Чтение онлайн

***

Когда Виктор ушёл под утро, оставив после себя лишь едва уловимый запах кожи и сандала, Элиана долго стояла у окна, глядя, как небо на востоке начинает светлеть. Руки всё ещё дрожали, а в груди бушевала буря противоречивых чувств. Страх не исчез. Но к нему примешалось что-то новое — осознание, что её жизнь больше не делится на “до” и “после”. Что-то изменилось безвозвратно, и она не знала, радоваться этому или бояться. В коридоре послышались первые шаги слуг, начинался новый день.

Элиана глубоко вдохнула, расправила плечи и повернулась к зеркалу.

“Что бы ни случилось дальше, — подумала она, — я должна быть сильной. И честной. Прежде всего — с самой собой”.

Элиана долго стояла у окна, глядя, как последние отблески заката растворяются в ночной тьме. Дождь прекратился, и в просветах между тучами мерцали звёзды — холодные, далёкие, будто наблюдающие за ней с молчаливым укором. Она медленно отошла от окна и опустилась в кресло у камина. Пламя едва теплилось, отбрасывая дрожащие тени на стены. Элиана обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

“Что же теперь будет?” — мысль прозвучала так отчётливо, словно кто-то произнёс её вслух.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором пронеслись события минувшего дня:

ледяная насмешка леди Изабеллы; твёрдость голоса Виктора, когда он её защищал; искренняя благодарность в глазах Гилберта; мудрые слова Маргарет о том, что многие в замке на её стороне; и, наконец, — жар его губ, сила его рук, признание, вырвавшееся из самой глубины души…

“Он сказал, что больше не может притворяться. Но что это значит для меня? Для нас?”

Элиана встала и подошла к зеркалу. В тусклом свете свечи она едва узнавала себя: в глазах — тревога, но и что-то ещё, чего раньше не было. Не просто страх перед будущим, а… ожидание? Надежда?

“Я больше не та служанка, что когда-то переступила порог этого замка. Но кто я теперь?”

Она вспомнила слова Маргарет:

— Здесь, в замке, многие на вашей стороне.

И слова Гилберта:

— Я рад, что ты счастлива.

И даже резкость леди Изабеллы — не просто злоба, а страх потерять влияние, страх остаться в одиночестве.

“Может, в этом и есть ответ? Не пытаться стать кем-то другим, а просто быть собой. Той, кто ценит дружбу Гилберта. Той, кто верит мудрости Маргарет. Той, кто… доверяет Виктору? — Элиана вздохнула и провела рукой по волосам. — Но что, если я ошибаюсь? Что, если всё это — лишь иллюзия, которая рассыплется при первом же испытании?”

В камине треснуло полено, и пламя вспыхнуло ярче, озарив комнату тёплым светом. Элиана невольно улыбнулась.

“А может, бояться — это нормально? Главное — не позволить страху остановить меня. Я прошла слишком долгий путь, чтобы теперь отступить. Я заслуживаю счастья. Мы оба его заслуживаем”.

Она подошла к кровати и осторожно коснулась подушки, на которой ещё оставался едва уловимый запах сандала — след его присутствия.

“Завтра будет новый день. И я встречу его не как испуганная служанка, а как женщина, которая знает, чего хочет. И которая готова бороться за это”.

Элиана задула свечу, легла и укрылась одеялом. Где-то вдалеке послышался крик ночной птицы, а затем — тишина. Впервые за долгое время она почувствовала, что может отпустить тревоги хотя бы на несколько часов.

“Всё только начинается”, — подумала она, погружаясь в сон.

И на этот раз в этой мысли не было ни страха, ни сомнений — только спокойная уверенность.

Глава 32

Тусклый рассвет просачивался сквозь тяжёлые шторы, окрашивая комнату в приглушённые серо-голубые тона. Элиана открыла глаза и на мгновение замерла, осознавая, где находится. Тепло чужого тела рядом, мерное дыхание у виска, рука, бережно обнимающая её за плечи… Она осторожно повернула голову. Виктор спал, но даже во сне его лицо сохраняло следы внутренней борьбы — брови чуть сведены, губы плотно сжаты. Элиана невольно протянула руку, чтобы коснуться его лба, но в последний момент отдёрнула пальцы. Он вдруг пошевелился, ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Их взгляды встретились. В глубине его зрачков мелькнуло что-то новое — не властность, не страсть, а что-то более глубокое, почти уязвимое.

— Ты не спишь, — тихо произнёс он, и его голос прозвучал непривычно мягко.

— Нет, — она слегка улыбнулась. — Уже утро?

— Ещё слишком рано. — Он провёл ладонью по её волосам, медленно, почти невесомо. — Лежи. Отдохни.

Элиана хотела возразить, но не стала.

Вместо этого она позволила себе на мгновение прижаться ближе, вдыхая знакомый запах кожи и сандала. Тишина вокруг была уютной, почти домашней — такой, какой она никогда прежде не ощущала рядом с ним.

— Ты не понимаешь, что со мной делаешь, — вдруг произнёс Виктор, и в его голосе прозвучала непривычная искренность. — Я никогда не был таким с другими.

Элиана замерла. Она хотела бы поверить, но опыт подсказывал быть осторожной.

— Вы… ты правда так думаешь? — осторожно спросила она.

— Да, — он чуть крепче сжал пальцы на её плече. — С тобой всё иначе. Я не могу это объяснить, но рядом с тобой я… — он запнулся, подбирая слова, — чувствую себя настоящим. Не лордом, не правителем, а просто человеком.

Элиана внимательно всмотрелась в его лицо. Сейчас он не пытался произвести впечатление, не играл роль — он был откровенен, как никогда прежде. И в этом откровении было что-то пугающе прекрасное.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она. — Всё это… слишком неожиданно.

— Понимаю, — он слегка улыбнулся. — И не жду от тебя ответа. Просто хотел, чтобы ты знала.

Он снова провёл рукой по её волосам — на этот раз ещё нежнее, почти трепетно. Элиана закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Впервые за долгое время она не чувствовала страха, только странное, непривычное ощущение защищённости.

— Расскажи мне о себе, — неожиданно попросила она. — Не о лорде Викторе, а о том мальчике, которым ты был когда-то. Каким ты был в детстве?

Виктор на мгновение задумался, потом тихо рассмеялся:

— В детстве я был невыносимым. Постоянно убегал из замка, лазал по деревьям, дрался с деревенскими мальчишками. Отец говорил, что я позорю род, а мать только вздыхала и зашивала мои порванные камзолы.

— И что изменилось? — Элиана приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

— Ответственность, — он стал серьёзнее. — Когда мне исполнилось шестнадцать, отец начал обучать меня управлению замком. Игры закончились в один день.