Чтение онлайн

Вызов приходит спустя, кажется, бесконечные часы, хотя реально прошло минут тридцать. Адъютант с золотой чешуей, сопровождающий нас обратно, не смеет встретиться со мной взглядом — присвоенная омега, вышедшая за рамки своей роли, явно нарушила устоявшийся порядок здесь, в Нейтральной Зоне. Хорошо. Некоторые иерархии нуждаются в разрушении.

Зал Совета кажется преображенным по возвращении — суровый, церемониальный; атмосфера заряжена чем-то, чему я не могу дать название, но инстинктивно признаю как нечто знаменательное. Девять представителей Праймов остаются неподвижными на своих тронах, их выражения нечитаемы на спектре их нечеловеческих лиц.

Верховный Император Тайвериан встает для оглашения приговора; его полированная чешуя ловит кристаллический свет, на мгновение ослепляя.

— Совет оценил все аспекты этого вызова, — объявляет он голосом, резонирующим с неестественной четкостью. — Заявление омеги о добровольном принятии имеет значительный вес, особенно учитывая доказанную фертильность с линией крови командора Эмберскейла.

Надежда вспыхивает, хрупкая, но реальная. Мои пальцы почти неосознанно находят пальцы Кайрикса; его чешуйчатая рука сжимает мою с выверенной силой.

— Однако, — продолжает Тайвериан, и это единственное слово пускает лед по моим венам, — процедурные требования служат конкретным целям. Присвоение произошло на спорной территории без своевременной регистрации. Эти нарушения нельзя игнорировать, независимо от последующих событий.

Рядом со мной температура тела Кайрикса опасно подскакивает; струйки серого пара вырываются из его ноздрей, когда его самообладание начинает давать трещину.

— Признавая как юридический прецедент, так и биологическую реальность, Совет предлагает компромисс: омега останется с командором Эмберскейлом до родоразрешения текущего потомства. После успешных родов будет осуществлена передача на территорию командора Вортракса, с условиями посещения, которые будут определены сторонами.

Приговор бьет как физический удар. Поделить разницу. Суд Соломона, переосмысленный для драконьей чувствительности. Частичная победа, которая на вкус — абсолютное поражение.

Прежде чем Кайрикс или я успеваем ответить, Вортракс делает шаг вперед; его бронзовая чешуя потемнела почти до медного оттенка от нескрываемой ярости.

— Я отвергаю это решение, — рычит он; темный дым вырывается изо рта с каждым словом. — И призываю к древнему праву на испытание боем.

Зал взрывается шипением и рычанием; наблюдатели отбрасывают приличия, когда первобытная природа драконов всплывает на поверхность. Даже члены Совета выдают реакцию — чешуя меняет оттенок, зрачки сужаются до щелей, крылья шуршат под церемониальными одеяниями.

— Ты призываешь к кровавому обряду из-за омеги? — вопрошает Тайвериан, его собственная чешуя вспыхивает золотым свечением.

— Из-за территории, — парирует Вортракс с отработанной гладкостью, хотя ярость, горящая в его красно-золотых глазах, противоречит контролируемому тону. — Омега представляет собой племенной потенциал для территориальной экспансии — продолжения рода. Если командор Эмберскейл действительно ценит свои права, он должен добровольно защищать их, как делали наши предки. Через огонь и кровь.

Всё внимание переключается на Кайрикса, чья обсидиановая чешуя потемнела до черноты, которая, кажется, пожирает сам свет. На одно ужасающее мгновение я боюсь, что он может трансформироваться полностью, может разорвать Вортракса на части прямо на этой якобы священной нейтральной земле.

Вместо этого он склоняет голову со смертоносной точностью.

— Я принимаю вызов.

Выдох Тайвериана посылает волну жара по залу.

— Да будет так. Испытание боем, согласно древним протоколам. Полная луна взойдет через четырнадцать дней. Вы встретитесь в Вулканической Пещере на Пике Дрейка, так как претендент традиционно выбирает территорию защитника для поля боя.

— Приемлемо, — соглашается Вортракс, удовлетворение сквозит в его тоне. Его огненный взгляд перемещается на меня; от его оценки у меня по коже бегут мурашки отвращения, несмотря на расстояние между нами. — Готовь свою омегу к передаче, Эмберскейл. Я заберу её после твоего поражения.

Путь обратно на Пик Дрейка проходит в зловещей тишине. Крылья Кайрикса разрезают горный воздух с агрессивной силой, каждый мощный взмах выдает напряжение, пронизывающее его массивное тело. Когда мы наконец приземляемся во внутреннем дворе крепости, персонал разбегается от его очевидного гнева; дым тянется из его ноздрей при каждом выдохе.

— Ты правда будешь с ним драться? — спрашиваю я, когда мы остаемся одни в наших покоях; мой голос тише и менее уверен, чем хотелось бы.

Кайрикс поворачивается ко мне, его золотые глаза пылают интенсивностью, которая должна бы пугать меня, но почему-то не пугает.

— Ты заявила о принятии моих прав перед Советом, — говорит он голосом, хриплым от эмоции, которую я не могу точно определить. — Ты говорила искренне?

Вопрос застает меня врасплох. Я ожидала обсуждения стратегии, планирования боя, чего угодно, но не этой прямой проверки моей искренности.

— Я сказала то, чего требовали обстоятельства, — уклоняюсь я, хотя ответ звучит фальшиво даже для меня.

— Это не то, о чем я спросил. — Узоры на его плечах меняются в конфигурациях, слишком сложных для человеческого понимания. — Вне необходимости, вне стратегии. Когда ты выразила предпочтение моей защите, моей территории, моему потомству… была ли правда за этим тактическим выбором?

Вопрос срывает притворство, требуя честности, в которой я едва признавалась самой себе, не говоря уж о нем. То, что началось как плен, переросло в нечто, для чего у меня до сих пор нет подходящего словаря — не любовь, пока нет, но что-то глубже простой биологической совместимости или прагматичного принятия наименьшего из зол.

— Да, — наконец шепчу я; признание становится одновременно капитуляцией и странным освобождением. — Не всё, не сразу. Но сейчас достаточно, чтобы я не вынесла… — я сглатываю, не в силах закончить мысль вслух.

Он пересекает расстояние между нами с той неестественной быстротой, которая всё еще поражает меня, его руки обхватывают мое лицо с удивительной деликатностью.

— Я не отдам тебя, — клянется он, и слова резонируют с чем-то древним и непостижимым. — Ни Вортраксу. Никому.

— Он крупнее тебя, — замечаю я; практический страх прорезает эмоциональный клубок между нами. — И он казался уверенным, будто делал это раньше.

— Размер — это не всё в драконьем бою, — отвечает Кайрикс, нотка мрачного юмора проскальзывает в его голосе. — Стратегия важнее грубой силы. И да, он участвовал в кровавых обрядах раньше. Как и я.

Это откровение не должно удивлять меня, и всё же удивляет. Я иногда забываю, что существо передо мной живет столетиями, было свидетелем жестокой истории, которую я едва могу постичь. Что тщательная сдержанность, которую он поддерживает, скрывает способности к разрушению, которые я видела лишь мельком.