Чтение онлайн

Тэль же отшатнулся, словно ожегшись. Его бешеный взгляд вызвал у меня ужас. А потом со скоростью ветра уже не Тэль, а демон вылетел из комнаты, оставив меня одну в растерянности.

А через мгновение я услышала, как в соседнюю комнату кто-то вошел.

– Господин, вы звали? – Через незапертую дверь послышался угодливый вопрос.

Серник. Его голос я никогда не спутаюни с чьим другим. Я невольно отступила подальше от двери.

– Итак, Серник, выполнил ли ты мои указания? – Раздался голос Тениеля. Спокойный тон, ровные интонации, но что-то в нём заставило меня прислушаться к разговору.

Серник замялся.

– Да, господин.

– Ты ведь выбрал самый лучший букет, не так ли, Серник? – Вкрадчивый голос демона, казалось, играл со страхом слуги как кошка с мышью.

– Д-да, хозяин, самый лучший, - запинаясь, пролепетал Серник. – Самый лучший.

– И что же это были за цветы? Розы или гортензии?
–

Серник долго молчал, прежде чем решился ответить.

– Розы…

– И ты поставил букет в изголовье. – Заключил безмятежно демон, но чуткий слушатель уловил бы в его вопросе напряжение и едва сдерживаемое бешенство. Похоже, кроме меня, изменение в настроении Тениэля заметил и его слуга.

– Да, хозяин, я сделал всё так, как вы и велели, - стал он оправдываться скороговоркой, - я не виноват в том, что ваша женщина не любит розы…

– И, конечно же, - прервал его демон, - в твоей голове ни разу не промелькнула мысль, а не взять ли в руки подушку и применить её к кому-нибудь. По причине недовольства букетом, не так ли?

Даже из соседней комнаты я слышала, как в голосе Тениэля стремительно нарастала тьма, клубясь облаком ослепляющей ярости. Я буквально чувствовала, как размазалось по полу скрюченное в рабском поклоне тело Серника. О, да, пожалуй, и я бы согнулась в три погибели, придавленная сокрушительной силой демонического голоса, если бы не моя защита, позволившая мне остаться на ногах, а не рухнуть на колени.

– Ты! Посмел! Поднять! Руку! На моё! – Раздался громовой голос демона. Сила, сквозившая в его словах, сокрушала разум и рассудок. Ужас обуял меня, даже будучи в соседней комнате. А что же говорить о Сернике? Я думаю, что он всё понял. Возмездия не избежать.

– Хозяин, прошу…выслушайте… - жалкие мольбы потонули в зверином рёве.

На негнущихся ногах я отошла к окну. От дикого крика, раздавшегося из соседней комнаты, меня пробил озноб. Вцепившись в открытую оконную створку, я жадно вдыхала, пытаясь унять зашкаливающее сердцебиение.

Старик все кричал и кричал, видимо, испытывая нечеловеческие мучения. Крики боли прорывались даже через закрытые руками уши. Казалось, эти звуки длились вечно.

От отвращения меня начало подташнивать. Я не знала и не хотела знать, что происходило за закрытой дверью.

Наконец, звуки стихли, и я ощутила на своих плечах руки Тэля, потянувшие меня к себе. Прижавшись к нему, я расплакалась. Нет, мне ничуть не было жаль Серника. Это прорвалось наружу нервное напряжение.

– Забудь о случившемся. Он больше не причинит тебе зла.

Чувствуя, как крепкие руки прижимают мое трепещущее тело к стальной груди, я начала плакать еще сильнее. Тениэль же обнял меня, сначала неловко, словно не зная, как реагировать на плач, а потом вдруг с силой прижал к себе.

От него пахло ветром и морем. Клубок чувств, перепутавшись, раздирал меня на части.

Тэль целовал мои волосы, а я млела от тепла его рук, дрожала от теплого дыхания, опалявшего шею и плечи. Я размечталась, чтобы это мгновение остановилось, и мы бы стояли вот так, крепко обнявшись, всегда.

Мы молчали. Я боялась что-либо спрашивать, а Тениэль не спешил со мной заговорить.

– Ты голодна? – Сквозь туман неги услышала я его голос.

– Нет…– И тут же желудок протестующе заурчал.
– Не знаю.

Он отодвинул меня и заглянул в глаза:

– Что ты предпочитаешь?

Мне хотелось сказать «тебя!», но я не рискнула, пожав плечами и показывая, что мне всё равно.

– Оденься, пока я найду что-нибудь съедобное, а то не могу спокойно смотреть на тебя в этой рубашке.

Я проглотила что-то, даже не ощущая вкуса, просто для того, чтобы не свалиться в голодный обморок, и отодвинула почти полную тарелку.

– Тебе не понравилось?

– В меня столько не влезет.

– Но ты же почти не притронулась к пище.

– Я потом доем.

Он протянул бокал с вином, который я с благодарностью приняла.

Ничего вкуснее мне не доводилось пробовать. Напиток был терпким, в меру сладким и легким.

В то время как я медленно потягивала янтарный напиток, Тениэль подхватил прядь моих волос и пропустил светлый локон между пальцами. Все казалось таким знакомым, словно мы вернулись на несколько лет назад, только вот глаза теперь у него были другие, что не давало мне забыться.

Тэль накрутил прядь волос на палец, а потом игриво потянул на себя.

– Ой! Я сейчас вино разолью.

Тогда он отпустил мои волосы, продолжая наблюдать за мной. А я, в свою очередь, смотрела на него и вспоминала прежнего Тениэля. Сейчас он был так близок к тому, кем был когда-то. На глаза навернулись слезы.

– Что случилось, моя леди?

Я чуть не поперхнулась. Уже больше трех лет меня никто так не называл.

– Все хорошо.

– И поэтому ты плачешь?

– Я не плачу.

Он провел пальцем в уголке моего глаза, а затем продемонстрировал мокрый палец.

– Ты сейчас так похож на себя прежнего, что я немного теряюсь, не зная, что и думать, - пояснила я, смущаясь, словно он поймал меня с поличным.

– А ты не думай, у нас на это нет времени.

– Что ты имеешь в виду?

– Не сейчас.

Он потянулся к моей руке, сжимающей бокал, накрывая её своей ладонью. Сильные пальцы обхватили мои, вызывая дрожь в теле и заставляя забывать обо всём на свете. Я заворожено наблюдала, как он, управляя моей рукой, пригубил вино, а затем, высвободив бокал из вмиг ослабевшей руки, отставил его в сторону.

Поцелуй был сродни вину, такой же легкий и дурманящий. Его губы ласкали мои, едва касаясь, медленно, томительно и нежно.

Мне стало мало этой ласки, но Тениэль не спешил. Его губы продвинулись вниз по моей шее, затем сместились к груди, и все также, едва касаясь, стали покрывать поцелуями сквозь шелк рубашки.

Мягко, но настойчиво Тениэль уложил меня на спину, а сам устроился рядом.

Это был новый и завораживающий опыт. Мы впервые никуда не торопились, исследуя и пробуя друг друга на вкус. На мне не осталось места, где бы ни прошелся его язык.