Чтение онлайн

— Ты предлагаешь ей бежать? — прямо спросил лорд.

Гилберт на мгновение замялся, потом кивнул:

— Да. Я предлагал. Но она отказалась — из-за семьи. Она не хочет подвергать их опасности.

— Значит, она верна своим близким, — задумчиво произнёс Виктор. — Это многое говорит о её характере.

— Она верна и вам, милорд, — добавил Гилберт. — Я говорил ей, что вы жестоки, что вы используете её. Но она не поверила. Сказала, что вы не так плохи, как кажется.

Виктор почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Слова кузнеца противоречили письму барона, но звучали слишком искренне, чтобы их игнорировать.

— Хорошо, Гилберт, — сказал он наконец. — Я понял тебя. Можешь идти. Но запомни: если Элиане будет угрожать опасность, я буду защищать её. И не позволю никому, даже тебе, подвергать её жизнь риску безрассудными планами.

— Я не хочу подвергать её риску, милорд, — покачал головой кузнец. — Я хочу дать ей шанс на счастье.

Виктор сделал шаг вперёд, его голос стал жёстче, а взгляд — пронзительным:

— Счастье, Гилберт, не в том, чтобы подбивать девушку на побег, нарушая её клятвы и подвергая опасности её семью. Ты думаешь только о своих чувствах, но не видишь всей картины.

Гилберт поднял голову, в его глазах читалась упрямая решимость:

— Я вижу, что она страдает здесь, милорд. Она создана для чего-то большего, чем проползать жизнь в тени чужих прихотей.

Виктор сжал кулаки, но сдержал вспышку гнева.

Он подошёл ближе, говоря медленно и чётко, чтобы каждое слово врезалось в память кузнеца:

— Послушай меня внимательно, Гилберт. Элиана сделала свой выбор. Она решила остаться здесь — не из страха, не из принуждения, а по собственному решению. И я уважаю это решение.

Кузнец хотел что-то возразить, но Виктор поднял руку, останавливая его:

— Молчи и слушай. Ты больше не будешь заводить с ней разговоры о побеге. Ни намёков, ни тайных встреч, ни записок. Ничего. Если я узнаю, что ты вновь подстрекаешь её к бегству, ты больше никогда не переступишь порог этого замка. Я выгоню тебя без права возвращаться — и не только из замка, но и из окрестных земель. Ты понял меня?

Лицо Гилберта побледнело, но он не отвёл взгляда:

— Вы лишаете её шанса на свободу, милорд.

— Я защищаю её от опрометчивых поступков, — отрезал Виктор. — От поступков, которые могут сломать не только её жизнь, но и жизни тех, кого она любит. Ты думаешь, её отец останется безнаказанным, если она сбежит? А брат? А Маргарет, которая помогала ей? Ты об этом подумал?

Гилберт опустил глаза. Его плечи слегка поникли.

— Нет, — тихо признал он.

— Вот именно, — уже мягче произнёс Виктор. — Ты действовал из лучших побуждений, и я это ценю. Но теперь ты должен понять: настоящая забота — это не увести её в неизвестность, рискуя всем, а дать ей возможность самой найти свой путь здесь. В безопасности.

Кузнец помолчал, потом поднял взгляд:

— А если она сама придёт ко мне? Если передумает?

— Тогда пусть придёт, — кивнул Виктор. — Но не под твоим давлением. Пусть решение будет действительно её, а не навязанное тобой в момент слабости. Я дам ей время и возможность разобраться в себе. И ты не будешь мешать этому.

Гилберт глубоко вздохнул, словно принимая какое-то тяжёлое решение:

— Хорошо, милорд. Я не стану больше уговаривать её бежать. Даю вам слово.

— Благодарю за понимание, — Виктор слегка склонил голову. — И запомни: если Элиане понадобится помощь — настоящая помощь, а не побег, — она знает, к кому обратиться. И ты тоже можешь помочь ей, не подвергая опасности.

— Я… постараюсь, — негромко ответил Гилберт.

— Этого достаточно, — Виктор отступил на шаг. — Можешь идти. И помни о нашем уговоре.

Кузнец поклонился и направился к двери.

Уже на пороге он обернулся:

— Она заслуживает счастья, милорд. Что бы вы ни думали.

— И она его получит, — твёрдо ответил Виктор. — На своих условиях. А не в бегах, с вечным страхом быть пойманной.

Гилберт кивнул, больше ничего не сказал и вышел из комнаты. Виктор остался стоять у окна, глядя, как кузнец пересекает двор и направляется к воротам. В груди всё ещё клокотала смесь раздражения и сочувствия.

Он понимал порывы молодого человека, но не мог позволить, чтобы чьи-то горячие чувства поставили под удар не только Элиану, но и хрупкое равновесие в замке.

“Теперь главное, чтобы она не почувствовала себя загнанной в угол, — подумал он. — Нужно дать ей пространство, но не оставлять без защиты”.

Он развернулся и направился к двери — пора было выполнить обещание и поговорить с Элианой напрямую.

***

Элиана закончила вышивать и отложила салфетку в сторону. В комнате уже сгущались сумерки, и она поднялась, чтобы зажечь свечу. Пламя вспыхнуло, отбросив дрожащие тени на стены. Девушка подошла к окну и выглянула наружу. В саду всё было тихо, только лёгкий ветерок шевелил листья деревьев. Она задумалась о словах Гилберта, о его искреннем желании помочь.

Сердце сжималось от мысли, что она причинила ему боль своим отказом. Но она знала, что поступила правильно. Семья, верность, ответственность — эти ценности были для неё не пустым звуком. Раздался стук в дверь. Элиана вздрогнула так сильно, что едва не выронила подсвечник. Руки задрожали, свеча закачалась, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени.

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и с трудом выдавила:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился лорд Виктор. Он выглядел серьёзным, но в глазах читалась какая-то новая, непривычная мягкость.

— Элиана, — произнёс он, — можно войти?

Девушка невольно отступила на шаг, прижимая руку к груди. В памяти вспыхнули воспоминания о той ночи — его сильные руки, властный голос, боль и стыд. Она сглотнула, стараясь не выдать охватившего её страха.

— Конечно, милорд, — она слегка поклонилась и отошла от окна, стараясь держаться как можно дальше от него. — Чем могу помочь?

Виктор вошёл в комнату и остановился у стола. Его взгляд на мгновение задержался на незаконченной вышивке, затем вернулся к лицу девушки. Он заметил её дрожь, её напряжённую позу, взгляд, который то и дело скользил к двери.

— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он тише, чем обычно. — Не как лорд со служанкой, а просто… как человек с человеком.

Элиана сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Боль помогла ей сосредоточиться, не дать панике полностью захватить разум.

— Да, милорд? — её голос прозвучал едва слышно.

— Мне стало известно, что ты общаешься с Гилбертом, деревенским кузнецом, — продолжил Виктор. — Он приходил ко мне сегодня.

Девушка почувствовала, как кровь отхлынула от лица. В висках застучало, колени задрожали. Она невольно сделала ещё шаг назад, пока не упёрлась спиной в холодную каменную стену.