Чтение онлайн

Такая постановка застала меня врасплох — не требование подчиниться, а приглашение к оценке. Взвешивание плена против связи, биологического присвоения против отношений, выросших на его пепелище.

— Я не знаю, смогу ли я сделать это, — призналась я шепотом. — Встать перед советом и заявить о добровольном принятии того, что началось с силы.

— Тогда я буду готовиться к кровавому вызову, — просто ответил он, будто предлагал принести чаю, а не рисковал жизнью в бою. — Вортракс крупнее, но размер — это не всё в драконьих схватках. Стратегия важнее грубой силы.

Будничное принятие возможной смерти вызвало во мне неожиданную панику. Мысль о том, что Кайрикс сойдется с Вортраксом в физическом бою — дракон против дракона, огонь против огня, а на кону моя судьба и судьбы наших детей — породила первобытный страх, который я не могла заглушить логикой.

— Нет, — сказала я с неожиданной силой. — Не делай этого. Не рискуй собой без необходимости.

Его лицо смягчилось, в нем появилось что-то почти нежное — мягкость, которую я сочла бы невозможной для драконьих черт при нашей первой встрече.

— Тогда что ты предложишь, Клара? Потому что так или иначе, на этот вызов нужно ответить.

Вопрос повис между нами, весомый от всего, чем мы стали друг для друга — захватчик и пленница, альфа и омега, отец и мать детей, растущих внутри меня. Сложности не поддавались простому решению, но его нужно было найти до того, как соберется Совет.

Моя рука поднялась к метке на шее, пальцы проследили серебристый шрам, клеймо собственности. Когда-то я отдала бы всё, чтобы стереть этот знак. Теперь я поймала себя на немыслимом — на желании подтвердить его своим выбором, а не силой; принять то, что началось как надругательство, как нечто, что я бы выбрала сама, будь у меня такая возможность.

— Мне нужно время, — наконец сказала я, глядя прямо в его золотые глаза. — Прежде чем я решу. Прежде чем я что-то заявлю публично.

Он кивнул, понимая то, что я не могла до конца сформулировать даже для себя.

— Одна неделя, — напомнил он. — Потом мы предстанем перед Советом. Так или иначе.

Одна неделя, чтобы определить, стал ли плен связью. Стало ли присвоение выбором. Стал ли монстр, лишивший меня свободы, защитником, которого я бы выбрала сама при наличии альтернатив.

Одна неделя, чтобы решить, может ли ложь стать правдой под сокрушительным давлением необходимости.

Глава 18

Стратегическая покорность

Выбор — это не выбор, когда все варианты паршивые.

Целую неделю я мерила шагами пространство Пика Дрейка, как пленница, которой я технически всё еще являюсь, обдумывая в голове так называемый «выбор», пока края не стерлись от постоянного трения. Публично заявить о добровольном принятии прав Кайрикса или рискнуть быть переданной Вортраксу, чья репутация заставляет моего нынешнего тюремщика выглядеть образцом драконьего благородства.

Охренительный выбор.

Близнецы трепещут под моим сердцем, их движения с каждым днем становятся сильнее. Больше не теоретические существа, а настоящие жизни; я чувствую, как они ворочаются и толкаются внутри меня. Мои руки рассеянно очерчивают изгиб живота, пока я стою перед огромным окном, выходящим на заснеженный хребет Аппалачей. Восемнадцать недель, и живот уже заметно выдается из-за ускоренной беременности гибридами.

— Ты решила? — голос Кайрикса доносится сзади; знакомый запах дыма и корицы достигает меня раньше, чем слова.

Я не оборачиваюсь.

— Ты знаешь, что да. Мы отправляемся в Нейтральную Зону завтра.

Его отражение появляется в стекле рядом с моим — массивная чешуйчатая фигура, рядом с которой мой человеческий силуэт кажется крошечным; золотые глаза светятся даже в плохом зеркале окна.

— И каково твоё решение?

— Единственное, которое я могу принять. — Я наконец поворачиваюсь к нему, встречая хищный взгляд в упор. — Я заявлю о принятии твоих прав. Стратегическая покорность, чтобы избежать худшей участи.

Что-то мелькает на его драконьем лице — разочарование? Облегчение? Я не могу расшифровать сложные эмоции, пробегающие рябью по его чешуе.

— И это всё? — спрашивает он, понизив голос. — Стратегия?

Вопрос бьет под дых, вышибая из меня честность прежде, чем я успеваю отгородиться от неё.

— Я уже не знаю, — признаюсь я. — Что это. Кто мы. Где заканчивается плен и начинается… что-то другое.

Его когтистая рука тянется ко мне с удивительной неуверенностью, будто я могу рассыпаться от прикосновения. Когда я не отстраняюсь, он обхватывает мое лицо; жар чешуи обжигает кожу так, что это странным образом успокаивает.

— Я узнал тебя, — говорит он, и в этих простых словах скрывается огромный вес. — В тот день в библиотеке. Не просто как омегу, а как нечто… исключительное. Не только биологический императив заставил меня присвоить тебя, Клара. Даже тогда было что-то еще.

— Не надо. — Я закрываю глаза, не в силах вынести интенсивность его взгляда. — Не переписывай историю, чтобы сделать всё проще. Ты забрал меня, потому что я была ничейной омегой на твоей территории. Ты присвоил меня, потому что того требовала биология. Всё, что есть сейчас… пришло позже. Это не меняет того, как всё началось.

— Нет, — соглашается он, удивляя меня. — Это не меняет начала. Но, возможно, это меняет то, кем мы станем.

Момент повисает между нами, отягощенный всем, что ни один из нас не знает, как выразить — сложностями отношений, выкованных в плену, но закаленных чем-то иным, чем-то, что не поддается простой классификации.

— Завтра, — говорю я наконец, отступая от его прикосновения; мне нужно пространство, чтобы мыслить ясно. — Я скажу то, что нужно сказать. Сделаю то, что нужно сделать. Ради близнецов. Ради выживания.

Не ради нас. Я не произношу этого вслух, но это умолчание всё равно висит в воздухе.

Его крылья слегка дергаются — драконий эквивалент кивка.

— Мы вылетаем на рассвете.

Этой ночью, впервые с момента моего захвата, он не приходит в мою постель. Жест говорит о многом — никакого присвоения накануне моей декларации, никакого напоминания о физическом владении, когда я должна свидетельствовать о добровольном принятии. Пространство, чтобы сделать выбор, даже на столь позднем этапе нашей сложной игры.