Чтение онлайн

— Спасибо, — прошептала она, не зная, к кому обращается — к цветам, к ветру или к собственной душе.

Медленно, стараясь унять дрожь в коленях, Элиана вернулась к работе. Пропалывая клумбу, она думала о том, что теперь всё изменилось. Она больше не просто послушная служанка. Она — человек, который умеет выбирать. И этот выбор — её сила. Вдалеке, за поворотом дорожки, барон Филипп остановился, обернулся и бросил последний взгляд на девушку. Его губы скривились в злой усмешке.

— Посмотрим, как долго продержится твоя верность, — пробормотал он себе под нос и зашагал прочь, растворяясь в тени деревьев.

Но барон не ушёл далеко. Скрывшись за поворотом, он тихо вернулся и, прячась за кустами боярышника, направился в глубь сада. Его шаги были почти бесшумны, а плащ сливался с тенями деревьев. Внезапно он замер, услышав голоса. Притаившись за раскидистым дубом, барон увидел Элиану и молодого человека в простой одежде — деревенского кузнеца Гилберта. Они стояли у кустов шиповника, и Гилберт горячо уговаривал девушку бежать.

Гилберт схватил Элиану за руки, его голос звучал горячо и настойчиво:

— Давай убежим сейчас, пока есть шанс. Я спрячу тебя в лесу, потом увезу подальше отсюда.

— Нет, я не могу, — донеслось до барона. — Отец будет в беде, если я сбегу. И лорд Виктор… он не отпустит меня просто так.

— Ты не должна жертвовать собой! — голос кузнеца звучал отчаянно. — Я люблю тебя и защищу! Мы найдём способ. У моей тётки есть дом у моря — там нас никто не найдёт. Ты будешь свободна, Элиана! Свободна!

Барон прищурился, прислушиваясь. Каждое слово доносилось до него с пугающей ясностью. Барон сжал кулаки. Уголок его рта дёрнулся в хищной усмешке. Он бесшумно отступил и направился к замку, уже продумывая план.

***

Элиана глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках, и склонилась над клумбой, продолжая пропалывать еe. Она аккуратно подрыхлила землю вокруг лаванды.

Солнце пригревало всё сильнее, и она уже собиралась перейти к следующей грядке, когдавдруг услышала шорох за спиной в дальнем конце сада —там, где густые кусты шиповника образовывали естественную стену. Это был не тот размеренный шаг барона, а быстрое, нервное движение.

— Элиана, — раздался шёпот. — Элиана, иди сюда!

Она замерла, потом осторожно направилась к зарослям. Из-за кустов выглянуло бледное и взволнованное лицо Гилберта, её давнего друга из деревни. Его светлые волосы были взъерошены, а глаза горели решимостью. Его пальцы судорожно сжимали край куртки.

— Гилберт? — удивлённо выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришёл за тобой, — выдохнул он, делая шаг вперёд и хватая её за руку. — Давай убежим сейчас, пока есть шанс. Я спрячу тебя в лесу, потом увезу подальше отсюда.

Девушка замерла, лопатка выпала из рук, глухо стукнув о землю. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его удары отдавались в висках.

Элиана в панике отпрянула:

— Нет, я не могу. Отец будет в беде, если я сбегу. И лорд Виктор… он не отпустит меня просто так.

Гилберт стремительно приблизился, схватил её за руки. Его ладони были горячими, почти обжигающими.

Он сжал её ладони в своих:

— Ты не должна жертвовать собой! — горячо заговорил он. — Я люблю тебя и защищу! Мы найдём способ. У моей тётки есть дом у моря — там нас никто не найдёт. Ты будешь свободна, Элиана! Свободна!

Он говорил быстро, сбивчиво, заглядывая ей в глаза, ища в них отклик. Но Элиана покачала головой, высвободила руки и отступила к кусту роз, чьи шипы царапнули её платье.

Его глаза были такими искренними, такими полными надежды, что на мгновение сердце Элианы дрогнуло. Она представила: море, запах соли, свобода… Они могли бы жить там, работать на ферме, растить детей.

Но тут же перед глазами встали другие картины: отец, которого бросят в темницу за непослушание; Томас, оставшийся без защиты; Маргарет, которая рискует всем, помогая ей.

— Я не могу, Гилберт, —голос её дрожал, но она твёрдо покачала головой. — Лорд Виктор не простит такого. Он может отобрать их дом, отправить отца в тюрьму… Я не могу так поступить. Не могу рисковать их жизнями ради своей свободы.

— Но ты же страдаешь здесь! Ты же не вещь, чтобы принадлежать кому-то! — в отчаянии воскликнул он. — Разве твоя жизнь ничего не стоит? Ты достойна счастья, достойна любви, настоящей, свободной любви!

Элиана опустила взгляд на свои перепачканные землёй руки. Перед глазами всплыло лицо отца — усталое, морщинистое, с доброй улыбкой.

Она вспомнила, как он обнимал её перед отъездом, шептал:

— Будь сильной, дочка.

— Стоит, — тихо ответила Элиана. — Но не ценой чужих страданий. Я благодарна тебе, Гилберт. За то, что ты пришёл, за то, что хочешь помочь. Но я не могу. Пока не могу.

Я должна остаться. Пока не найду другого способа.

Гилберт отступил на шаг, словно от удара, в его глазах читалась боль, сменившаяся горьким пониманием.

— Ты всё ещё надеешься на что-то с ним? С лордом Виктором? На его доброту? На его… чувства? — голос Гилберта звучал хрипло.

Элиана опустила взгляд, но потом подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза:

— Я не знаю, на что надеюсь, — честно призналась она. — Но я знаю, что не могу поставить под удар семью. Не сейчас. Я не предам тех, кто мне дорог. И не позволю, чтобы из-за меня страдали невинные. Может быть, позже… когда-нибудь…

Он долго смотрел на неё, потом медленно кивнул и тяжело вздохнул:

— Хорошо, — произнёс он глухо. — Я не стану принуждать тебя. Но знай: если передумаешь, если решишь, что готова рискнуть… я буду ждать. В лесу, у старой мельницы. Каждый вечер на закате. И, знаешь, ты всегда была слишком доброй для этого мира.

— Возможно, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Но иначе я перестану быть собой.

Гилберт кивнул, сжал её руку в последний раз:

— Если передумаешь или понадобится помощь днём — найдeшь Томаса у мельницы. Он передаст мне весть.

— Хорошо, — кивнула Элиана.

Он сделал шаг назад, потом ещё один, не отрывая от неё взгляда.

— Будь осторожна, Элиана, — добавил он уже тише. — И помни: ты достойна большего, чем эта клетка, пусть даже с позолотой.

Он отступил в заросли шиповника и исчез среди кустов. Элиана осталась стоять у клумбы, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза. Она смахнула её, глубоко вдохнула аромат лаванды и снова взяла в руки лопатку.

Но в груди, рядом с болью, теплилось что-то новое — уверенность в правильности своего выбора.