом, чтобы вредные производственные отходы не распространились по всей галактике.
– Покинут и запакуют? Неужели ты думаешь, что такое возможно? А как же земляне? Куда уезжать? Где искать другой дом? – испугалась Рита.
– Я не думаю, я это знаю. Мой папа иногда под настроение рассказывает много интересного, – посмотрев на спутницу, он поспешно добавил, – но это не скоро произойдет, на наш век точно хватит. Однажды вечером, когда я пришел к нему в гости, он предложил мне помощь при поступлении в Кивинтон. Задействовав свои связи, он решил, что сможет помочь уехать отсюда. На тот момент я уже понял, что ничего хорошего мне тут не светит, особенно – с такими странными родителями. Земляне очень консервативны… я читал историю: европейцы и негров-то с индейцами угнетали, пока почти полностью не уничтожили. А уж меня, полу гритонянина, тем более не примут ни в одном цеху. Такие, как я, плохо приживаются. У папы есть парочка знакомых, кто так же, как он, обзавелся семьей на Земле. Все они, забрав жен и детей, вернулись на Гритон. Женщин, выбравших себе в мужья не землянина, не считают за человека, детей обижают при первой возможности. Я быстро научился постоять за себя и сумел вызвать чувство уважения среди сверстников, иначе стал бы изгоем. Но будет ли так всегда? Да и не хочу я работать на заводе, буду, как папа, добиваться чего-то стоящего.
Эдгар какое-то время шел молча, погруженный в свои мысли. Рита не решалась его перебивать, ждала продолжения рассказа.
– Так вот, в тот вечер, когда я еще не до конца осознал неизбежность отъезда, отец и рассказал мне, что экология за последние пять лет очень сильно ухудшилась, здоровье землян ослабло, мы стали менее продуктивны. Оказалось, в высшем руководстве уже обсуждали вариант, чтобы свернуть деятельность на Земле. Но в итоге так и не решили ничего, вопрос завис в воздухе.
Рита оцепенела от ужаса. Услышанное никак не хотело укладываться в голове.
– А ты можешь повлиять? Ты ведь говорил отцу, что изолировать нашу планету – ужасная идея? – с волнением в голосе поинтересовалась она у Эдгара.
– Да, говорил. Я тогда тоже испугался. Я лучше относился к нашей планете и к жителям. Сейчас яснее вижу происходящее и понимаю, что ничего катастрофичного в этом нет: наша планета была обречена в тот момент, когда люди заключили контракт с гритонянами. И сейчас, когда я вижу, что земляне представляют собой, я понимаю, что умственно и морально мы уже умерли.