Чтение онлайн

Современные китайцы, надо полагать, являются спартаноподобными обитателями этого конфуцианско-коммунистическо-платоновского государства. Это противоречит нынешней идеологической позиции в контексте так называемой ловушки Фукидида о том, что Китай на самом деле подобен… Афинам. Однако это тема для шестой и седьмой глав.

Наверное, нас не должно удивлять, что в 1980-е годы китайские историки, читавшие содержащиеся в «Государстве» предложения об устройстве иерархического общества на основе фундаментальной лжи, в целом недоумевали по этому поводу примерно так же, как и ученые на западе. Сун Фуган писал о «китайских ученых», критикующих три наследственных сословия на том основании, что это «крайне абсурдное принятие судьбы и кровного родства»; другие сетовали на то, что «наследственный статус в “Государстве” является пожизненным; более того, он передается следующим поколениям»32. Сун не соглашался с этой критикой, но не из-за того, что поддерживал основанную на этих принципах иерархию, а поскольку считал (как и Роуетт), что вообще-то Платон уделял большое внимание различиям между поколениями и подчеркивал, что любой ребенок, продемонстрировавший бо?льшие или меньшие способности, чем у его родителей, должен быть повышен или понижен до соответствующего металлического класса. «Поэтому, – считает Сун, – точнее было бы сказать, что Платон сосредоточился на изменениях в наследственных классах, а не на самих наследственных классах»33.

Сяо Фань, еще один ученый дотяньаньмэньского периода, утверждал, что Каллиполис не был моделью коммунистического государства. Платона «нельзя [назвать протокоммунистом], потому что идеология обязательно создается в ответ на другую идеологию, а когда Платон писал “Государство”, он не мог реагировать на капитализм, ведь такого явления еще не существовало»34. Хотя Маркс одобрительно писал, что «в республике Платона разделение труда является основным принципом строения государства» [16] , Чэнь Гуанхуа был с этим не согласен. Платон, по его словам, хотел «устранить всякую субъективную свободу», сделав невозможным счастье для любого нормального человека; кроме того, его разделение труда не смогло бы подстегнуть производственный энтузиазм «из-за отсутствия надежды получить собственность»35. Ху Чжунпин критиковал Платона иначе, указывая на «невозможность гармоничного развития (нравственного, интеллектуального и физического) в идеальной республике Платона, поскольку она имеет клановую и сословную основу и несправедливо ставит в привилегированное положение немногих избранных»36.

Итак, по тем или иным причинам (интересно, что они различны) в десятилетие, предшествовавшее репрессиям, ученые в целом не одобряли принципы устройства Каллиполиса. Однако в связи с новым конфуцианством и культом личности Си Цзиньпина, в недавно опубликованных китайских работах благородная ложь Платона в основном оценивается положительно. Большинство китайских комментаторов «Государства» – как популярного, так и академического толка, – далекие от мысли, что всеобъемлющая ложь в основе Каллиполиса в корне неверна или что общество с жесткой иерархической структурой ограничивает человеческую свободу и свободу воли, в последние несколько десятилетий утверждают, что Сократ просто констатирует очевидное, когда говорит о неравной ценности каждого гражданина (тем самым занимая конфуцианскую, а не марксистскую позицию). Если требуется идеология, чтобы заставить людей проглотить эту истину, что ж, так тому и быть.

Так считает Чэн Чжиминь, директор Центра антиковедения Юго-Западного университета политических наук и права. Учитывая «ограниченность познавательных способностей и суждений большинства людей», Сократ должен использовать историю как наркотик для общества37. «Не все могут постичь истину, и нужны разные подходы в соответствии с природой и способностями каждого человека», – утверждает Чэн. Благородная ложь должна существовать, поскольку человеческим существам нужны самые выдающиеся люди в качестве правителей, однако они нуждаются в них по той же причине, по которой они их и не назначают. (Большинство) людей недостаточно умны, чтобы понимать, что им следует делать. Если же говорить о молодежи – непосредственных объектах воздействия благородной лжи, то, как отмечает Чэн, их особенно легко обмануть38. С этим согласен профессор Чжан Лили, который, отмечая ошибочность современной политической философии в вопросе о равенстве, весьма смело заявляет, что равенство – это нонсенс, а иерархия – истина39. Ло Синган также одобряет порождаемую благородной ложью иерархическую систему как благо для государства и человека, а Цин Ляньбинь утверждает, что разные навыки требуют разных разрядов заработной платы40. «Чтобы мотивировать людей брать на себя бремя этих обязанностей, общество должно предоставлять больше богатства, власти и престижа тем, кто играет соответствующие роли. Таким образом, ввиду неравного распределения ресурсов социальная стратификация неизбежна». Тексты такого рода, например статья Ван Вэньху, восхваляющая социальное расслоение в Чунцине, появляются в ежедневных газетах. Разные социальные классы, пишет он, имеют разные способности и обязанности; если бы все классы могли просто сотрудничать и выполнять свою работу, это бы способствовало социально-экономическому развитию41.

Блоги тоже вносят свою лепту. Чэнь Янь, автор онлайн-эссе под названием «Размышляя о благородной лжи», пишет, что «Возможно, ложь (если это ложь во спасение) иногда полезнее и выгоднее для города и его жителей, чем правда. Сократ использовал метафору о золоте, серебре, меди и железе в качестве лжи, но действительно ли это ложь? Все люди разные, и им нужна идеология, которая бы их объединяла, с чем согласны даже некоторые представители запада»42. Чэнь отмечает, что «Токвиль напоминает нам об этом в анализе догматичных убеждений веры в книге “Демократия в Америке”», и в таком виде эта идея уже не выглядит слишком чужеродной. По словам Чэня:

Это означает, что политика должна основываться на очевидной меритократии, а не на всеобщем избирательном праве. Более того, утверждает Чэнь, сама демократия – это своего рода ложь, но не благородная ложь. Демократия отвергает идею различных классов и потому не имеет возможности создать для себя стабильную политическую ситуацию. Другими словами, настоящая ложь – это то, во что верит демократия; благородная ложь Платона на самом деле является истиной, и, кроме того, эта ложь необходима для процветания лучшего общества.

Ли Юнчэн, профессор Школы международных исследований Пекинского университета, заходит еще дальше, связывая использование благородной лжи с Соединенными Штатами. В статье под названием «Внутренняя политика, внешняя политика и американская дипломатическая ложь. Некоторые вопросы развития китайско-американских отношений» Ли представляет благородную ложь Платона как ранний пример хорошо известной роли идеологий в формировании политических убеждений и национальных культур44. Далее Ли определяет роль благородной лжи в американской внутренней и внешней политике. В сущности, утверждает он, американцам промывают мозги ложью, распространяемой их правительством, которую они проглотили целиком, – идеей о том, что американская демократия представляет собой лучший и наиболее справедливый из существующих режимов; что в ней права человека уважаются больше, чем во многих других странах; что свобода личности должным образом представлена политикой «один человек – один голос»; и, наконец, что Америка несет моральную ответственность за распространение этой особой формы демократии по всему миру. Указывая на то, что «согласно опросу, опубликованному Gallup, не менее 73 % американцев верят в “американскую исключительность”, а около 70 % американцев считают, что США обязаны играть роль лидера в международных делах», Ли отмечает эффективность этой американской лжи. Таким образом, эта ложь оказывается способна делать свое дело, которое заключается в сокрытии отвратительных деяний в американской истории и реальных проблем американской демократии, включая те, что связаны с нарушением прав человека, неравенством в распределении богатства и слабостью руководства45. Благородная ложь превратилась из инструмента поддержания иерархии в инструмент поддержания демократии! Короче говоря: либо благородная ложь (а) правдива, (б) действует в Китае (где все каким-то образом видят ее насквозь) и (в) идет на пользу народу и государству; либо благородная ложь (а) является порочным инструментом американских демократических лидеров, (б) действует в США, где население принимает ее за чистую монету и (в) пагубна для народа и государства.

И все это восходит к западному протофилософу Платону. Странно, но ни один китайский ученый не отметил, что многим отцам-основателям нравилось «Государство». Эдмунд Бёрк пишет об этом в своем «Письме, адресованном членам парламента»:

Джон Адамс также осуждал глупость толпы. Именно по этой причине сенаторы изначально избирались не народом, а законодательными собраниями штатов, вплоть до принятия 17-й поправки к Конституции в 1913 году47. Но, справедливости ради, некоторые американские отцы-основатели страстно ненавидели «Государство». В письме Джону Адамсу от 1814 года Джефферсон раскритиковал эту книгу в следующих словах: