Чтение онлайн

— Биология — это не согласие, — огрызаюсь я; аргумент звучит пусто даже для меня после моего энтузиазма.

Кайрикс наклоняет голову, изучая меня своими нервирующими золотыми глазами.

— Верно, — признает он, снова удивляя меня. — Но это реальность. Твоя природа омеги — такая же часть тебя, как и твой разум, Клара. Борьба с этой связью лишь продлевает твой период адаптации.

— Так вот как это называется? «Период адаптации»? Будто я обживаюсь в новой квартире, а не нахожусь в плену у существа, которое планирует использовать меня как инкубатор?

Мои слова намеренно колкие, выбранные, чтобы спровоцировать гнев, который оправдал бы мою ненависть. Вместо этого он вздыхает — удивительно человеческий звук для столь нечеловеческого существа.

— Твоя точка зрения понятна, учитывая твой ограниченный опыт общения с культурой драконов, — говорит он, поднимаясь с плавной грацией, от которой у меня перехватывает дыхание вопреки себе. — Но в этом присвоении есть нечто большее, чем твои человеческие истории о сопротивлении заставляют тебя верить.

Прежде чем я успеваю выдать подобающе едкий ответ, он направляется к двери.

— Я пришлю Элару с едой. Тебе нужно восстановить силы. — Он замирает, затем добавляет: — Когда почувствуешь, что готова, я кое-что тебе покажу.

Дверь мягко закрывается, оставляя меня наедине с моим замешательством и тем фактом, что он ведет себя совсем не так, как я ожидала. Где злорадство? Где альфа, заявляющий о своих правах? Где спесь, которую я приготовилась встретить упрямым вызовом?

Элара приходит вскоре с подносом, на котором еды больше, чем я могла бы съесть: яйца, фрукты, хлеб, еще теплый из печи, кофейник с запахом настоящего кофе, а не того суррогата, которым довольствуются в человеческих поселениях. Роскошь кажется неуместной — напоминание о том, что драконы копят лучшее во всех формах, не только золото.

— Командор советует после принять ванну, — говорит она нейтральным тоном. — Он подумал, ты оценишь… уединение… для этого.

Еще одно неожиданное проявление заботы. Я подозрительно смотрю на неё, ища подвох за этой кажущейся внимательностью.

— Почему он такой… предусмотрительный?

Выражение лица Элары ничего не выдает, но в глазах что-то мелькает — веселье или, возможно, жалость.

— Несмотря на то, что утверждает пропаганда сопротивления, присвоенные омеги здесь не узницы. Ты ценна. Редка. Особенно те, кто способен выносить потомство дракона.

Напоминание обдает меня холодом. Вот в чем всё дело, в конечном счете. Моя фертильность. Моя способность вырастить его отпрыска. Эта мысль тяжелым грузом ложится в желудке, отбивая аппетит.

— А если я не зачну? — спрашиваю я, не в силах сдержаться.

— Тогда он попробует снова во время твоей следующей течки, — просто говорит она. — Командор… терпелив. В отличие от некоторых.

Намек ясен — мне могло достаться кто-то похуже. Намного хуже. Слабое утешение.

Ванна помогает, по крайней мере физически. Горячая вода успокаивает ноющие мышцы и смывает остатки четырех дней, потраченных на удовлетворение драконьего гона. Я не тороплюсь, оттирая каждый дюйм кожи, будто могу смыть воспоминание о его прикосновениях вместе с физическими следами.

После я нахожу приготовленную одежду — не вызывающие шелка, которые я ожидала, а удобные вещи из тонких тканей. Легинсы, туника, даже практичные сапоги. Одежда для движения, а не для показа. Еще одно противоречие, над которым стоит поломать голову.

Когда я наконец выхожу из своих покоев — и когда это я начала называть их своими, а не тюрьмой? — я нахожу Кайрикса ждущим в коридоре. Его массивная фигура излучает тот неестественный жар, который когда-то казался невыносимым, но теперь воспринимается просто как часть его.

— Ты выглядишь лучше, — замечает он, отмечая румянец, вернувшийся к лицу после еды и отдыха.

— Я выгляжу как человек, которого четыре дня подряд усердно присваивали, — отрезаю я, отказываясь смягчать правду или выражения. Пусть видит, что я не послушный питомец, несмотря на покорность во время течки.

Его губы дергаются в чем-то похожем на усмешку.

— И это тоже, — признает он. — Идем. Я хочу тебе кое-что показать.

Любопытство борется с упрямым сопротивлением. Библиотекарь во мне — настоящая я, скрытая под биологией омеги и вынужденным подчинением — жаждет новой информации, нового понимания своего захватчика. Знание — это сила. Чем больше я знаю о нем и об этом месте, тем выше мои шансы на… на что? Побег кажется всё более маловероятным. Тогда на выживание.

Адаптация. Поиск способов сохранить свое «я» в плену.

— Хорошо, — соглашаюсь я, следуя за ним по коридорам, высеченным в живом камне. Их размеры рассчитаны на драконов, а не на людей. Все кажется слишком огромным, слишком величественным — постоянное напоминание о моей ничтожности в этой новой иерархии.

Мы проходим мимо других драконов, которые почтительно кивают Кайриксу, но рассматривают меня с явным любопытством. Я здесь в новинку — только что присвоенная омега, несущая на себе метку их командора. От их внимания у меня по коже ползут мурашки, но я вскидываю подбородок, отказываясь съеживаться. Пусть я присвоена, но я не сломлена.

Путь ведет всё глубже в гору, спускаясь на уровни, которых я раньше не видела. Воздух становится теплее, гуще, пропитывается чем-то, что я не могу сразу определить… бумага? Кожа? Старые книги?

Когда Кайрикс наконец останавливается перед массивной деревянной дверью, украшенной сложной резьбой в виде языков пламени, я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание от предвкушения. Он прикладывает ладонь к центру резьбы, и от нее расходится тепло — механизм распознает его тепловой отпечаток. Дверь распахивается, открывая…

Библиотеку. И не просто какую-то библиотеку, а такую, что могла бы соперничать с самыми престижными коллекциями времен до Завоевания, о которых я когда-либо слышала или читала. Стеллажи от пола до потолка заполнены книгами всех эпох: от древних томов в кожаных переплетах до современных изданий. Уголки для чтения с удобными креслами. Столы для исследований. Лестницы, чтобы дотянуться до верхних полок.

Я делаю шаг внутрь, на мгновение забывая обо всем — о плене, о присвоении, о неопределенности своего будущего — перед лицом этого неожиданного великолепия.

— У вас есть… книги, — говорю я, и благоговение в моем голосе выдает профессиональную страсть, несмотря на все попытки держаться отстраненно.

— Самая большая коллекция человеческой литературы времен до Завоевания в Драконьем Империуме, — подтверждает Кайрикс, наблюдая за моей реакцией с явным удовлетворением. — Мы не безмозглые разрушители, какими нас рисуют ваши истории сопротивления, Клара. Некоторые из нас ценят знания превыше всего.

Я прохожу вглубь помещения, благоговейно проводя пальцами по корешкам, которые узнаю по своей собственной, куда более скромной коллекции в Эштон-Ридж. Классика. Философия. Наука. История. Некоторые названия я слышала только шепотом — считалось, что они были утрачены в хаосе Завоевания.