Чтение онлайн

Я хочу поспорить, настоять, что ничто не изменит моей ненависти к нему или к тому, что он олицетворяет. Но истощение наваливается на меня вслед за удовлетворением течки, утягивая к беспамятству, несмотря на мою решимость оставаться настороже, сохранить хоть какое-то подобие контроля.

Последнее, что я фиксирую перед тем, как сон забирает меня — странная нежность его руки, гладящей мои волосы, неожиданная забота в том, как он устраивает мои конечности поудобнее у своего массивного тела. Противоречие — жестокое присвоение, за которым следует нежное внимание — сбивает с толку мой одурманенный жаром мозг, создавая когнитивный диссонанс, который я слишком измотана, чтобы обработать.

Пока сознание ускользает, одна ужасная истина следует за мной во тьму: мое тело полностью сдалось эволюционным императивам, с которыми я не могу бороться. Присвоение завершено. Я теперь его, самым фундаментальным образом из возможных.

И какая-то предательская часть меня, погребенная под слоями сопротивления и праведного гнева, шепчет, что, возможно, это не тот конец, которого я боялась, а начало, которое я никогда не позволяла себе представить.

Я заглушаю этот шепот остатками сил, цепляясь за непокорность, даже когда согретый драконом сон забирает меня окончательно.

Глава 9

Туман течки

Время расплывается в жаре.

Я просыпаюсь от солнечного света, льющегося через балкон. Утро, но какое? Первое после присвоения? Второе? Мои мысли дрейфуют в тумане гормонов и эндорфинов, не в силах ухватиться за что-то твердое.

Ясны лишь физические ощущения — чувствительность между бедрами, затяжная наполненность после часов использования, засохшие следы множественных присвоений на коже. Я должна чувствовать отвращение. Гнев. Что-то за пределами этой странной оторванности от реальности.

Вместо этого мое мятежное тело гудит от удовлетворения, в то время как разум пытается собрать себя по кусочкам.

Место рядом со мной пусто, хотя простыни всё еще излучают неестественное тепло Кайрикса. Маленькие милости. По крайней мере, у меня есть мгновения, чтобы собраться, прежде чем накроет следующая волна, прежде чем он вернется, чтобы снова заявить свои права.

Я пытаюсь сесть и мгновенно жалею об этом. Каждая мышца протестует, непривычная к требованиям присвоения. Мои интимные ткани ощущаются одновременно болезненными и гиперчувствительными — постоянное напоминание о невозможной анатомии, которая владела мной. Которая овладеет мной снова. И снова. Пока моя течка наконец не выгорит.

Воды. Мне нужна вода. Горло саднит — от крика? От мольбы? Воспоминание растворяется в дымке, и я не уверена, что хочу, чтобы она рассеялась.

Словно призванная моей мыслью, появляется Элара с подносом — вода, бульон и таблетки, на которые я смотрю с подозрением.

— Просто добавки, — объясняет она, ставя поднос рядом со мной. — Течка истощает организм быстрее болезни. Тебе нужно восстановиться.

Я глотаю таблетки без возражений, затем осушаю воду жадными глотками. Прохладная жидкость успокаивает пересохшее горло, как спасение.

— Сколько? — спрашиваю я; мой голос — лишь рваная тень себя самого.

— Ты в полной течке уже почти двадцать четыре часа, — отвечает она; её движения не выдают никаких мыслей о моем положении. — Командор ожидает, что это продлится еще два-три дня, учитывая интенсивность.

Еще два-три дня. Эта мысль должна приводить меня в ужас. Вместо этого мои первобытные инстинкты омеги почти мурлычут от предвкушения, в то время как сознательный разум отшатывается. От этого противоречия у меня идет кругом голова.

— Где он? — Я пытаюсь звучать нейтрально, будто спрашиваю о погоде, а не о своем похитителе.

— Территориальные дела, — говорит Элара, с деловитой эффективностью собирая испачканное белье. — Он вернется, когда закончит. А пока тебе следует отдохнуть, пока можешь.

Отдохнуть. Словно сон может волшебным образом восстановить то, что я потеряла — контроль, автономию, личность, которую я строила десятилетием тщательного обмана. Всё содрано вместе с моими химическими барьерами, оставив лишь природу омеги, которую я отрицала так долго.

Элара уходит, и я проваливаюсь в беспокойный сон, чтобы резко проснуться, когда очередная волна жара накрывает меня без предупреждения. Она начинается как искра у основания позвоночника, которая быстро разгорается в адское пламя, пожирая рациональные мысли с пугающей скоростью.

Моя спина выгибается над кроватью, ища контакта, которого нет. Мой пустой канал болезненно сжимается, выделяя влагу в отчаянной подготовке к присвоению, которого не происходит. Нужда разрывает меня острыми когтями, кромсая связные мысли.

Где он? Вопрос всплывает в моем затуманенном течкой разуме с постыдной настойчивостью. Мне нужно… мне нужно…

Словно призванная мыслью — или, что вероятнее, концентрированными феромонами омеги, теперь заполняющими комнату — дверь распахивается с внезапной силой. Кайрикс заполняет собой проем, его массивный силуэт очерчен светом из коридора. Его ноздри раздуваются, когда он глубоко вдыхает, золотые глаза мгновенно сужаются в хищные щели.

— Уже в отчаянии по мне, маленькая омега? — Его голос эхом разносится в пространстве между нами, глубже обычного, огрубевший от гона, который запускает мой запах. — А меня не было всего несколько часов.

— Иди к черту, — выдавливаю я, хотя словам не хватает убедительности, когда я извиваюсь на кровати, а кожа пылает от нужды, которую я не могу скрыть.

Его смех — темный и всезнающий — посылает непрошеную дрожь по позвоночнику.

— После тебя, — парирует он, сбрасывая одежду на ходу и приближаясь с хищным намерением.

То, что следует дальше, уничтожает все мысли. Он мгновенно оказывается на мне, переворачивая на живот с рыком, который отдается в моих костях. Его чешуйчатые руки хватают мои бедра, поднимая меня на колени, пока он устраивается сзади.

— Покажи, — командует он голосом, едва узнаваемым из-за хрипоты гона. — Покажи мне, как омега предлагает себя своему альфе.

Я должна отказаться. Должна бороться. Вместо этого мое предательское тело реагирует немедленно — спина прогибается, бедра подаются назад, ноги раздвигаются в идеальной позе омеги. Влага течет по внутренней стороне бедер, тело жадно готовится к тому, что будет дальше.

— Посмотри на себя, — бормочет он; один коготь прочерчивает изгиб моего позвоночника, оставляя за собой дорожку мурашек. — Уже так готова для меня. Так жаждешь.