Чтение онлайн

— Ты сейчас пытаешься меня убедить в том, что метаться уже поздно?

— Вот видишь, ты и сама понимаешь, — улыбаюсь я. — Изменить уже ничего нельзя. А забыть не получается. Единственно правильный выход для нас — продолжить то, что делает нас счастливыми.

Алина по-прежнему напряжена. Её тело, словно струна, вибрирует в моих руках. Пальцами начинаю медленно поглаживать живот девушки, пытаясь немного успокоить её. Но движения порождают иные чувства. Несмотря на то, что всего лишь час назад мы занимались сексом, я снова чувствую дикое желание.

— Егор, — изумленно и, как мне кажется, несколько осуждающего шепчет она, — что ты делаешь?

Не обращаю внимание на слова Алины. Зато ощущаю, как изменилось её дыхание. Склоняю голову и дотрагиваюсь языком до её уха, мягко прикусываю. Она всё же пытается остановить меня. Её ладони накрывают мои, дабы прекратить движения, но я быстро и с небывалым азартом меняю правила игры. Вытаскиваю ладони из-под её и накрываю их сверху. Теперь получается, словно Алина сама ласкает себя, я же координирую движения её рук.

— Егор… — снова раздается её шепот. На этот раз в нем плещутся нотки испуга. Алина боится игры, которую я затеял.

Не реагирую на её призыв. С упоением вожу её ладонями по её же животу. Лениво, затаенно. Затем осторожно подвожу обе ладони к груди. Алина тут же пытается вырваться, но я не позволяю. Накрываю оба полушария, заставляю сжать их.

— Егор…

— Расслабься, это нормально, — говорю уверенно. Сколько же комплексов сидит в ней?

— Нет, — пытается она сопротивляться. — Это…

— Погладь себя. Потрогай, — отпускаю её ладони, снимаю с неё майку, лифчик. Снова заставляю Алину положить ладони на свою грудь, провести кончиками пальцев по соскам.

Девушка дышит часто-часто, но всё же делает то, что я говорю. Смотрю, как она ласкает себя, и понимаю, что после всего того, что уже было, хочу её ещё сильнее. Ещё безумнее.

— Продолжай, — жарко шепчу ей на ухо, сам же спускаю с неё шорты с трусиками. Алина тут же теряет равновесие, сильнее опирается на меня. — Поехали домой, — напоминаю я. Медленно глажу её бедра, ягодицы, низ живота.

Алина, спустя несколько секунд, качает отрицательно головой. Движения её ладошек замедляются.

— Не смей останавливаться, — произношу я, с наслаждением замечая, что она не смеет ослушаться. Тонкие пальцы снова сжимают возбужденные соски, поглаживают их.

— Поехали, — прижимаюсь пахом к обнаженным ягодицам, трусь об них. Затем немного отклоняюсь, опускаю руку вниз, пальцем провожу по промежности девушки. Гостеприимная девочка… Уже готова принять меня. — Поедешь?

Алина поворачивает ко мне голову. С виноватым видом снова отрицательно качает. Тянется к моим губам, но я уворачиваюсь от поцелуя и делаю шаг назад. Окидываю её жадным взглядом. Тяжело осуществить то, что я собираюсь сделать, но необходимо.

— Это неправильный ответ, — насмешливо ухмыляюсь и иду в прихожую. Обуваюсь и выхожу из квартиры.

Алина

Краска затапливает меня с головы до ног. Стою со спущенными трусами посреди комнаты и чувствую, что готова провалиться сквозь землю.

Егор действительно ушел? Это не укладывается в моей голове. Поправляю одежду и, чувствуя между ног дискомфорт, который без труда смог бы унять Егор, бегу в прихожую. Пусто! Там пусто. Субботин действительно ушел.

Срываюсь, как умалишенная, с места, бегу в зал, откуда хорошо виден двор и стоянка авто. С колотящимся сердцем наблюдаю за тем, как Субботин с самым невозмутимым видом садится в свою машину и выезжает со двора.

На глаза наворачиваются слезы, горло сжимает спазм. Не понимаю, что происходит. Совершенно! Это сон? Разбудите меня, пожалуйста, кто-нибудь, пока моё сердце не разорвалось от боли.

Нахожусь будто в прострации, но тихий звук всё же каким-то чудесным образом привлекает мое внимание. Телефон… Мой телефон. Именно он жужжит на полке в прихожей.

Почему-то не сомневаюсь, что это Егор. Бегу к мобильному, стирая с глаз слёзы обиды. На губах зажигается несмелая улыбка.

Вижу экран мобильного и едва могу устоять на ногах от счастья. Трясущейся рукой нажимаю на кнопку приема вызова.

— Егор… — мой голос дрожит от облегчения.

— У тебя есть десять минут, чтобы собраться и сесть в мою машину. Жду возле соседнего дома. Иначе поедешь в том виде, в котором я тебя оставил. Надеюсь, объясняю понятно.

Ношусь по квартире, пытаясь уложиться в отведенное время.

Прости меня, мамочка… Прости меня, папа…

Алина

21 августа, пятница

— Алинка, — Елена Федоровна хватает меня в тот момент, когда я уже готова налететь на неё в коридоре. — Совсем ничего вокруг не видишь, — весело произносит она.

— Извините, — виновато улыбаюсь, собираясь продолжить путь дальше.

— Влюбилась что ли? — долетает до меня, когда я отдаляюсь на пару метров.

Сбиваюсь с шага. Искренняя улыбка замирает на лице, превращаясь в кривую линию. Делаю вид, что не услышала, с трудом иду дальше. Однако, как только скрываюсь за углом и понимаю, что начальница уже не может меня видеть, замедляю шаг, делаю несколько глубоких вдохов.

— Субботина, ты в порядке? — на горизонте, как назло, появляется Михаил. Это он подпоил меня на юбилее Елены Федоровны. Может, стоит поблагодарить его? Возможно, если бы в тот вечер всё не произошло так, как произошло, ничего у нас с Егором не было бы?

— В полном, — упрямо вскидываю голову и направляюсь к лестнице. Вспомнить бы, куда шла перед тем, как налететь на Елену Федоровну. Её вопрос меня совершенно выбил из колеи. Влюбилась?..

Определенно! Бесспорно! И, как оказывается, очевидно. Вон, даже начальница заметила. Но что поделать? Влюбилась так, что без сомнений продала дьяволу свою душу. И нисколько не жалею об этом.

Егор не дает жалеть о чем-либо подобном. Не позволяет даже думать о том, как могло бы быть иначе. У него без меня… У меня без него…

Я вообще уже не представляю себя без Субботина. Это так странно. После нашей первой ночи мы не виделись почти месяц. Я как-то жила, как-то работала, как-то проводила свободное время. Теперь же, когда мы снова встретились, так, как было «до», уже точно не будет. Мои мысли, мечты только о Егоре. Я помешалась на Субботине. Каждый вдох наполнен им. Каждая улыбка только для него. Даже если он не рядом.

Это безумие, но ещё никогда в жизни я, а, возможно, и никто на всем земном шаре, не наслаждался так тем, что совершает что-то запретное, неправильное, то, что вызовет у большинства лишь осуждение, презрение. Каждую минуту из этих дней я словно парю в небесах. Не чувствую опоры под собой. Хотя нет. Опора есть. Основательная такая, уверенная в себе, дерзкая. С божественно-голубыми глазами, от взгляда которых растекаюсь, словно снег под весенним солнцем.