Чтение онлайн

Молодой прокурор умолк. Он был потрясен. Как же ужасен должен быть террор, которым занимается преступный мир, если даже умирающий испытывал страх перед ним!

Врач запретил продолжать допрос, и Китинг тихонько вышел из палаты, не надеясь больше увидеть Хинтца живым.

Прямо из больницы Китинг поехал в порт к заместителю председателя профсоюза докеров. Полногрудую секретаршу как будто нисколько не удивило, что прокурор желает побеседовать с ее шефом. Молча открыв обитую кожей дверь, она хриплым шепотом объявила:

–  Джонни, тут к тебе какой-то прокурор Китинг.

Джонни Данн, известный в гангстерских кругах также под кличкой Косой, был тщедушным молодым человеком, всячески, однако, стремившимся напустить на себя важность. Оттопыренные уши и грубые черты лица плохо вязались с солидным, сшитым на заказ костюмом. Не выпуская изо рта толстой сигары, он небрежным жестом указал прокурору на кресло и, точно приветствуя старого приятеля, произнес:

–  Добрый день, Китинг. Что вас ко мне привело?

Китинг остался стоять.

–  Я хотел только знать, где вы были сегодня утром между семью и девятью часами.

Заместитель председателя профсоюза спокойно положил сигару в пепельницу, снял телефонную трубку и набрал номер. Ожидая, пока его соединят, он пообещал:

–  Минуточку, Китинг. Сейчас я вам точно сообщу.

Прокурор наконец сел. Он уже чувствовал, что сейчас произойдет: Данн представит ему неопровержимое алиби. Так оно и случилось. Данн позвонил одной из своих многочисленных любовниц и попросил ее подтвердить, что оставался у нее сегодня до девяти часов утра. А Хинтц был ранен около половины девятого.

–  Ну, вы слышали, Китинг, до девяти я оставался у своей приятельницы, у которой ночевал, а затем поехал прямо сюда, - сказал Данн, кладя трубку на рычаг.
– Дорога должна была отнять у меня минут двадцать - при таком движении быстрее не добраться. Следовательно, минут в двадцать десятого я должен был быть здесь, но, если вы хотите знать точно, я спрошу у моей секретарши.

Но Китинг махнул рукой. Он не сомневался, что секретарша с точностью до секунды назовет требуемое Данну время так же, как особа, с которой только что беседовал Данн, в любой момент присягнет, что Джонни провел у нее ночь и оставался ровно до девяти часов утра. Китинг уже сердился на себя за то, что вообще задал этот простой вопрос.

–  Скажите, Данн, - продолжал он, - знаете вы Хинтца?

–  Хинтца? Возможно. Он работает в порту?

–  Он работал в порту. На 51-м пирсе, вербовщиком.

Джонни Данн сделал вид, что не заметил, как прокурор подчеркнул слово «работал».

–  А-а, да, теперь я знаю, кого вы имеете в виду. Тони Хинтц. Довольно строптивый парень, но работник хороший. Что с ним? Он что-нибудь натворил?

–  Кто-то сегодня утром стрелял в него, мистер Данн, - после короткой паузы сказал Китинг.

Джонни Данн весело рассмеялся:

–  Ах, теперь понимаю. Вот почему вы спросили, где я был утром. Вечно одна и та же песня; что бы ни случилось в порту, виноват профсоюз. Но что и вы попадетесь на эту удочку, Китинг… - Он снисходительно покачал головой и миролюбиво прибавил: - Не тратьте понапрасну драгоценное время на подобные бабьи сказки.

–  Хинтц, однако, не умер, мистер Данн. Он еще жив, и я хотел бы представить вас ему, чтобы он мог подтвердить, что это не вы в него стреляли.

Впервые за время беседы Джонни Данн утратил свое хладнокровие.

–  Нет, - нервно возразил он.
– Это не годится.

–  Почему же?
– насмешливо удивился Китинг.
– Чего вам бояться, если вы не имеете отношения к этому делу?

Данн принялся взволнованно расхаживать по комнате.

–  Нет, ни в коем случае. Человек в таком состоянии не может рассуждать здраво. Он начнет фантазировать, и нельзя знать, что ему придет в голову.

Китинг громко рассмеялся:

–  Но чего вы боитесь, имея такое алиби?

Однако Джонни Данн не был больше расположен к шуткам.

–  Я считаю разговор оконченным, мистер Китинг. Дальнейшие беседы с вами я буду вести только в присутствии моего адвоката, - неожиданно объявил он и направился к выходу.

Прокурор тоже встал, но у двери снова остановился.

–  Только один вопрос, Данн. Есть у вас судимости?

–  Да, из-за пустяка. Подрался в баре.

–  И сколько же вам дали за этот пустяк?

–  Девятнадцать месяцев. У вас в прокуратуре имеются сведения.

–  Да-да, вспоминаю. А другого разве ничего не было?

Вместо ответа Джонни Данн открыл дверь. Китинг, неторопливо переступая порог, сказал:

–  Разве вы не отсидели пять лет в Синг-Синге за торговлю наркотиками?

Джонни Данн с такой яростью хлопнул дверью, что едва не ударил Китинга по спине.

По существу, Китинг ничего не добился. Он и раньше знал, что Джонни Данн - многократно судимый гангстер, которого Вито Дженовезе вытащил из каторжной тюрьмы, чтобы иметь своего человека в портовом профсоюзе. Но это еще не доказывало, что Данн повинен и в убийстве Энтони Хинтца. Пока Хинтц не признался, что стрелял в него именно Данн, тот оставался недосягаемым для Китинга.

Каждый час прокурор звонил в больницу, справляясь о состоянии раненого. Тот был еще жив, но допрашивать его не разрешали. Только на четвертое утро врач сказал Китингу:

–  Если хотите еще раз попытаться, приезжайте не

медленно. Хинтц в сознании, но он уже недолго протянет.

В сопровождении капитана Хэммила, судебного стенографа и лейтенанта сыскной полиции Салливана Китинг помчался в больницу.

Когда он со всем своим штабом появился в палате, дежурная медсестра посмотрела на него как на убийцу. Ее укоризненный взгляд, казалось, спрашивал, почему бедняге не дают умереть спокойно. Вид у Хинтца действительно был ужасающий. На лице остались только лихорадочно горевшие глаза.

Выслав сестру из палаты, Китинг приступил к допросу, начав с обычных анкетных данных: фамилия, дата рождения, адрес. Эти вопросы были необходимы, чтобы показать, что Хинтц находится в здравом уме. Затем Китинг тихо спросил:

–  Вы знаете, что должны умереть, Энтони?

Кивнув, Хинтц прошептал:

–  Да, знаю.

–  Энтони, вы ведь католик. Вы уже посылали за священником?

–  Да, этой ночью он приходил ко мне.

–  Вас уже соборовали?

–  Да, этой ночью.

Решив, что для закона сказанного должно быть достаточно, Китинг перешел к самому существу дела: