Чтение онлайн

Сон ускользает от меня. Я лежу без сна, уставившись в резной потолок, изучая знакомые узоры камня и теней. Мое тело, предательское, чувствует отсутствие обжигающего жара Кайрикса, пустоту там, где должна лежать его массивная туша. Когда я наконец проваливаюсь в беспокойную дрему, сны переплетаются с воспоминаниями — библиотека в Эштон-Ридж, отчаянный побег, течка и присвоение, новость о беременности, нежность, так неожиданно возникшая из нашего жестокого начала.

Рассвет приходит слишком рано, окрашивая горные пики безжалостным золотом, которое не предлагает ни пощады, ни отсрочки от того, что должно случиться.

Путь в Нейтральную Зону проходит в напряженном молчании. Кайрикс несет меня, как и в тот первый день, но теперь мое тело прижимается к его с привычной легкостью: руки надежно обхватывают его шею, лицо уткнулось в чешую, прячась от ветра и холода. Его крылья режут горный воздух мощными взмахами, каждый удар приближает нас к судьбе, которую ни один из нас не выбирал, но которую теперь мы оба должны принять.

Нейтральная Зона материализуется на горизонте с неожиданным величием — огромное плато, высеченное из живого камня, сложные строения светятся неестественным люминесцентным светом даже днем. По мере снижения проступают детали: массивные структуры, спроектированные для существ драконьих размеров; сложная резьба, рассказывающая истории, предшествующие человеческой цивилизации; центральные площади, достаточно большие, чтобы вместить десятки взрослых драконов.

— Зал Девяти, — объясняет Кайрикс, когда мы приземляемся; его голос предназначен только для моих ушей. — Где Совет собирается для решения вопросов, затрагивающих все территории.

Приближается стража — не только драконы, но и представители каждого вида Праймов; их разнообразие резко напоминает мне о том, как полностью изменился мир с момента открытия разломов. Они кланяются Кайриксу с почтением, которого требует его ранг, но их любопытные взгляды задерживаются на мне, на видимом доказательстве моей беременности, на присвоенной омеге, которую так бережно держат драконьи руки.

Нас проводят по коридорам, которые при других обстоятельствах внушили бы благоговение: сводчатые потолки, украшенные кристаллическими образованиями, испускающими мягкий пульсирующий свет; полы, инкрустированные драгоценными металлами в узорах, которые едва заметно меняются, когда мы проходим мимо; воздух, несущий смешанные запахи множества видов Праймов — биологический маркер их совместного правления.

— Вортракс уже прибыл, — сообщает Кайриксу адъютант с бронзовой чешуей; неодобрение сквозит в его тоне, несмотря на нейтральность слов. — Совет ждет.

Кайрикс осторожно ставит меня на ноги, одна когтистая рука остается на пояснице — не удерживая, а поддерживая.

— Помни, — бормочет он, — твои слова имеют здесь вес. Говори с убежденностью.

Будто мне нужно напоминать, что всё мое будущее зависит от моего выступления. Будто я не провела неделю, репетируя необходимую ложь — или правду — которую я должна произнести, чтобы обеспечить нашу безопасность.

Двери зала распахиваются, открывая пространство настолько огромное, что на мгновение у меня перехватывает дыхание. Круглый по форме, с ярусами сидений, поднимающимися по периметру, как в древнем амфитеатре, зал Совета сосредоточен вокруг возвышения, окруженного девятью массивными тронами. Каждый трон, понимаю я с растущим осознанием, представляет один из видов Праймов, пришедших через разломы: дракон, нага, теневой демон, они, растительное существо, кракен, кошачий оборотень, элементаль огня и горгулья.

И каждый трон занят.

Совет Девяти. Правящий орган нового мирового порядка. Высшая власть в этой реальности после Завоевания.

Представители всех основных драконьих родов заполняют места для наблюдателей; их чешуйчатые тела создают гобелен из цветов и текстур — обсидиан, бронза, изумруд, сапфир, рубин, янтарь. Их коллективное внимание ощущается как физическое давление на кожу — хищная сосредоточенность десятков нечеловеческих взглядов.

— Командор Кайрикс Эмберскейл, — объявляет голос, отражаясь от стен с неестественным резонансом. — И присвоенная омега Клара Доусон.

Мы продвигаемся к центру зала, где уже стоит Вортракс, его бронзовая чешуя блестит под кристаллическими огнями. Его красно-золотые глаза впиваются в меня с жестокой оценкой, задерживаясь на моем беременном животе с собственническим голодом, который заставляет меня инстинктивно придвинуться ближе к Кайриксу.

— Совет признает это разбирательство, — заявляет дракон, занимающий центральный трон; его чешуя цвета полированного золота почти слепит, когда ловит свет. Верховный Император Тайвериан Золотая Чешуя, понимаю я с внезапным узнаванием. Правитель Драконьего Империума, самый могущественный Прайм, вышедший из разломов.

— Командор Вортракс бросил официальный вызов относительно прав на присвоение омеги Клары Доусон, — продолжает Тайвериан, и в его голосе слышится тяжесть столетий. — Совет выслушает аргументы обеих сторон, прежде чем вынести решение.

Вортракс делает шаг вперед, его массивная фигура, кажется, раздувается, когда он обращается к Совету.

— Мой вызов основан на установленном законе, — начинает он; голос несет характерный скрежет драконьих связок. — Омега была обнаружена и присвоена на спорной территории вдоль границы моего домена и домена Командора Эмберскейла. Согласно древнему закону драконов, такие права должны быть должным образом зарегистрированы в Совете в течение трех дней, чтобы стать безотзывными.

Он драматично разворачивает свиток.

— Записи подтверждают, что регистрация командора Эмберскейла была подана через семнадцать дней после первоначального присвоения — что значительно превышает установленный срок. Это процедурное нарушение аннулирует его исключительные права на омегу.

Шепот пробегает по рядам собравшихся драконов, пока Вортракс представляет документацию, подтверждающую его утверждение. Технический аргумент выглядит опасно убедительным, особенно с физическими доказательствами на руках.

— Более того, — продолжает он, указывая на мою заметно беременную фигуру, — хотя омега зачала, потомство еще не рождено. Их жизнеспособность не доказана. Предыдущие неудачи командора Эмберскейла с присвоенными омегами дают основания для беспокойства относительно успешного вынашивания до срока.

Небрежная жестокость этого заявления — ссылка на прошлые репродуктивные неудачи Кайрикса как доказательство против его прав — заставляет кровь стынуть в жилах. Рядом с собой я чувствую, как подскакивает температура Кайрикса; жар исходит от его чешуи волнами, которые вызвали бы тревогу, если бы я уже не привыкла к его драконьему теплу.

— Закон ясен, — заключает Вортракс, и удовлетворение сквозит в его тоне. — Ненадлежащая регистрация на спорной территории создает основания для вызова. Я заявляю право на передачу этой омеги и ее потенциального потомства для надлежащей интеграции в мою программу разведения ради продолжения рода бронзовой чешуи.

«Программа разведения». За этой клинической фразой скрываются ужасы, о которых я слышала шепотом: омеги, которых держат под наркотиками для покорности, которых непрерывно спаривают без перерыва на восстановление, у которых забирают детей сразу после рождения, чтобы предотвратить формирование материнской связи. Судьба хуже моего нынешнего плена во всех мыслимых отношениях.