Чтение онлайн

Название больницы он, правда, сообщить не отказывается, но не допускающим возражений тоном прибавляет:

–  Беседовать с ней там никак нельзя, ей это не по силам. И я убедительно просил бы вас не предпринимать ничего такого, что могло бы ухудшить состояние фрау консул Ретцель.

Терпение хаупткомиссара Штюлленберга продолжает и дальше подвергаться испытаниям. Ни на место происшествия, ни на саму виллу его не допускают. Поместье и дом на запоре, ключи то ли у фрау Ретцель в больнице, то ли у сына, захватившего их с собой в Мёнхенгладбах. Воспользоваться отмычками и другими имеющимися в распоряжении уголовной полиции средствами Штюл-ленбергу не дозволяют. Рингендаль заранее позаботился выставить для охраны ворот двух местных полицейских, и они требуют у руководителя комиссии по расследованию убийств письменного предписания об обыске. Тут уж сохраняемая так долго и с таким трудом выдержка изменяет Штюлленбергу, и на какой-то миг он берет по отношению к Рингендалю тон, каким разговаривал с сутенерами на гамбургской Репербан 1 [1 Улица в Гамбурге со множеством увеселительных заведений. (Примеч. перев.)].

–  Эй вы! Не воображайте, что я стану и дальше плясать под вашу дудку! И я не наложу в штаны, даже если вы пожалуетесь самому министру внутренних дел. Сейчас же дайте мне ключи - не сомневаюсь, что они у вас есть, - или велю моим людям взять виллу штурмом!
– изливает он на Рингендаля всю накопившуюся ярость, но тут же спохватывается и вновь прикусывает язык.

Оскорбленный его вульгарностью директор хотя и не обращается к министру внутренних дел, но звонит кре-фельдскому полицей-президенту и, обвинив Штюлленберга в противозаконных, вызывающих и грубых действиях, требует, чтобы все дальнейшие полицейские мероприятия проводились в присутствии постоянного поверенного Ретцелей адвоката Армина-Бодо Андриеса. Затем он передает трубку хаупткомиссару, который позднее так описывал сослуживцам этот разговор с начальником: «Старик из меня все кишки выпустил и смешал с грязью».

Теперь Штюлленберг, с которого окончательно сбита спесь, может лишь смиренно просить директора ретцелев-ских заводов о помощи в расследовании убийства.

–  Адвокат доктор Андриес свяжется с вами, как только я разыщу его, - говорит Рингендаль, давая понять, что вся следственная комиссия может отправляться восвояси.

Между тем Армин-Бодо Андриес давно уже здесь. Отведя к себе расстроенную владелицу заводов, Рингендаль сразу же поднял его с постели и вызвал в Брейель. Но еще до прибытия адвоката директор услышал знакомые сигналы гоночной машины, на которой Маргит Лин-зен доставила пьяного Кристиана Ретцеля домой. Рингендаль тут же поспешил им навстречу, увел обоих на свою виллу и запер наверху в двух комнатах для гостей. Там они и находились во время пребывания здесь Штюллен-берга.

Теперь первоочередная задача адвоката Андриеса - сделать Маргит Линзен полезной свидетельницей. Без этого он не может ни отпустить ее, ни вступить в контакт с полицией. Правда, он очень опытен и понимает, что при репутации кокотки ценность ее показаний весьма сомнительна. Такая свидетельница может принести будущему обладателю миллионов больше вреда, чем пользы. Поэтому Андриес стремится лишь обеспечить молчание Маргит Линзен по поводу всего, что ей стало известно от Ретцеля о смерти Терезы Гервин.

Адвокат предлагает ей 3 тысячи марок, 5, 7, 10. Он набавляет цену, как при покупке лошади. Маргит Линзен в ответ на все предложения лишь скучающе поводит глазами. Она требует в первую очередь морального удовлетворения. Кристиан против ее воли впутал ее в эту историю. Газеты немедленно раструбят об убийстве Терезы Гервин, упомянув, без сомнения, и о ней, Маргит. Для нее это означает бесчестье. Кроме того, она любит Кристиана. И он ее - тоже. Только фрау консул до сих пор препятствовала их помолвке. Из-за различия в социальном положении. Пусть фрау консул прекратит ставить ей палки в колеса, тогда и она, со своей стороны, сделает для Кристиана все, что от нее требуют. Адвокату становится не по себе - он начинает подозревать, к чему она клонит.

–  Что вы имеете в виду, говоря, чтобы фрау консул прекратила ставить вам палки в колеса?
– осторожно спрашивает он.

–  Но это же очень просто, - Маргит насмешливо поглядывает на адвоката.
– Она должна разрешить Кристиану жениться на мне. Но без всяких дискриминирующих торгашеских оговорок - раздельного владения имуществом, например. Я решительно на этом настаиваю.
– И прибавляет: - Контракт должен быть составлен немедленно. Только при этом условии я смогу с легким сердцем молчать. Как будущая супруга обвиняемого я ведь и по закону, в конце концов, не обязана свидетельствовать против него.

Ошеломленный адвокат молчит. Он никак не предполагал столкнуться со столь холодной расчетливостью, со столь беззастенчивым использованием ситуации. По достижении 25 лет Кристиан Ретцель унаследует завещанные ему отцом три восьмых, то есть почти половину всего фамильного достояния, которое оценивается ныне в сотни миллионов марок. И только вообразить, что эта особа, женив на себе Кристиана, станет полноправным членом семьи и совладелицей всего огромного богатства! Что ей дальше взбредет в голову, даже нельзя предсказать. Достаточно, чтобы она в один прекрасный день потребовала свою долю капитала наличными, как сталепро-мышленные заводы пойдут с молотка, фирма вынуждена будет объявить о своей несостоятельности. Этому надо воспрепятствовать любой ценой. Но как? Он не может придумать. Ему необходимо выиграть время.

–  Данный вопрос, милостивая государыня, выходит за пределы моих полномочий. Я должен посоветоваться. Прошу вас подождать меня здесь.

Директор Йозеф Рингендаль, не моргнув глазом, решает:

–  Он должен жениться на этой потаскушке! Через три месяца я баллотируюсь в председатели партии. Я не могу допустить скандала.

Адвокат приходит в ужас:

–  Она настаивает на равноправии супругов. В брачном контракте не должно быть никаких оговорок насчет владения имуществом! И вы готовы на это пойти?

–  Вы ведь сумеете отыскать потом какой-нибудь способ перехитрить эту особу и оставить ее с носом? Разве нельзя будет задним числом опротестовать законность брака? Ведь если он был заключен только с целью освободиться от обязанности давать показания в суде, то должен быть признан фиктивным, не так ли?

–  Это уж точно, - соглашается адвокат, но затем скептически прибавляет: - Однако если ее отказ свидетельствовать против Кристиана приведет к прекращению уголовного преследования или ляжет в основу оправдательного приговора, прокуратура в этом случае сможет возобновить дело и устроить повторный судебный процесс. Значит, мы окажемся в том же самом тупике, в котором торчим сейчас.

–  Но до тех пор немало воды утечет.

–  Бесспорно. Один-два года история, конечно, протянется. Но в конце концов скандал так или иначе произойдет!

–  Дорогой мой, плевать мне на то, что произойдет здесь через два года! До выборов в окружное управление СвДП осталось три месяца. Если меня изберут первым председателем, - а поскольку за спиной у меня ретцелевские заводы, изберут меня на сей раз непременно, - я пройду и в бундестаг. Пост первого председателя гарантирует мне место в списке кандидатов. Если я пройду в бундестаг, мне не будет дела до ретцелевских заводов. Передо мной откроются совсем другие перспективы. Как депутат бундестага я легко получу место в дюжине на блюдательных советов, понятно? Ведь старый Ретцель не завещал мне ни единой марки. Вам это известно лучше, чем кому-либо. Значит, я остаюсь с моей жалкой пенсией, а этот повеса садится на мое место и до основания разрушает все, что я целую жизнь создавал. Нет, вы должны понять, что мне решительно все равно, какой куш сумеет урвать для себя эта дама. Только бы она сейчас мне не помешала.

Адвокату нечего на это возразить, он вполне понимает Рингендаля, и мешать тому пройти в бундестаг совсем не в его интересах. Если Рингендаль уедет в Бонн, не исключено, что директорское кресло сможет занять он, Андриес. Его адвокатская контора в Крефельде - дело, конечно, доходное, но путей к политической карьере она не открывает. Немного поразмыслив, он находит компромиссное решение:

–  Я предложил бы для начала заключить официальный договор о помолвке. Этот юридический документ наделит ее формальными правами невесты с гарантией возмещения ущерба. В случае расторжения помолвки она получает, скажем, 100 тысяч марок.