Чтение онлайн

Никаких окон. Никаких дополнительных выходов. Просто еще одно красивое место заключения.

Гардеробная, соединенная с ней, содержит одежду, от которой мои щеки горят — шелка и атлас насыщенных тонов драгоценных камней, всё скроено так, чтобы показывать, а не скрывать. Ткани скользят сквозь пальцы, как вода, тоньше всего, что я когда-либо носила, определенно тоньше практичного хлопка и шерсти, из которых состоял мой гардероб в Эштон-Ридж. Я бросаю их, словно обожглась. Я не буду их разодетой куклой, их омегой-питомцем, наряженным для удовольствия альфы.

Час систематического исследования не дает ничего полезного. Ни потайных ходов, ни слабых мест в стенах, ни пропущенных выходов. Лишь роскошь, созданная для комфортного содержания омеги, пока она служит своей цели как племенной скот для драконов.

Эта мысль вызывает новую волну тошноты, настолько сильную, что я опускаюсь в одно из мягких кресел, опустив голову между коленями и осторожно дыша ртом. Двойная доза подавителей, которую я приняла, сильно бьет по организму, их эффект усиливается стрессом и большой высотой. Зрение расплывается по краям, черные пятна танцуют перед глазами, если я двигаюсь слишком быстро.

Стук в дверь прерывает мои страдания. Прежде чем я успеваю ответить, она открывается, пропуская Элару, пожилую женщину, назначенную моей помощницей. Она несет поднос с накрытыми блюдами, от которых поднимается пар, когда она ставит их на маленький обеденный стол.

— Тебе нужно поесть, — говорит она тоном, делающим это скорее приказом, чем предложением. — Процесс очистки требует сил.

— Я не голодна. — Слова звучат капризно даже для моих ушей, но от мысли о еде желудок переворачивается.

— И всё же. — Она ловкими движениями открывает блюда, обнаруживая простую еду: наваристое рагу с кусками мяса и овощами, свежий хлеб, всё еще парящий после печи, горшочек с медом. Рядом стоит каменная чашка с чем-то, похожим на чай, но травяной запах, достигающий моего носа, незнаком и отдает лекарством.

— Очищающие травы, — объясняет она, проследив за моим взглядом. — Лучше принимать с едой, чтобы минимизировать расстройство желудка.

Я настороженно смотрю на чашку.

— А если я откажусь?

Вопрос повисает между нами, раскрывая о моем отчаянии гораздо больше, чем я намеревалась. Выражение лица Элары на мгновение смягчается — первая трещина в её профессиональной нейтральности.

— Тогда их введут менее приятными способами, — тихо говорит она. — Командор приказал очистить твою систему за три дня. Так или иначе, это произойдет.

Конечно. Мой выбор на самом деле вовсе не выбор — лишь иллюзия свободы действий в рамках параметров, уже определенных моим тюремщиком. Выпить травы добровольно или позволить влить их в горло силой, возможно, буквально. Результат останется тем же.

— Почему вы помогаете ему? — спрашиваю я, не в силах убрать горечь из голоса. — Вы человек. Как вы можете участвовать в этом?

Рука Элары неосознанно тянется к шее, где я впервые замечаю выцветший шрам от укуса присвоения, метку, почти посеребренную временем.

— Я была присвоена семнадцать лет назад, — говорит она, опустив глаза. — Другим лордом-драконом, не командором Эмберскейлом. Когда я не смогла зачать после трех лет, он отправил меня в прислугу, а не в центры разведения. — В её голосе нет обиды, только смиренное принятие своей судьбы. — Дом Командора… предпочтительнее большинства альтернатив.

Её слова бьют сильнее, чем она, вероятно, хотела. Она предлагает мне перспективу: есть судьбы хуже, чем быть присвоенной Кайриксом Эмберскейлом. В мире после Завоевания это считается извращенной формой удачи.

— Командор ценит твою чистоту, — продолжает она, занимаясь расстановкой приборов, которыми я не собираюсь пользоваться. — Он особенно доволен, что нашел омегу, избежавшую контакта с монстрами. Это делает твою окончательную капитуляцию более… удовлетворяющей для них.

Я сглатываю желчь.

— Я не сдамся.

Губы Элары сжимаются в тонкую линию, не совсем несогласие, но близко к тому.

— Тебе нужно поесть, — повторяет она, полностью игнорируя мое заявление. — И выпить травы. Процесс проходит легче, если делать это добровольно.

Ладно. Если я собираюсь бежать, мне нужны силы. Мне нужна ясность. Мне нужно понять это место, его распорядок, его слабые места.

— Расскажите мне о крепости, — требую я, меняя тактику и неохотно придвигая поднос ближе. — Сколько охраны? Сколько выходов? Какой здесь режим?

Вспышка чего-то — веселья? жалости? — пересекает её лицо.

— Пик Дрейка вмещает около пятидесяти драконов в любое время, плюс человеческий персонал. Личная гвардия Командора насчитывает двенадцать, все обучены бою и преданны до смерти. Существует семь основных входов, для доступа ко всем требуется полет, плюс пути снабжения, которые требуют альпинистского снаряжения и специальных знаний о структуре горы. — Она делает паузу, давая информации уложиться. — Это не тюрьма, из которой ты можешь сбежать, Клара. Это крепость, созданная существами, которые могут буквально изменять форму камня огнем и когтями.

Её откровенность почти освежает. Никакого ложного утешения, никаких банальностей. Лишь суровая реальность моего положения.

— У человеческого персонала должны быть способы перемещаться, — настаиваю я, откусывая маленький кусочек хлеба, чтобы выглядеть сговорчивой. — Служебные туннели, лестницы…

— Все под наблюдением, — обрывает она меня. — И не ведут никуда, кроме как еще глубже в гору или к отвесным обрывам снаружи. — Она вздыхает, и в ее голосе появляется что-то похожее на искреннее сочувствие. — Я понимаю твое отчаяние. Я тоже его чувствовала когда-то. Но гора практически неприступна, пути доступа требуют полета или альпинистских навыков за гранью человеческих возможностей. Даже если бы тебе каким-то образом удалось покинуть эту комнату, ты не нашла бы пути к свободе.

Я все равно забрасываю ее вопросами — о смене караула, о планировке крепости, о распорядке дня Кайрикса. Она отвечает на некоторые, уклоняется от других, но возникающая картина подтверждает мои худшие опасения. Это место было спроектировано стратегическим военным умом специально, чтобы быть неприступным для человеческих сил. Мои шансы на побег фактически равны нулю.

— Вам нужно что-нибудь еще? — спрашивает она, когда я наконец замолкаю, побежденная невозможной математикой моего положения.