Чтение онлайн

Рита и Колби попытались протестовать, но Мэрроу был непреклонен.

Довольные собой и успехом своего предприятия, Колби и Рита вскоре ушли и стали ждать полковника в карете.

— Если бы вы служили в моем полку, я бы вас расстрелял.

Колби и Рита подпрыгнули.

— Вы обе такие же офицеры, как мои охотничьи собаки. — Это был Нэвил, а за ним стоял удрученный Шеррод Мэрроу.

— Как ты догадался? — Рита вскинула руки, огорченная тем, что их раскрыли.

— От вас исходит такой аромат, и к тому же вы были с Шерродом, так что я едва сдерживался, чтобы не смотреть на ваш столик.

— Мы ничего не сделали, — вмешалась Колби. — Нам было скучно, и мы решили поразвлечься, только и всего.

— Я уже много лет знаю это кафе, и мне показалось, что это чудесный способ как-то развеять Колби.

— Я не верю ни одному вашему слову, — мрачно произнес Нэвил. — Это очень опасная затея, вы представляете для нас угрозу.

— Возможно, если вы расскажете нам, в чем дело, мы вполне удовлетворимся, — дерзко сказала Колби.

Рита поддержала ее, и Нэвил решил рассказать им и полковнику Мэрроу в качестве заинтересованного зрителя достаточно для того, чтобы утолить их любопытство.

— Собранные нами свидетельства позволили мне и Андрэ убедить его друзей в том, что над королевской семьей нависла угроза со стороны нескольких группировок, — сказал он сердито. — А мы стараемся организовать неофициальную охрану членов семьи.

— Как чудесно! — воскликнула Рита.

— Почему мы не можем вам помочь? — возбужденно спросила Колби. — Никто не заподозрит двух женщин, таких, как мы.

Нэвил призвал Мэрроу помочь образумить подруг, но тот поддержал их.

— Возможно, они правы, старина.

— Я поговорю с Андрэ, — буркнул Браунинг.

— Когда вы начнете? — спросила Колой.

— Сегодня вечером мы намереваемся отправиться в оперу, есть сведения, что де Берри будут там. Можно не сомневаться, потому что Вирджини Орейль, одна из бывших любовниц Шарля, должна танцевать в балете «Желания Гамачео», — усмехнулся Нэвил, — Шарль очень верный любовник, а Мари-Каролин весьма терпима к его похождениям.

— Значит, сегодня вечером мы идем в оперу! — объявила Рита.

Густой туман, пропитавший Париж, холодом и сыростью встретил компанию Барро, когда они вышли из дома. Атмосфера в карете мало отличалась от той, что была снаружи. Колби и Рита, кутаясь в меха, пытались завязать хоть какой-нибудь разговор, но мужчины оставались мрачными и молчаливыми.

— Вы похожи на статуи, — упрекнула их Рита. — Ничего сегодня не случится. Вокруг слишком много людей. Позвольте нам насладиться оперой.

Колби тоже склонялась к этой мысли, но зная, что оба взяли с собой оружие и при малейшей провокации были готовы пустить его в ход, не могла оставаться такой же беспечной, как Рита.

Подавленность Андрэ была особенно заметна.

— Это проблема французов, а не твоя, Нэвил. — Очевидно, Андрэ продолжал старый спор, с которым Браунинг уже давно пытался покончить. — Если что-то произойдет и выяснится, что ты здесь по делам департамента иностранных дел, это может быть истолковано так, будто английское правительство вмешивается во внутренние дела Франции.

— Ты слишком беспокоишься, — сказал Нэвил. — Только Шеррод и вы трое знаете, почему я здесь. Я всегда могу сказать, что действую независимо.

Колби снова почувствовала тяжесть на сердце. Если признаки, которые она недавно заметила, не обманывали ее, она уже носила ребенка. Колби скрывала это и собиралась скрывать и дальше, сколько будет возможно. У нее в голове складывался план, требовавший предельного внимания.

По улицам Ришелье и Рамо в семь тридцать карета подъехала к оперному театру.

— Нэвил, пожалуйста, проводи дам. Я буду ждать у входа в королевскую ложу, — сказал Андрэ и исчез. Браунинг хотел пойти туда сам, но вынужден был подчиниться.

Колби не могла сдержать восторга, впервые оказавшись в опере. Она любила музыку, и ее вполне сносно научила играть на фортепьяно индианка. Обладая прелестным непоставленным контральто, Колби пела и играла для собственного удовольствия. За исключением Мэтью, который мог сидеть и слушать ее часами, все прочие Мэннеринги были совершенно равнодушны к музыке.

Внимание Нэвила было сосредоточено на Андрэ, и он поспешно провел женщин в зал. Колби потрясло открывшееся перед ней великолепие, напоминавшее ожившую волшебную сказку.

Огромный оперный театр был залит светом такого количества свечей, какого Колби никогда прежде не видела. Крещендо звуков, музыканты, готовящиеся к представлению, и блистательная публика, приветствовавшая их, усиливали впечатление. На различных приемах она и Нэвил познакомились со множеством людей, которые теперь здоровались с ними. Мужчины низко склонялись к ее руке. Женщины бросали завистливые взгляды на ее черное элегантное платье с вызывающе глубоким вырезом, открывавшим округлые плечи и белоснежную шею. Это было одно из тех шести платьев, которые она в большой спешке была вынуждена согласиться сшить у портнихи Риты и у других кутюрье, заплатив за работу бешеную цену.

— Я же говорила тебе, что твое платье будет иметь успех, — гордо заметила Рита.

— Ты превращаешь меня в ветреную транжиру, — жалобно простонала Колби. — Я не смогу носить парижские туалеты у себя в деревне.

— Твой муж очень богат и имеет положение, требующее поддерживать определенный стиль, — возразила подруга. — Не надо делать из брака поле битвы.

Колби была поражена. Ей и в голову не приходило, что Риту заботит что-то кроме своих собственных дел. Она посмотрела на Нэвила в окружении самых красивых женщин Парижа, и у нее похолодело в груди. Приветлив, любезен, галантен, он сплошь состоял из улыбок и комплиментов. Однако, если он и замечал, во что она была одета вечерами, когда их на славу угощали на приемах один блистательнее другого, он не подавал вида. Казалось, прошло много времени с тех пор, как они последний раз смотрели друг другу в глаза. «Нет, этого не будет! — сказала Колби сама себе, сосредоточиваясь на причине, по которой они оказались в опере. — Я не могу позволить себе ревновать».

Они наконец добрались до ложи Барро, и взгляд Колби устремился на поиски герцога и герцогини де Берри.

Королевская ложа вмещала всего несколько человек, но Колби могла представить себе, где сядет Мари-Каролин. Три светло-голубых ширмы из тафты загораживали ложу от рампы. Три кресла, обитые голубым утрехтским бархатом, пустовали в ожидании.

Двое мужчин и женщина заглянули, чтобы поговорить с Ритой, и Нэвил воспользовался этим обстоятельством, чтобы извиниться и присоединиться к Андрэ. Он нашел его стоящим в тени напротив часового, охранявшего отдельный вход в королевскую ложу, тогда как директор оперного театра вышагивал взад-вперед поблизости.