Чтение онлайн

— Сам дурак.

— А ты кто такая, а? Почему так со взрослыми разговариваешь?

— А ты кто такой? Откуда взялся здесь командовать?

— Я Ибрагим.

— Подумаешь, Ибрагим, — передразнила его я.

— А ты «Белое солнце пустыни» смотрела?

— Ну.

— Так вот я — Ибрагим.

— Ну и чё?

— А просто так.

Он замолчал на минуту, а потом спросил:

— А тебя как зовут?

— Не твое собачье дело, — вежливо ответила я.

— Вот и познакомились, — сказал Ибрагим, — я — Ибрагим, а ты — Нетвоесобачьедело.

Я не выдержала и засмеялась.

— Ну, так-то лучше, — заулыбался Ибрагим и, почесав в затылке, добавил: — Принесла бы, что ли, водички. Пить очень хочется.

— Еще чего не хватало. Да у меня и дома никого нет, — соврала я. Мама была дома и шила для заказчицы очередное платье.

— А ключ от дома у тебя есть?

— И ключа нет.

— Это плохо, — вздохнул Ибрагим, вынимая из кармана папиросы.

Он глубоко затянулся и замолчал.

— Давай, что ли, поиграем во что-нибудь? — неожиданно предложил он.

— Во что это мы с тобой можем поиграть? — воскликнула я.

— В прятки, например.

— С ума, что ли, сошел? Где тут прятаться-то?

— А мы с тобой не в простые прятки будем играть, а в солдатские.

— Это еще как? — Я отложила свое плетение и впервые за все время нашей беседы посмотрела на него с интересом.

На меня глядели черные тревожные глаза, и, как только я почувствовала легкий холод за спиной, Ибрагим тут же засмеялся, сверкнув крепкими белыми зубами:

— У, хитрая какая. Пойдем лучше в подъезд, там все и расскажу. А то что-то я замерз совсем.

На мне было надето голубое драповое пальто и красный берет с помпоном. На Ибрагиме — теплый солдатский бушлат и шапка-ушанка.

Мне не холодно, а он замерз, подумала я. Но любопытство было сильнее скрытой где-то внутри тревоги, и я поднялась с лавочки и пошла по направлению к подъезду.

Мы поднялись на второй этаж и остановились у батареи. Ибрагим положил на нее ладони и застыл, как будто в нерешительности.

— Ну? — коротко спросила я.

— Что «ну»?

— Рассказывай.

— Про что рассказывать?

— Ну, ты воще! Про солдатские прятки, конечно!

— Подожди, надо подготовиться, — тянул время Ибрагим, — видишь, руки грею.

— А руки здесь причем? — не поняла я.

— Так я же руками прятать буду.

— Что прятать?

— А все равно что, вот, например, денежку. У тебя есть денежка?

— Ну, есть пятнадцать копеек, мама на пирожок дала.

— Вот и хорошо, давай ее сюда.

— Ишь какой хитренький, фигушки тебе.

— Да я отдам, дурочка, — засмеялся Ибрагим, — поиграем и отдам. Надо же нам что-то прятать.

— И где мы ее прятать будем?

Ибрагим помолчал задумчиво и ответил:

— Сначала я буду прятать ее у себя, а ты будешь искать, а потом ты будешь прятать ее у себя, а искать буду я.

— Здорово! — обрадовалась я. — Так я еще никогда не пробовала.

— Тогда отворачивайся и не подглядывай.

Я отвернулась к окну и увидела там Сашку Новикова, моего одноклассника, который в полном одиночестве тупо и упорно стучал мячом об стену.

— Все, готово, — услышала я за спиной голос Ибрагима, — поворачивайся.

Он сидел на ступеньках, широко расставив ноги и упираясь руками в колени.

— Иди ко мне, — подозвал он меня.

Я подошла и стала растерянно на него смотреть.

— Ну и где искать?

— А где хочешь.

— На тебе, что ли?

— А где же еще?

— А чего тогда ты так расселся, мне до тебя не достать.

И действительно, для того, чтобы обшарить его карманы, мне нужно было встать перед ним на корточки или низко нагнуться. Но то и другое было одинаково неудобно.

— А ты садись ко мне на колени, — переходя на шепот, предложил Ибрагим.

Понимала ли я тогда, что происходит или нет, я не знаю. Сначала не понимала, это точно. Потому и совершенно спокойно села на одно его колено, а другое колено он придвинул и зажал мои ноги между своих ног. От него шел какой-то необычный запах из смеси гуталина, пота, смолы и еще какой-то непонятной травы. Я снова посмотрела в его глаза и увидела на этот раз, что они вовсе не черные, а коричневые. Просто зрачки такие громадные, угольные и глубокие, что почти целиком закрывают всю радужку, как луна закрывает солнце во время его, солнечного затмения.

Я сняла с Ибрагима шапку и стала отворачивать у нее борта в поисках монетки. Он молчал и дышал мне куда-то в ухо горячо и неровно.

— Здесь нету, — разочарованно протянула я. — Ты, что ли, подсказывай, где горячо, где холодно.

— Холодно еще, — прошептал Ибрагим и вытер со лба капли пота.

— Что, согрелся? — засмеялась я. — Тогда расстегивай фуфайку, я там искать буду.

— Лучше ты, — продолжал шептать он.

Я стала вытягивать пуговицы из петель бушлата, но у меня это плохо получалось, и Ибрагим нетерпеливо расстегнулся сам.

— Ага, вот и карманчики, — обрадовалась я, нащупав их с внутренней стороны бушлата.

Но в них ничего не было, и я стала обдумывать свои дальнейшие действия.

— У меня еще на гимнастерке есть карманы, — сказал Ибрагим и откинулся спиной на верхние ступени как на спинку кресла, — они там внутри.

Он рванул гимнастерку, пуговицы поддались и обнажили его черную загорелую шею.

— Ищи там, — показывая глазами куда-то вниз, прошептал Ибрагим.

— Горячо или холодно? — спросила я.

— Уже теплее, — прохрипел он, еле шевеля губами.

Я стала водить растопыренными пальцами по его груди, испытывая странное необъяснимое чувство любопытства и страха одновременно. Я уже забыла про монетку и пыталась привыкнуть к своим новым необыкновенным ощущениям.

Вдруг Ибрагим резко подсунул руки мне под пальто, быстро и легко приподнял меня, и я уже сидела у него на коленях, как пай-девочка. Так сидеть было удобнее, только моя попа упиралась во что-то твердое. Сначала я не обратила на это внимания, мало ли что у него спрятано в карманах. Но это твердое стало шевелиться подо мной само по себе, как маленький и беспокойный зверек. Я приостановила свои поиски и стала прислушиваться к тому, что происходит подо мной.