Чтение онлайн

— Командор Эмберскейл, — подает голос Тайвериан, — ваш ответ?

Кайрикс делает шаг вперед. Его поза не выдает той ярости, которую я чувствую кипящей под его контролируемой внешностью.

— Совет признает, что технические регламенты существуют для служения высшей цели, а не как самоцель, — начинает он; голос ровен, несмотря на легкий дымок, вьющийся из ноздрей. — Цель требований регистрации — предотвращение территориальных конфликтов и обеспечение надлежащего ухода за омегой после присвоения. Обе цели были выполнены, несмотря на задержку с бумагами.

Его аргумент делает упор на суть, а не на процедуру, на смысл, а не на технические детали. При других обстоятельствах я могла бы оценить стратегию. Но наблюдая за реакцией Совета — приподнятые чешуйчатые брови, сузившиеся вертикальные зрачки, — я вижу, что его подход имеет слабый успех против четкого процедурного нарушения, на которое указывает Вортракс.

Мое сердце колотится о ребра по мере приближения момента решения. То, что началось как плен, превратилось в нечто гораздо более сложное — защиту, партнерство, возможности, которых я никогда не ожидала. Близнецы трепещут под моим сердцем, словно чувствуя мое беспокойство; их движения — физическое напоминание о том, что стоит на кону.

— Более того, — продолжает Кайрикс, — успешное зачатие после семи предыдущих неудач демонстрирует уникальную совместимость между мной и этой омегой. Разлука в этот критический момент ставит под угрозу жизнеспособное потомство, развивающееся сейчас, — потомство, которое представляет собой продолжение рода обсидиановой чешуи, иначе обреченного на угасание.

Новый ропот пробегает по залу. Репродуктивный успех имеет огромный вес в обществе драконов, особенно учитывая снижение рождаемости. И всё же технический аргумент Вортракса остается убедительным — закон есть закон, особенно для скованных традициями драконов.

Что-то сдвигается во мне, пока я наблюдаю за тем, как эти существа обсуждают мою судьбу, будущее моих детей, словно я просто вещь, подлежащая перераспределению. Гнев вспыхивает, горячий и проясняющий, выжигая туман неуверенности, который застилал мои мысли все эти дни.

Прежде чем Кайрикс успевает продолжить или Вортракс — возразить, я делаю шаг вперед; движение настолько неожиданное, что зал мгновенно замолкает. Каждый нечеловеческий глаз устремляется на меня с изумленной сосредоточенностью — присвоенная омега, заявляющая о себе на официальном заседании Совета, нарушает все ожидания о подобающем поведении.

— Мне есть что сказать, — заявляю я голосом более твердым, чем я себя чувствую; он разносится четко по внезапно притихшему залу.

Глаза Тайвериана сужаются, вертикальные зрачки превращаются в тонкие щели от удивления. После момента, который тянется как вечность, он склоняет свою массивную голову.

— Совет признает омегу Клару Доусон.

Сделав глубокий вдох, я выпрямляюсь во весь рост — жалко маленький по сравнению с окружающими меня драконами, но всё же исполненный вызова. Близнецы снова шевелятся под сердцем — сила, а не бремя.

— Я принимаю права командора Кайрикса Эмберскейла свободно и без оговорок, — произношу я, каждое слово взвешенно и четко. — Его защита, его потомство, его территория — это мой выбор превыше всех альтернатив.

Вздохи и шепотки вспыхивают по всему залу. Омега, заявляющая о добровольном принятии прав — особенно омега, известная своим первоначальным сопротивлением, — создает беспрецедентную ситуацию в официальном процессе вызова.

— Мое присвоение произошло при сложных обстоятельствах, — продолжаю я, и голос набирает силу с каждым словом. — Но то, что началось в плену, эволюционировало через выбор. Я стою перед вами не как собственность, за которую спорят территории, а как сознательное существо, заявляющее о намеренном предпочтении.

Я кладу одну руку защитным жестом на свой округлившийся живот.

— Дети, растущие во мне, представляют не просто продолжение драконьего рода, но новое начало — связь между видами, которая может со временем преодолеть разрыв в понимании между людьми и Праймами. Я выбираю их отца своим альфой. Я выбираю его территорию своим домом. Я выбираю продолжение того, что мы начали вместе.

Декларация, исходящая от ранее сопротивлявшейся омеги, вызывает волну реакции по всему собранию. Драконы наклоняются друг к другу, чешуйчатые головы склоняются в срочных переговорах. Члены Совета обмениваются многозначительными взглядами, общаясь на том тонком драконьем языке движений глаз и узоров чешуи, который я только начинаю расшифровывать.

— Добровольная декларация фертильной омеги имеет значительный вес, — замечает Тайвериан; его золотой взгляд оценивает меня с новым интересом. — Особенно когда омега демонстрирует явную совместимость через успешное зачатие.

— Её принудили, — вмешивается Вортракс; ярость заставляет его бронзовую чешую потемнеть почти до медного. — Заставили повторять слова о принятии под угрозой.

Я встречаю его красно-золотой взгляд, не дрогнув.

— Я провела десять лет, скрываясь от обнаружения Праймами. Я выжила в течение десятилетия, сохраняя человеческую независимость с помощью химического подавления и расчетливого обмана. Я кажусь вам той, кого легко принудить, командор Вортракс?

Вопрос повисает в воздухе; неожиданная твердость от присвоенной омеги оставляет даже Вортракса на мгновение безмолвным. Рядом с собой я скорее чувствую, чем вижу удовлетворение Кайрикса, легкую рябь его чешуи, выдающую эмоции, которые иначе идеально контролируются.

Тайвериан изучает меня древними глазами, видевшими взлет и падение цивилизаций.

— Совет удаляется на совещание, — наконец объявляет он. — Все стороны свободны до вынесения решения.

Когда мы выходим из зала, рука Кайрикса находит мою; когтистые пальцы переплетаются с моими, меньшими, в жесте, который ощущается пугающе естественным. Мы не разговариваем — слова кажутся недостаточными после того, что я заявила перед лицом драконьей власти.

Я сделала свой выбор. Стратегическая покорность, да — но, возможно, и что-то еще, что-то, что не поддается простой классификации, но ощущается неоспоримо реальным. Не любовь, пока нет, но возможность. Связь, выкованная в плену, но закаленная во что-то более прочное, что со временем может стать похожим на партнерство, несмотря на его принудительное начало.

Остается лишь один вопрос: будет ли этого достаточно, чтобы склонить чашу весов Совета в нашу пользу?

Глава 19

Кровь и огонь

Что касается драконьей гордости? Когда она воспламеняется, детонация происходит в самом буквальном смысле.

Мы сидим в удушающей тишине, пока Совет совещается. Обсидиановые узоры на плечах Кайрикса пульсируют от едва сдерживаемой ярости, а Вортракс вышагивает по приёмной, как нечто дикое и загнанное в клетку. Атмосфера между ними шипит от первобытной враждебности, сырой и безошибочной. Я почти жду, что полированные каменные стены начнут плавиться от чистой интенсивности, исходящей от этих двух высших хищников.