Чтение онлайн

Сумма Рингендаля не волнует, его интересует другое:

–  А сможет она как невеста отказаться выступать свидетельницей на процессе? При том еще, что помолвка заключена после факта, ставшего предметом судебного

разбирательства?

–  Вопрос спорный, - признает Андриес.
– Надо, пожалуй, заготовить одновременно и брачный контракт на случай, если дело дойдет до суда. В этом контракте мы предусмотрим, что при последующем расторжении брака она получает в возмещение ущерба 500 тысяч марок.

Оба контракта составляются и скрепляются подписями.

Не столь успешно завершается попытка Рингендаля договориться с родителями покойной Терезы Гервин. Обозленный отец ни за какие деньги не соглашается взять назад свое заявление об убийстве. Очевидно, хауптко-миссар Штюлленберг успел побывать у него и укрепить в этой позиции. Расстроенный, возвращается Рингендаль к Андриесу и признается ему, что видит в случившемся непреодолимое препятствие на своем пути к политической карьере. Но адвокат неудачей не обескуражен.

–  Ах, что за важность! Заберет свое заявление или нет, изменить он все равно ничего не может. Полиция дала уже делу ход, и теперь оно пойдет обычным порядком, никак от заявителя не зависящим. Я как раз думал об этом. И ближайший мой план таков: я сейчас же еду с Кристианом в Крефельд. Кристиан должен сам немедленно явиться в полицию.

Впрочем, это «немедленно» происходит не сразу. Сначала адвокат сопровождает Кристиана Ретцеля к самому дорогому в Крефельде ювелиру, помогая выбрать экстравагантные обручальные кольца. Потом они еще заезжают в банк, чтобы снять со счета 5000 марок на мелкие расходы невесте. И только после этого Андриес, наконец, привозит своего наполовину протрезвевшего клиента в уголовную полицию.

Хаупткомиссара Штюлленберга они уже не застают. Он тем временем успел выхлопотать судебное предписание об обыске и сейчас находится на брейелевской вилле, силясь обнаружить следы преступления. Сам он в протоколе осмотра места происшествия описывает это так: «Комната покойной Терезы Гервин сохранила еще отчетливые следы имевших здесь место насильственных действий. Дверь комнаты была вышиблена ногой после многократных ударов: постель запятнана кровью, на полу в беспорядке валялись окровавленные предметы туалета Терезы. На террасе и на наружной лестнице обнаружены следы мыльного раствора и сильного, содержащего хлористый аммоний стирального порошка. Совершенно очевидно, что с его помощью стремились до прибытия полиции, возможно еще ночью, уничтожить следы кровавого злодеяния».

А Кристиан Ретцель, несомненно в соответствии с полученными от адвоката Андриеса инструкциями, заявляет в это время дежурному комиссару уголовной полиции Шнайдеру:

–  Я добровольно явился в полицию, так как мой адвокат сообщил мне, что в отношении меня начато следствие в связи со смертью нашей служанки Терезы Гервин. Сам я ничего об этом не знаю. На дальнейшие вопросы я сейчас отвечать не готов.

Крефельдскому участковому судье Поле, у которого полиция истребовала санкцию на арест, Ретцель к этому своему заявлению добавляет:

–  Я чувствую себя настолько невиновным, что мне нечего говорить. Я отказываюсь давать показания.

Участковый судья Поле, товарищ адвоката Андриеса по университету, товарищ директора Рингендаля по партии, друг дома Ретцелей, не видит необходимости в аресте. Кристиан Ретцель, решает он, добровольно явился в полицию, а значит, опасность бегства исключена.

В тот же вечер Кристиан Ретцель перевозит Маргит Линзен на брейелевскую виллу.

–  Это нужно, - сказал ему адвокат, - чтобы никакие газетные писаки не увязались за ней по пятам и чтобы сама она поверила, что ты действительно намерен жениться на ней.

Наступает июль. Дни стоят жаркие. Но не для хаупт-комиссара Штюлленберга, во всяком случае, насколько это касается дела Ретцеля. Тут ему нечего торопиться, тут незачем особенно себя утруждать, сам полицей-пре-зидент дает ему указание: без настоятельного требования прокуратуры ничего по данному делу не предпринимать. Но крефельдский прокурор, к компетенции которого оно относится, отказа участкового судьи в санкции на арест не опротестовывает, а это практически означает, что дело будет положено под сукно.

Фрау консул Ретцель звонит уже по телефону директору Рингендалю, высказывая предположение, что в самые ближайшие дни он сможет забрать ее из больницы. Кристиан Ретцель объявляет о своем намерении участвовать в швейцарском соревновании гонщиков-автомобилистов и поручает своему тренеру, в прошлом профессиональному автогонщику Герхарду Миттеру, установить на машине «порш-тарга» новенький мотор стоимостью 50 тысяч марок. Никто уже не верит, что Кристиана Ретцеля привлекут к ответственности за убийство Терезы Гервин.

И тут крефельдская «Нойе Рурцайтунг», объявив: «Сына миллионера подозревают в убийстве служанки» - подвергает резкой критике действия судебно-следствен-ных органов, которые не сочли до сих пор нужным заключить Кристиана Ретцеля под арест. По совету хауптко-миссара уголовной полиции Штюлленберга отец покойной Терезы написал обо всем в газету. Штюлленберг не видел иной возможности довести это дело до судебного разбирательства. У него самого были связаны руки.

Наверняка и это газетное сообщение ничего не изменило бы, не окажись в это время в Крефельде некий прокурор доктор Шойтен, переведенный сюда из Дуйсбурга в порядке административного взыскания и стремившийся, естественно, восстановить свою репутацию, а потому жаждавший громкого уголовного процесса. Надзор за соблюдением нижестоящими судьями законности был его прерогативой как первого прокурора ландгерихта. И он, воспользовавшись этим, принес письменный протест на решение участкового судьи Поле, пригрозив обратиться, если потребуется, в верховный латдгерихт в Дюссельдорфе. В тот же день санкция на арест Кристиана Ретцеля была получена, и хаупткомиссар уголовной полиции Штюлленберг в сопровождении двух полицейских явился в 18 часов 15 минут к будущему миллионеру и взял его под стражу.

Шойтен лично участвует в предварительном следствии, поражая своим рвением и начальников и коллег. Он усердно готовит сенсационный уголовный процесс, который его стараниями и начинается в крефельдском суде присяжных. Миллионер, светский повеса, известный гонщик-любитель - такая фигура на скамье подсудимых привлекает, конечно, десятки репортеров. Впрочем, никто не верит всерьез, что отпрыску столь процветающего семейства, представителю правящей верхушки общества грозят неприятности.

В «Дортмундер вестфэлише рундшау» первый репортаж о процессе начинается с набранных курсивом строк: «Суд обращается с повесой, как с хрустальной вазой. (Присутствующие уже уверены: Ретцель будет оправдан.) Допрос свидетелей не проливает света на темную историю с падением из окна».

Такой же исход процесса предсказывает и «Штерн»: «Прокурор обвиняет Ретцеля в непредумышленном убийстве; Ретцелю, однако, бояться нечего, не победить он не может, он-то ведь знает, что главные свидетели будут молчать».

Адвокат Андриес расписал все как по нотам, и его свидетели знают свои роли назубок. Мать Ретцеля, достоуважаемая фрау консул, вообще предпочитает не появляться в суде, а лишь извещает письмом, что воспользуется привилегией, которую параграф 52 уголовного судопроизводства предоставляет близким родственникам подсудимого, освобождая их от обязанности свидетельствовать против него.