Чтение онлайн

— Заставь меня кончить, — умоляю я, отбросив гордость ради всепоглощающей нужды. — Пожалуйста, мне нужно…

Он не дает мне закончить. Его рот возвращается с удвоенной целью, язык быстро проходится по клитору, пока пальцы внутри изгибаются с уничтожающей точностью. Оргазм обрушивается на меня без предупреждения, вырывая крик из горла; наслаждение стирает любые связные мысли. Волны ощущений перекатываются через меня, каждая следующая выше предыдущей, пока я не становлюсь уверена, что просто рассыплюсь от такой интенсивности.

Пока я лежу, хватая ртом воздух и пытаясь собрать воедино разлетевшееся сознание, он поднимается надо мной, заслоняя своей массивной фигурой свет камина. В его взгляде — триумф, да, но и что-то более мягкое, почти благоговейное, пока он смотрит на мою раскрасневшуюся кожу и затуманенные глаза.

— Великолепна, — бормочет он, одной рукой убирая со лба влажные от пота волосы. — Моя неистовая, идеальная омега. Так красиво принимаешь удовольствие.

Похвала заставляет очередную волну дрожи прошить мое тело. Без сознательного решения я тянусь к нему, руки скользят вниз по его чешуйчатой груди туда, где наготове стоят его двойные члены. Они излучают жар под моими ладонями, ребристые поверхности слегка смещаются под моими исследующими пальцами — это должно казаться чужим, но вместо этого заставляет новый жар собираться между моих бедер.

— Покажи мне, — говорю я, вторя его недавнему вызову. — Покажи, как доставить тебе удовольствие.

Его зрачки сужаются в почти невидимые нити, дыхание заметно перехватывает от моей неожиданной просьбы. На мгновение мне кажется, что он откажется — утвердит доминирование, возьмет контроль, как всегда. Вместо этого он направляет мою руку своей, показывая, как ласкать оба ствола вместе, где надавливать, чтобы его чешуя темнела от наслаждения, как обводить гребни, которые скоро будут тереться о мои внутренние стенки.

— Твой рот, — наконец произносит он, голос натянут от явного самообладания. — Ты бы…

Я не жду, пока он закончит просьбу. Движимая любопытством и новообретенной смелостью, я спускаюсь ниже, пока не оказываюсь вровень с его возбуждением. Вблизи эти два члена выглядят пугающе — больше человеческих, ребристые по всей своей внушительной длине, излучающие жар, который я чувствую кожей лица. Но его участившееся дыхание, когда я наклоняюсь ближе, едва сдерживаемое напряжение в его мощном теле дают мне пьянящее чувство контроля, которого я никогда раньше с ним не испытывала.

Первый вкус непривычен — не неприятен, но определенно чужд: горячее человеческой кожи, со вкусом дымной корицы, от которого покалывает язык. Я исследую его экспериментально, очерчивая гребни легкими касаниями, обнаруживая, какие зоны заставляют его чешую темнеть, а какие вызывают этот рокочущий рык из глубины груди.

— Идеально, — хвалит он, когда я забираю одну головку в рот, продолжая ласкать рукой вторую. — Так идеально, Клара. Так красиво берешь меня.

Его слова не должны влиять на меня так сильно, но каждая крупица похвалы посылает новый прилив влаги между моих бедер. Я работаю с ним с растущей уверенностью, понимая, сколько могу вместить, какие движения заставляют его когтистые руки сжимать простыни, чтобы не схватить меня. Власть, которую я чувствую, опьяняет: я, заставляющая этого высшего хищника бороться за самообладание.

Когда он наконец отстраняет меня, его глаза становятся полностью драконьими — зрачки настолько тонкие, что их почти не видно в озерах расплавленного золота.

— Довольно, — рычит он, голос едва узнаваем. — Нужно быть внутри тебя. Нужно чувствовать тебя вокруг себя.

Он укладывает меня на спину, устраиваясь между моих бедер с большей осторожностью, чем когда-либо прежде. Двойные головки его членов упираются в мой вход, уже скользкий и от его прежних ласк, и от моего растущего возбуждения.

— Скажи, если будет больно, — произносит он, снова удивляя меня вниманием, которого я не ждала. — Твое тело меняется из-за беременности. Я не хочу причинить вред.

Забота в его голосе отпирает что-то, что я держала под строгим замком. Я тянусь к нему, касаюсь его лица, прослеживая резкий угол челюсти с искренней нежностью.

— Я доверяю тебе, — шепчу я, и это признание шокирует нас обоих. — Я доверяю тебе и знаю, что ты не обидишь меня.

Его глаза расширяются; эти три простых слова явно ударили глубже любого физического прикосновения. Затем он подается вперед, присваивая меня одним мощным толчком, от которого у меня перехватывает дыхание.

Первоначальное проникновение всё еще приносит это характерное растяжение на грани боли — его нечеловеческая анатомия невозможна по обычным человеческим меркам, — но теперь оно сопровождается удовольствием, которое я больше не пытаюсь отрицать. Моё тело приветствует его с жадной готовностью, внутренние мышцы растягиваются, чтобы вместить оба его ствола, будто они были созданы специально для этой цели.

— Моя, — рычит он, заполняя меня целиком. Это заявление больше не звучит как угроза, это обещание, признание связи, которая выше простого обладания.

— Да, — соглашаюсь я, удивляясь тому, как естественно дается это признание. По крайней мере сегодня, в этот момент, когда его тело слито с моим, а его сущность вскармливает детей, растущих внутри меня, я неоспоримо принадлежу ему.

Он движется с изысканной точностью, каждый толчок нацелен в те точки внутри меня, которые делают связные мысли невозможными. Мои ноги обхватывают его талию, притягивая его глубже, пока бедра поднимаются навстречу каждому мощному выпаду. Мои руки исследуют его тело с новообретенной свободой; я обнаруживаю, как чешуя вдоль его позвоночника темнеет и смещается в ответ на мои прикосновения, как определенные движения вызывают рокочущее мурлыканье удовольствия, вибрирующее в обоих наших телах.

— Посмотри на себя, — хвалит он, и его голос грубеет от наслаждения и чего-то более глубокого. — Принимаешь оба моих члена так идеально. Такая хорошая девочка для своего альфы.

Его похвала действует на меня сильнее, чем следовало бы: каждое слово посылает новую волну жара, внутренние мышцы сжимаются вокруг него в ответ, вызывая довольный рык в его груди.

— Ты так красиво сжимаешься, когда я хвалю тебя, — замечает он, меняя угол, чтобы ударить в ту самую точку в глубине, от которой звезды взрываются за веками. — Тебе нравится слышать, какая ты идеальная? Как красиво ты принимаешь меня? Как ни одна омега до тебя не ощущалась так правильно вокруг меня?

— Да, — признаюсь я, теперь уже без притворства. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Это соитие не назовешь нежным — Кайрикс остается альфа-драконом со всей вытекающей из этого мощью и доминированием, — но оно взаимно так, как никогда не было прежде. Когда его темп ускоряется, я подстраиваюсь. Когда его руки направляют мои бедра для более глубокого проникновения, я с готовностью выгибаюсь. Когда его рот снова заявляет права на мой, я отвечаю на поцелуй с такой же жадностью.