Чтение онлайн

“Виктория, — подумал он, — ты ещё пожалеешь, что встала на моём пути. Скоро твои земли будут в огне, а люди отвернутся от тебя”.

***

Наёмники седлали лошадей, готовясь к выдвижению. Один, молодой и нервный, с веснушчатым лицом и дрожащими руками, теребил поводья. Рядом с ним возился с упряжью Грим — седовласый ветеран с холодным взглядом и шрамом через всю щёку.

— Слышь, Грим… — тихо спросил молодой, не поднимая глаз. — А если Виктор ударит в ответ? Говорят, у него там и лучники отборные, и пехота выученная… Да и люди за него стоят горой. Что тогда?

Грим затянул подпругу с нарочитой неторопливостью, выпрямился и посмотрел на юношу сверху вниз.

Его голос звучал ровно, почти равнодушно:

— Виктор — дурак благородных кровей. Он верит, что люди должны любить своего лорда. А мы покажем им, что бояться — надёжнее. Пока он будет уговаривать крестьян прятаться, мы сожжём их амбары. Пока будет молиться за их безопасность, мы заставим их бежать к нему за помощью. Чем больше ртов ему придётся кормить, тем слабее станет его замок. Филипп это знает. И мы знаем.

Молодой наёмник сглотнул, провёл рукой по лбу, вытирая испарину:

— То есть мы не столько бьём, сколько… запугиваем?

— Именно, — Грим хлопнул его по плечу так, что юноша чуть не покачнулся. — И поверь, это работает куда лучше, чем лобовая атака. Мы не идём на штурм. Мы — как мошкара: кусаем, жужжим над ухом, не даём покоя. Виктор будет метаться между деревнями, тратить припасы на беженцев, силы — на погони. А когда выдохнется, Филипп нанесёт настоящий удар.

Юноша помолчал, потом кивнул, крепче сжимая поводья:

— А если кто-то из крестьян даст отпор? Там же мужики крепкие, да и кузнец с топором — не шутка…

— Тогда мы отступим, — спокойно ответил Грим. — Филипп не дурак — он не станет жертвовать нами ради мелкой стычки. Главное — посеять страх. Пусть люди шепчутся: “Виктор не может нас защитить”. Пусть бегут к нему, как к последней надежде. Чем больше их будет — тем тяжелее ему их прокормить. А голод, парень, — лучший союзник осады.

Молодой наёмник вздохнул, попытался улыбнуться:

— Значит, действуем по плану? Жжём, пугаем, отходим?

— По плану, — кивнул Грим, проверяя застёжку на седельной сумке. — И помни: Филипп платит хорошо. Но только тем, кто выполняет приказ. Так что держи клинок наготове, глаза — открытыми, а язык — за зубами. Понял?

— Понял, — твёрже ответил юноша, расправляя плечи. — Понял, Грим.

Ветеран одобрительно хмыкнул и похлопал его по спине:

— Вот и славно. А теперь — в седло. Пора показать этим крестьянам, что бывает, когда лорд слишком занят благородством, чтобы быть сильным.

***

Отец Бернард сидел в своей келье, склонившись над картой окрестных деревень. Перед ним стояли староста деревни и двое гонцов.

— Итак, — говорил священник, — если Филипп решит ударить по деревне, нам нужно успеть предупредить всех за два часа. Гонцы должны быть готовы выехать немедленно. Староста, вы отвечаете за сбор людей. Все, кто может держать оружие, — на стены. Остальные — в убежище.

— Понял, отец, — кивнул староста. — Мы уже распределили обязанности. Кузнецы готовят инструменты для ремонта укреплений, женщины собирают припасы.

— Отлично, — отец Бернард поднял глаза на Элиану, вошедшую в комнату. — Леди Элиана, вы как раз вовремя. Нам нужен ваш совет: где лучше разместить наблюдателей? Вы знаете эти места лучше нас.

Элиана склонилась над картой:

— Вот здесь, у старого моста, и здесь, на холме у восточной дороги. Оттуда видно все подходы к деревне. И ещё один пост — у леса, где тропа сворачивает к замку.

— Разумно, — одобрил отец Бернард. — Гонцы, запомните эти точки. Каждый час — донесение в замок. Если заметите что-то подозрительное, сразу сигнал.

***

В замке кипела работа.

Маргарет, с привычной решительностью в глазах, руководила слугами:

— Эти тюки с зерном — в подвалы! Одеяла — в запасное убежище у церкви. И не забудьте про лекарства — отец Бернард сказал, что они могут понадобиться.

Элиана подошла к ней:

— Маргарет, вы уверены, что убежище готово?

— Полностью, — кивнула та. — Отец Бернард уже договорился с деревенскими: если будет угроза, все женщины и дети укроются там. Мы подготовили запасы еды, воды, тёплые вещи. Даже свечи и лампы — на случай, если придётся сидеть там несколько дней.

— Вы сделали больше, чем я ожидала, — улыбнулась Элиана.

— Это наш дом, — просто ответила Маргарет. — И мы защитим его.

***

Солнце едва поднялось над лесом, когда первые крики разорвали утреннюю тишину.

Воздух, ещё влажный от утренней росы, наполнился запахом гари и ржаного хлеба — в печи у Мари как раз допекались лепёшки на весь двор. Мари, выходившая из дома с корзиной белья, замерла, услышав топот копыт и грубые голоса. Из-за поворота выскочили трое всадников в потрёпанных плащах, с оружием, небрежно заткнутым за пояса. Один из них, с кривой ухмылкой и шрамом через всю щёку, взмахнул факелом и швырнул его в сухой амбар у околицы.

Возле амбара лежала сломанная детская игрушка — деревянный конь на колёсиках.

Кто-то наступил на него, раздавив хрупкое дерево.

— Жгите! Пугайте! — хрипло заорал он. — Пусть знают, кто тут хозяин!

Солома вспыхнула мгновенно, языки пламени лизнули деревянные стены, повалил густой чёрный дым. Пламя жадно набросилось на старые доски, трещало, разбрасывая искры.

— Нет! — закричала Мари, бросаясь к амбару. — Там же зерно на посев! Всё, что мы собрали прошлой осенью…

Один из наёмников грубо схватил её за плечо, так, что корзина с бельём полетела на землю, простыни разлетелись по грязи:

— А ну, прочь, старуха! Или присоединишься к своему добру!

Двое мальчишек лет десяти, прятавшихся за забором, переглянулись.

Старший, веснушчатый паренёк по имени Йен, шёпотом сказал:

— Беги к кузнецу, скажи, чтоб поднял тревогу! А я за гонцом — надо в замок послать!

Младший кивнул и шмыгнул в переулок, а Йен бросился к дому старосты, ловко перепрыгивая через канавы и кусты крыжовника.