Чтение онлайн

Впервые тело и разум не противоречили друг другу. Они пребывали в идеальном, пугающем согласии: я хотела его. Не из-за течки. Не из-за биологии. Просто потому что.

— Клара, — произнес он, и, да помогут мне боги, то, как мое имя провибрировало в его горле, вызвало мурашки по всей коже. Когда это произошло? Когда его голос превратился из звука, от которого леденел позвоночник, в нечто, заставляющее жар скапливаться внизу живота?

Я поднялась с места у камина, где делала вид, что читаю; книга была забыта, пока он приближался с той смертоносной текучестью, которая раньше ужасала меня, а теперь пробуждала совсем иное глубоко внутри. Его чешуя ловила отблески пламени, обсидиан мерцал янтарными искрами, отчего он казался изваянным из живого огня.

— Твой запах… — он глубоко вдохнул, его ноздри раздулись, — изменился сегодня.

— Изменился как? — мой голос прозвучал более хрипло, чем я планировала, выдавая предвкушение, которое я обычно скрывала.

Он ответил не словами, а действием. Его ладонь обхватила мое лицо с поразительной деликатностью, большой палец очертил нижнюю губу так, словно я была чем-то драгоценным, а не присвоенным. Когда он склонил свой рот к моему, я не подчинилась пассивно, как раньше, — я подалась навстречу, размыкая губы, и мой язык метнулся вперед, чтобы попробовать его первой.

Он на мгновение замер, искреннее удивление мелькнуло на его чешуйчатом лице. Затем в его груди зародился рык — нечто первобытное и довольное, что я скорее почувствовала, чем услышала. Его поцелуй из ожидаемого доминирования превратился в исследовательский, почти благоговейный, словно мое активное участие открыло между нами что-то новое.

На вкус он был как корица и дым с тем металлическим оттенком, который должен был казаться чужим, но стал странно родным. Его язык двигался против моего — горячее человеческого, слегка текстурированный, создающий ощущения, от которых электрические разряды пробегали по спине.

Мои руки, прежде приученные к пассивности, внезапно обрели собственную волю. Они поднялись, чтобы проследить резкий угол его челюсти, пальцы изучали переход от гладкой кожи к чешуйчатой текстуре. Обсидиановые пластины под моими касаниями ощущались теплыми и неожиданно живыми, едва заметно смещаясь, словно вода под порывом ветра.

— Ты прекрасен, — прошептала я ему в губы; слова вырвались раньше, чем рациональный разум успел подвергнуть их цензуре. И это была правда — когда это чужеродные черты, которые раньше казались мне кошмарными, превратились в нечто завораживающее? Четкие скулы, глаза с вертикальными зрачками, чешуя, отражающая свет невозможным образом — всё это слилось в нечто величественное, а не монструозное.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо; его зрачки расширились, почти поглотив золото черным цветом.

— Такие слова от моей неистовой маленькой библиотекарши, — пробормотал он голосом, резонирующим в моих костях. — Которая когда-то смотрела на меня с одной лишь ненавистью.

— Я всё еще иногда ненавижу тебя, — призналась я, потому что честность казалась необходимой здесь и сейчас, между нами. — Но я также… — я не смогла закончить мысль, мне не хватало слов для того сложного клубка эмоций, который он вызывал.

— Покажи мне, — бросил он вызов, и под доминированием в его голосе промелькнуло нечто уязвимое. — Покажи, что существует за пределами ненависти.

И я показала. Мои пальцы очертили узоры, украшающие его плечи, следуя по их завиткам вниз, туда, где они скрывались под одеждой. Я нетерпеливо потянула за ткань, желая — нуждаясь — увидеть больше, исследовать то, что раньше познавала лишь через призму страха или биологического императива.

Его смех согрел меня изнутри, пока он эффективными движениями сбрасывал одежду. Зрелище всё еще перехватывало дыхание: широкая грудь, чешуя, покрывающая плечи и позвоночник, оставляя торс ландшафтом из рельефных мышц, и парные ребристые стволы, уже выходящие из своего ложа между мощными бедрами.

— Твоя очередь, — сказал он, и его когтистые руки потянулись к моей ночной сорочке. — Дай мне увидеть то, что принадлежит мне.

Собственнические слова должны были разозлить меня. Вместо этого они вызвали новый прилив жара в нутре; влага, собравшаяся между бедер в ответ, не имела никакого отношения к омежьей биологии — это было подлинное желание.

Он обнажил меня, как некое сокровище, уделяя каждому открывшемуся дюйму благоговейное внимание. Его рот следовал за его руками, прокладывая огненный след по моей шее, вдоль ключиц, между грудей. Когда его язык — более горячий, чем человеческий, и чуть более шершавый — обвел один сосок, я выгнулась вверх с придыханием, совершенно не похожим на мои прежние неохотные реакции.

— Чувствительная, — заметил он, и его голос задрожал от довольного удовлетворения. — Еще более чувствительная теперь, когда внутри тебя развиваются близнецы. Твое тело готовится к ним.

Напоминание о моей беременности должно было погасить пламя, разгорающееся внутри. Вместо этого оно почему-то усилило его — знание того, что он изменил меня, пометил, наполнил жизнью, которая принадлежит и ему, и мне, создавало извращенную интимность, которую невозможно было отрицать.

— Тебе это нравится? — спросил он, и его золотые глаза следили за моими реакциями, пока рот продолжал свой разрушительный путь вниз по моему телу. — Знать, что твоя грудь будет вырабатывать пищу для нашего потомства? Что твое тело трансформируется, чтобы поддерживать наш род?

— Да, — призналась я, потому что отрицание казалось бессмысленным, когда физический ответ был столь очевиден. — Да помогут мне небеса, но да.

Его довольный рокот завибрировал на моей коже, когда он спустился ниже, и массивные руки осторожно раздвинули мои бедра.

— Дай мне попробовать тебя на вкус, — сказал он — не совсем вопрос, но и не совсем приказ. — Дай мне поклониться тому, что вскармливает мое будущее.

Прежде чем я успеваю сформулировать внятный ответ, его рот уже на мне — горячий язык исследует складки, уже постыдно влажные от желания. Это ощущение бьет током, вырывая из моего горла крик, который эхом отдается от каменных стен. Это беспрецедентно. Во всех наших предыдущих соитиях, даже во время течки, он никогда…

Мои мысли разлетаются, когда его язык находит мой клитор с идеальной точностью, обводя чувствительный бугорок с намеренным давлением. Один когтистый палец скользит внутрь меня, изгибаясь именно так, чтобы найти ту точку, от которой за веками взрываются звезды.

— Такая отзывчивая, — хвалит он в перерывах между сокрушительными ласками своего языка. — Такая идеальная. Так красиво принимаешь мои прикосновения. — Его слова действуют на меня сильнее, чем должны — каждая крупица похвалы заставляет новый жар скапливаться в моем нутре. — Сладчайшая омега. Так намокла от моего языка.

Второй палец присоединяется к первому, растягивая меня с тщательной подготовкой, которой я никогда не знала раньше. Его язык сохраняет свое безжалостное внимание, толкая меня всё выше, ближе к краю, за который мне вдруг отчаянно хочется сорваться.

— Пожалуйста, — выдыхаю я, запуская пальцы в его волосы, бедра сами собой без тени стыда поднимаются навстречу его рту. — Кайрикс, пожалуйста…

— Скажи мне, что тебе нужно, — командует он, приподнимая голову ровно настолько, чтобы я увидела его золотые глаза со зрачками, сузившимися в тонкие щели от возбуждения. — Скажи это, Клара.