Чтение онлайн

Маргарет, заметив её смятение, подошла ближе и тихо шепнула:

— Не слушай их, дитя. Эти дамы только и умеют, что клеветать. Их слова — как осенний ветер: шумны, но пусты.

Но Элиана всё равно ощущала на себе взгляды — колючие, насмешливые, любопытные. Когда она проходила мимо группы гостей, разговоры на мгновение смолкали, а затем возобновлялись с новой силой. Кто-то демонстративно отодвигался, кто-то шептал что-то на ухо соседу, бросая на неё косые взгляды. В груди всё сжалось.

Раньше она чувствовала себя невидимой — теперь же стала объектом всеобщего внимания, и это внимание было отравлено ядом слухов. Элиана крепче сжала стебли цветов в вазе, стараясь унять дрожь в руках.

“Пусть говорят что хотят, — мысленно твердила она. — Это не изменит того, кто я есть”.

Но когда она подняла глаза, то встретилась взглядом с Изабеллой. Та улыбнулась — холодно, победно, — и что-то шепнула на ухо графине. Обе женщины рассмеялись. Элиана опустила глаза и поспешила прочь, стараясь не замечать, как шепотки и смешки следуют за ней, словно тени. В кармане платья по-прежнему лежали засушенные цветы.

Она сжала их в кулаке — единственное, что пока оставалось её собственным, неподвластным чужим словам и суждениям.

***

Позже, в галерее, украшенной портретами предков Виктора, Изабелла всё же сумела поймать его одного. Она подошла бесшумно, шурша тяжёлой парчой платья, и остановилась в шаге от него.

— Виктор, — её голос звучал сладко, но в нём звенела сталь. — Ты действительно не видишь, что происходит?

Виктор, рассматривавший старинный доспех, обернулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло раздражение.

— О чём ты, Изабелла? — холодно спросил он.

Она сделала шаг ближе, понизила голос, хотя в галерее, кроме них, никого не было:

— О ней. О твоей крестьянке. Неужели ты всерьёз думаешь, что она тебя любит? Она просто хочет использовать тебя, чтобы выбраться из грязи, занять место рядом с лордом. Ты для неё — лестница, не более.

Виктор слегка прищурился. Он сложил руки на груди, всем видом показывая, что не намерен поддаваться на провокации.

— Ты так много знаешь о её чувствах? — в его тоне сквозила ирония. — Или это просто зависть говорит в тебе?

Изабелла вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её губы изогнулись в горькой улыбке.

— Зависть? Нет, Виктор. Я беспокоюсь о тебе. Помнишь, как она смотрела на тебя вчера за ужином? В её глазах не было любви — только расчёт. Она играет тобой, а ты слишком ослеплён, чтобы это заметить.

Он отвернулся к окну, за которым раскинулся парк. Солнечный луч упал на его профиль, подчеркнув мягкую линию челюсти.

— Ты ошибаешься, — произнёс он глухо. — И слишком много себе позволяешь.

— Но подумай сам! — Изабелла не сдавалась. Она коснулась его рукава, пытаясь привлечь внимание. — Она из деревни, она не знает наших правил, наших традиций. Что будет, когда она получит то, что хочет? Бросит тебя, как только появится возможность. Или ещё хуже — втянет в какой-нибудь скандал, который запятнает твоё имя.

Виктор резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнула сталь:

— Хватит, Изабелла. Я сам разберусь, кому доверять. Твои домыслы не имеют ничего общего с реальностью.

Она отдёрнула руку, но не отступила:

— Ты пожалеешь об этом, Виктор. Когда она разобьёт тебе сердце, вспомни мои слова.

Лорд сделал шаг вперёд, нависая над ней:

— Если я и пожалею о чём-то, то лишь о том, что потратил время на этот разговор. Больше не поднимай эту тему. И не смей оскорблять Элиану в моём присутствии.

Изабелла побледнела. На мгновение в её глазах мелькнула настоящая боль, но она тут же сменилась холодной яростью.

— Как пожелаешь, — процедила она сквозь зубы. — Но когда всё рухнет, не говори, что я не предупреждала.

Развернувшись, она стремительно направилась к выходу, шурша юбками. Её спина была прямой, как струна, а шаги — резкими и чёткими. Виктор проводил её взглядом, затем снова повернулся к окну. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение. В голове крутились слова Изабеллы, но перед глазами стояло другое — лицо Элианы, когда он разорвал письмо, а потом снова овладел ею. Её глаза, полные боли и сдерживаемых слёз.

“Она не такая”, — мысленно повторил он.

Но тень сомнения, брошенная Изабеллой, всё же зацепилась где-то внутри, как колючка, которую не так просто выдернуть.

Он отошёл от окна и направился вглубь галереи. Мимо портретов предков, чьи строгие лица, казалось, осуждающе смотрели на него. Виктор замедлил шаг у изображения своего деда — того самого, кто учил его никогда не поддаваться эмоциям и всегда ставить интересы рода выше личных желаний.

“Что бы ты сказал сейчас, дед? — подумал Виктор, вглядываясь в суровое лицо на полотне.

Но ответа не последовало. Только тишина старинной галереи и далёкие голоса гостей, доносившиеся снизу, напоминали, что жизнь идёт дальше — со всеми её интригами, страхами и надеждами.

***

Тем временем Элиана, укрывшись в небольшой нише у лестницы, пыталась прийти в себя. Она прислонилась к прохладной каменной стене, глубоко вдыхая, чтобы унять дрожь. Пальцы всё ещё сжимали стебли цветов в вазе — она так и не успела поставить их на место. Рядом послышались лёгкие шаги. Элиана подняла глаза и увидела Маргарет, которая подошла к ней с заботливой улыбкой.

— Всё хорошо, дитя? — тихо спросила пожилая женщина, коснувшись её плеча.

Элиана кивнула, но её губы дрожали.

— Они… они говорят обо мне ужасные вещи. Будто я какая-то хищница, которая охотится на лорда Виктора. Но это неправда! Я даже не знаю, чего он от меня хочет…

Маргарет вздохнула и поправила выбившуюся прядь волос Элианы.

— Знаю, милая. Знаю, что это не так. Ты — добрая душа, и сердце у тебя чистое. А эти дамы… Они просто не могут смириться с тем, что Виктор обратил внимание не на одну из них.

— Но почему именно я? — прошептала Элиана. — Я не просила об этом. Я просто хочу вернуться домой…