Чтение онлайн

— Пойдём, дитя. Тебя ждёт тёплая ванна и постель. А потом мы поговорим — обо всём.

Элиана бросила последний взгляд на Виктора. Он стоял, освещённый утренним солнцем, и в его улыбке было что-то новое — мягкое, почти робкое.

— Да, — улыбнулась она в ответ. — Потом мы поговорим.

И впервые за долгое время в её сердце не было страха. Только осторожная, робкая надежда.

***

Матильда лично проследила за тем, чтобы ванну наполнили горячей водой с лавандой, а на кровать положили чистое бельё. Она помогла Элиане снять грязное, порванное платье и усадила её у камина.

— Ну вот, теперь можно и поговорить, — мягко сказала она, протягивая чашку мятного чая. — Ты меня до смерти напугала, милая. Я ведь чуть не потеряла голову от тревоги.

Элиана обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом.

— Простите, Матильда. Я не хотела никого пугать. Просто… мне казалось, что так будет лучше.

— Лучше? — Матильда села рядом и взяла её за руку. — Дорогая, побег — это крайняя мера. Ты могла поговорить с лордом Виктором. Или со мной. Мы ведь заботимся о тебе.

Элиана опустила глаза:

— Я боялась, что меня не услышат. Что мои слова просто проигнорируют.

Матильда вздохнула и погладила её по волосам:

— Понимаю. Но посмотри, что произошло: ты чуть не попала в руки разбойников. А лорд Виктор… — она улыбнулась, — он изменился. Я сама это вижу. И готова поспорить, что он сделает всё, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Элиана слабо улыбнулась в ответ:

— Думаю, вы правы. Он действительно стал другим.

— Вот и славно, — Матильда встала. — А теперь отдыхай. Позже я пришлю к тебе портниху — нужно будет подобрать новые платья взамен испорченных. И помни: если что-то тревожит, приходи ко мне. Всегда.

— Спасибо, Матильда, — прошептала Элиана.

Старуха улыбнулась и направилась к двери.

Уже на пороге она обернулась:

— И знаешь что? Я рада, что ты вернулась.

Элиана проводила её взглядом, чувствуя, как тяжесть последних часов постепенно уходит.

Она сделала глоток чая, закрыла глаза и наконец позволила себе расслабиться.

Впереди ждали новые дни, новые разговоры и, возможно, новая жизнь — рядом с человеком, который научился её слышать.

***

Барон Филипп с грохотом швырнул свиток на стол. Бумага, исписанная аккуратным почерком Тимоти, легла неровно, один угол загнулся. Пожелтевшие края пергамента ещё хранили следы воска от печати — той самой, которую он сам когда-то прикладывал к письмам.

“Предательство…” — думал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

Пальцы невольно потянулись к массивному кольцу с чёрным камнем — привычному жесту, который всегда помогал собраться с мыслями. Но сейчас даже оно не успокаивало. Он подошёл к окну, глядя на двор, где уже седлали коней его люди.

В голове крутились вопросы:

“Кто? Кто передал эти письма? Тимоти? Матильда? Или сама Виктория?..”

Взгляд скользнул по гобелену с охотничьей сценой — когда-то он видел в этом символе свою победу, теперь же казалось, что олени на полотне смотрят на него с насмешкой.

“Элиана, — внезапно осенило его. — Она была слишком спокойна на аудиенции. Слишком уверена. Они действовали сообща”.

Филипп резко развернулся, задев локтeм кубок с вином — тот опрокинулся, алая жидкость потекла по столу, оставляя на полированном дереве уродливые потёки.

Словно кровь на поле боя.

— Милорд? — в дверях появился его верный оруженосец, бледный от тревоги. — Вы приказали седлать коней…

— Да, — хрипло отозвался Филипп, пытаясь взять себя в руки. — Но не для погони. Для обороны.

Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как пульсирует вена на виске. Впервые за долгие годы Филипп осознал, что недооценил противника. Виктория и Элиана — союз, который он счёл слабостью, оказался силой.

А его тщательно выстроенные планы рассыпались, как песок сквозь пальцы.

“Они хотели меня унизить, — с горечью подумал он. — Показать всем, что я — не владыка, а мошенник, плетущий интриги за спинами союзников”.

В коридоре раздались шаги — кто-то бежал, судя по торопливому стуку сапог.

Дверь распахнулась, и вошёл капитан стражи:

— Милорд, только что пришли вести из города. Трое ваших союзников уже отправили гонцов к замку Виктора. Говорят, хотят обсудить условия нового договора.

Филипп замер. В груди что-то оборвалось. Он представил, как эти письма — его собственные слова, его обещания и угрозы — теперь ходят по рукам, цитируются за спинами, становятся поводом для насмешек.

Его репутация, десятилетиями выстраиваемая на страхе и уважении, рушилась на глазах.

— Закройте ворота, — глухо приказал он. — Усильте стражу на стенах. И найдите мне того, кто это устроил. Живым или мёртвым.

Капитан поклонился и поспешно вышел.

Филипп остался один. Он снова посмотрел в окно — солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Тени, которые раньше казались ему союзниками, теперь напоминали когти, готовые вцепиться в спину.

“Я не сдамся, — стиснув зубы, поклялся он про себя. — Они думают, что победили? Они ещё узнают, на что способен человек, загнанный в угол”.

***

Несколько часов спустя Виктор расхаживал по своему кабинету, сжимая кулаки. Гнев, который он с трудом сдерживал всё это время, наконец вырвался наружу.

— Она могла погибнуть! — резко бросил он, остановившись у окна. — Из-за какой-то глупой прихоти!

Гарольд стоял у двери, спокойно наблюдая за ним.

Он дождался, пока лорд сделает ещё два круга по комнате, и лишь тогда тихо произнёс:

— Милорд, дайте ей объяснить. Возможно, её поступок — не бунт, а отчаяние.

Виктор резко обернулся:

— Отчаяние? Она могла просто поговорить со мной!

— Могла, — согласился Гарольд. — Но вспомните, как вы вели себя с ней раньше. Холодно, отстранённо. Для неё вы были не человеком, а стеной из камня. Разве удивительно, что она не решилась обратиться к вам?

Виктор замер, слова Гарольда ударили его сильнее, чем он ожидал. Он вспомнил, как сам отдалял Элиану, как отвечал короткими приказами, избегал долгих разговоров.

— Ты думаешь, она действительно не видела другого выхода? — тихо спросил он.