Чтение онлайн

–  Выяснили они что-нибудь? Он вам не говорил?

–  Они считают убийцей Нэшвилла и сейчас разыскивают его.

Шериф промолчал. За последние часы и у него мелькала эта мысль. После того как Джордж Мартин уволил Нэшвилла, тот сильно напился в одном из негритянских трактиров и всячески поносил белых. Все они, дескать, свиньи и Мартин тоже не исключение, он еще похлеще других. Хозяин трактира позвонил в полицию и выдворил Нэшвилла на улицу. Впрочем, когда Брукс в полицейском участке помещал его для вытрезвления в арестантскую камеру, Нэшвилл снова был настроен вполне благодушно. Утром он извинился за свое поведение и сказал, что намерен вернуться в Атланту, чтобы приискать другую работу.

Только на прямой вопрос Бэтти Мартин, думает ли и он, что убийца Нэшвилл, шериф ответил:

–  Не знаю, сударыня. Но для Гриффина это было бы плохо. Боюсь, очень плохо. У фермеров это пробудило бы прежнюю ненависть, и они заставили бы всех черных расплачиваться. Все труды вашего мужа, все сделанное им в последние годы ради того, чтобы здесь царили мир и порядок, - все оказалось бы напрасным!

Бетти Мартин только устало пожала плечами, точно ей было безразлично, что теперь будет, раз муж мертв.

–  Пожалуйста, сударыня, - настоятельно попросил Брукс, - не рассказывайте об этом в городе, пока ничего еще не доказано. Одного лишь подозрения может оказаться достаточно, чтобы случилась беда…

Бетти Мартин ничего не ответила; только уже выходя из зимнего сада, она сказала:

–  Если вам непременно надо оставаться здесь, располагайтесь в гостиной. Мне хотелось бы побыть одной.

На другой день полицейские патрули с раннего утра охотились за Джимом Нэшвиллом по всей Атланте и к обеду задержали его в дешевой закусочной. Без предъявления ордера на арест и без всяких объяснений пятеро полицейских схватили его, когда он отходил от кассы с тарелкой жареного картофеля в одной руке и бутылкой кока-колы в другой. Они повалили его на пол, грубо скрутили руки, так что он вскрикнул от боли, надели наручники, сковали цепями ноги и, как колоду, поволокли в ожидавший на улице полицейский автомобиль. Прежде чем успела собраться толпа, машина уже умчалась, оглушительно завывая сиреной.

Первый допрос состоялся в холодной камере, лишенной окон. Джим Нэшвилл с залитым кровью лицом сидел, привязанный крепкими ремнями к канцелярскому креслу, точно к электрическому стулу. Позади него стоял полицейский с бычьей физиономией и, когда он, теряя силы, ронял голову на грудь, толкал его в спину автоматом.

Напротив Джима, на краешке стола, рядом с телефоном, сидел майор Хантинг, победоносно скрестив на груди руки и болтая ногами. Спокойно, точно речь идет о сущих пустяках, обратился он к арестованному:

–  Ну, Джимми, выкладывай, куда девал пистолет. Тебя еще сегодня должны перевезти в Гриффин.

Слишком потрясенный бесчеловечным обращением, Нэшвилл не решался спросить, почему его задержали и в чем, собственно, обвиняют. Он даже еще не знал об убийстве Джорджа Мартина, так как впервые сообщение об этом появилось лишь в дневных выпусках газет. Он только покорно поднял голову и испуганно произнес:

–  Сэр, у меня нет пистолета, у меня никогда его не было.

–  Не болтай глупостей, Джимми. Нам все известно. Это «уэбли» 38-го калибра.
– Хантинг взял со стола пластмассовую коробочку с пятью пулями, извлеченными из

тела Джорджа Мартина. Перекатывая их на ладони, он сказал: - Вот они тут. Эксперты узнали их с первого взгляда. Калибр 38-й, а по нарезке ясно, что стреляли из пистолета «уэбли».

–  Мне очень жаль, сэр, но я не знаю ни о каком «уэбли».

Хантинг продолжал сохранять удивительное дружелюбие:

–  Ну ладно. Ты, возможно, слишком глуп, чтобы разбираться в системах оружия. Но пистолет у тебя есть. Так скажи наконец, где он.

Все еще не подозревая истинной цели допроса, Нэшвилл вежливо возразил:

–  Вы ошибаетесь, сэр. Вы меня с кем-то путаете. У меня никогда не было пистолета. Да и к чему он мне?

Хантинг снова спрятал пули в коробочку:

–  Ну что ж, мы и сами найдем его. В гараже нам сообщили, что, приезжая в Атланту, ты всегда останавли ваешься в гостинице на 14-й улице. Это верно?

–  В Миддльтаун-отеле, сэр. Это не настоящая гостиница.

–  Хорошо, хорошо, не будем спорить. В каком номере?

–  В 21-м, сэр:

Хантинг приветливо улыбнулся ему, точно хваля за честный ответ, и, сняв телефонную трубку, набрал трехзначный номер.

–  Миддльтаун-отель на 14-й улице. Комната 21-я. Поглядите-ка там. Только захватите с собой портье, что бы потом не говорили, будто вы сами что-то подбросили.

Положив трубку, он достал из кармана портсигар, слез со стола и, подойдя к молодому негру, предложил ему закурить. Нэшвилл, скованный по рукам и ногам и вдобавок привязанный ремнями, не мог даже шевельнуться.

–  Ах да, - сказал Хантинг и сам сунул ему в рот сигарету.
– Таково предписание, Джимми. Тут мы не властны.

Он дал Нэшвиллу огня и приказал полицейскому с автоматом выйти и занять пост снаружи. Затем, ни словом не упоминая об убийстве Джорджа Мартина, завел с арестованным непринужденный разговор.

–  Что ты делаешь в Атланте, Джимми? Работаешь?

–  После возвращения из Гриффина еще нет, сэр. Ищу работу.

Хантинг умышленно пропустил упоминание о Гриффине мимо ушей.

–  И есть у тебя шансы устроиться?

–  Может быть, вернусь в прежний гараж, сэр. Меня обещают взять, когда прибавится работы. В такую прекрасную погоду мало кому нужно мыть машины…

Выразив сочувствие по поводу отсутствия в гараже работы, майор продолжал оживленно болтать на посторонние темы, то и дело поглядывая на дверь, точно чего-то ожидая.

Через полчаса конвойный полицейский впустил в камеру двух сыщиков, которые передали Хантингу картонную коробку и протокол, написанный от руки. Стоя за спиной у негра, Хантинг открыл коробку, заглянул в нее и спросил:

–  Где он был?

–  Зарыт в цветочном ящике на балконе!

Майор обошел стул и, остановившись перед Нэшвиллом, двумя пальцами достал из коробки пистолет, завернутый в тонкую резину.

–  Ну, Джимми, что я тебе говорил? Вот мы и нашли его сами.

Джим Нэшвилл с недоумением уставился на пистолет. Хантинг глянул на фирменный знак и весело сказал:

–  «Уэбли»! Видишь, наши криминалисты знают свое дело. Пора бы вам всем это понять.

Нэшвилл, заикаясь от волнения, произнес:

–  Но это не мой пистолет, сэр. У меня вообще нет пистолета!

–  А как же он попал в цветочный ящик в твоем номере? Уж не хочешь ли ты сказать, что это мы его там спрятали?

–  Нет, нет… конечно, нет, сэр! Но меня несколько недель не было здесь. Кто-то ведь тем временем жил в комнате!

–  Джимми! Наша экспертиза быстро установит, из этого ли пистолета произведены выстрелы. У меня самого нет сомнений. Но когда факт будет установлен научно и эксперты под присягой подтвердят его в суде, тебя привяжут к другому стулу - к такому, через который пропускают ток в 20 тысяч вольт. Разве ты не хочешь облегчить совесть признанием, которое, может быть, позволит присяжным отнестись к тебе снисходительнее?…