Чтение онлайн

— Что прикажете делать, миледи? — слуга поднял глаза.

— Продолжай слежку. Узнай, кто из родителей сомневается в пользе школы. Кто считает, что их дети теряют время вместо того, чтобы помогать по дому. Подбрось им мысль: мол, лорд Виктор хочет заменить труд молодых помощников на какие-то “знания”. Пусть шепчутся, пусть жалуются. А завтра… Завтра мы устроим небольшое представление.

— Какое именно, миледи?

— Один из детей “случайно” поранится во время работы в огороде. Ничего серьёзного — царапина, но достаточно, чтобы вызвать переполох. Родители увидят, что школа опасна, что дети вместо учёбы рискуют здоровьем. А я буду рядом — утешу, предложу перенести занятия в более безопасное место… под моим присмотром, разумеется.

Слуга улыбнулся:

— Понял, миледи. Всё будет исполнено.

— Иди, — Изабелла махнула рукой. — И помни: никаких следов. Это должен быть несчастный случай, а не заговор.

Слуга бесшумно вышел. Изабелла подошла к зеркалу, поправила причёску. В отражении её глаза сверкнули холодным огнём.

“Виктор, — подумала она, — ты играешь с огнём. Но я покажу тебе, кто здесь держит нити власти”.

В этот момент дверь приоткрылась, и вошёл другой слуга — тот, что следил за бароном Филиппом.

Он поклонился и тихо произнёс:

— Миледи, барон Филипп в ярости. Он только что разбил кубок о каминную полку и приказал седлать коня. По слухам, он намерен выехать на запад ещё до рассвета — будто бы по делам, но его люди шепчутся, что он вернётся с подкреплением или новыми планами.

Изабелла резко повернулась:

— Вот как? Значит, он не готов отступить. Что ж, пусть действует. Его гнев может сыграть нам на руку. Если он начнёт открыто давить на Виктора или устроит какую-нибудь выходку, это отвлечёт внимание от наших шагов. — Она задумчиво постучала пальцами по раме зеркала. — Передай первому слуге, чтобы ускорил подготовку. Пусть всё будет готово к утру. А за Филиппом — глаз да глаз. Я хочу знать каждый его шаг, каждое слово.

— Слушаюсь, миледи, — слуга поклонился и бесшумно исчез.

Изабелла вновь повернулась к зеркалу.

Уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке.

“Два хищника дерутся за добычу — а добыча тем временем ускользает. Пусть Филипп тратит силы на угрозы и демонстрацию власти. Пока он шумит, мы нанесём точный удар”, — подумала она.

Она поправила перчатку и направилась к двери.

— Пора действовать, — прошептала она. — Завтрашний день покажет, кто из нас действительно владеет искусством власти.

***

Вечером того же дня, в восточной башне.

Элиана стояла у окна, наблюдая, как последние лучи заката окрашивают стены замка в золотистый цвет. Рядом с ней была Маргарет.

— Завтра всё начнётся, — тихо сказала Элиана. — Я должна быть сильной. Но… что, если Изабелла права хотя бы отчасти? Что, если школа станет обузой для людей? Вдруг мы переоценили их готовность помогать, а дети вместо учёбы будут только мешать в хозяйстве?

Она обхватила себя руками, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь.

В голове крутились слова Филиппа:

“Скоро выбор сделают за вас”.

Маргарет обняла её за плечи и мягко повернула к окну:

— Посмотри вокруг. Видишь эти гирлянды? Их сделали женщины из посёлка — сами, без просьб и указаний. Вон те скамейки — их сколотили кузнецы, хотя могли бы потратить время на заказы для знати. Даже дети помогали собирать цветы для украшений: помнишь, как маленькая Лика принесла целый букет полевых ромашек и сказала, что “школа должна быть красивой”?

Элиана невольно улыбнулась, вспомнив румяное лицо девочки и её серьёзный вид.

Перед глазами всплыли и другие образы:

старший конюх, с гордостью рассказывающий, как покажет детям, как чистить лошадей; Матильда, старшая экономка, которая ещё недавно сомневалась в пользе школы, а сегодня сама предложила уроки шитья; мастер Ивар, чертивший схемы укреплений для старших групп — с таким воодушевлением, будто готовил величайшее открытие; прачка Мари, уже обсуждавшая с ткачихами, какую ткань взять для детских фартуков. Элиана глубоко вздохнула, вглядываясь в закат. Сомнения всё ещё шевелились где-то на краю сознания, но теперь они тонули в потоке тёплых воспоминаний — в улыбках, предложениях помощи, в искреннем желании людей участвовать. Она вспомнила, как утром слуги украдкой спрашивали её о расписании, как стражники предлагали показать детям основы строя, как садовник уже подготовил грядки для первого урока.

— Вы правы, — голос Элианы звучал тихо, но твёрдо. — Это их школа. Они вложили в неё частицу себя ещё до открытия. И если они верят — как я могу сомневаться?

В этот момент дверь открылась, и вошёл Гарольд.

— Леди Элиана, милорд просит вас в малый зал. Он хочет обсудить финальные детали церемонии.

— Иду, — Элиана выпрямилась, расправила плечи и бросила последний взгляд на закат.

В груди разливалась непривычная лёгкость, а страх сменился тихой, но крепкой уверенностью.

Гарольд задержался на пороге:

— Не бойтесь, — тихо сказал он. — Завтра будет хороший день. Виктор удвоил охрану, мы проверили всех новых слуг. А если заметите что-то странное — сразу дайте знать.

— Спасибо, сэр Гарольд, — Элиана кивнула. — Ваша поддержка много значит.

Когда он вышел, Маргарет улыбнулась:

— Видишь? Ты не одна. У нас есть союзники — настоящие, верные. А интриги Изабеллы… Они рассыплются перед лицом правды.

Элиана посмотрела в окно. На небе уже загорались первые звёзды. Где-то вдали, за горизонтом, назревали новые испытания. Но здесь, в стенах замка, росло что-то новое: не просто школа, а начало перемен, которые не остановить ни угрозами, ни хитростью.

— Да, — она повернулась к Маргарет. — Завтра мы откроем не только школу. Мы откроем дверь в будущее. И никакие тени прошлого не смогут её закрыть.

За окном ветер стих, и ночь окутала замок тишиной. Но в сердцах тех, кто верил в перемены, уже разгорался огонь — яркий, тёплый, неугасимый.

***

Поздней ночью, в покоях Элианы. Лунный свет пробивался сквозь узкие оконные щели, рисуя на каменном полу бледные полосы. Элиана сидела на краю кровати, сгорбившись, и прижимала к лицу маленький букетик засушенных цветов. Они почти утратили аромат, но она всё равно вдыхала едва уловимый запах — он напоминал о доме, о детстве, о тех временах, когда всё казалось проще.

В памяти всплыл голос Анны, её подруги, которую она не видела уже несколько недель:

“Ты же такая добрая, Элиана! Ты заслуживаешь счастья… Не позволяй никому отнять у тебя веру. Ты сможешь сделать мир лучше, вот увидишь”.

Элиана сглотнула комок в горле. Слеза скатилась по щеке и упала на лепестки. Она осторожно разгладила их пальцами, будто боясь повредить хрупкую память.

“Анна верит в меня. Верит, что я способна на что-то большее, — подумала Элиана. — И Томас… Он так ждёт, когда я вернусь, чтобы увидеть полёт летающей лошадки. Он смотрел на меня с такой надеждой…”