Чтение онлайн

— Ты тоже, парень, — говорит командор Эмберскейл Элайдже, который выглядит так, будто сейчас упадет в обморок от облегчения, что его отпустили. — Я хочу поговорить с главным библиотекарем наедине.

Элайджа практически бежит к боковой двери, оставляя меня брошенной во внезапной огромной пустоте главного читального зала. Наедине с альфа-драконом, который может разорвать меня на части с непринужденной легкостью, чье само присутствие делает воздух густым и раскаленным.

— Покажите мне ваши архивы, — приказывает командор Эмберскейл, двигаясь ко мне с той хищной грацией, по сравнению с которой человеческие движения кажутся неуклюжими. — Меня особенно интересуют ваши исторические тексты времен до Завоевания.

Жар исходит от него по мере приближения; естественная повышенная температура драконов-оборотней превращает уютную библиотеку в нечто, напоминающее сауну. Я борюсь с инстинктом отступить, сохранить дистанцию. Беты не стали бы бояться близости; они были бы просто профессионально почтительны.

— Сюда, Командор. — Я указываю на основную коллекцию, затем иду вперед, болезненно ощущая его массивное присутствие позади. Я чувствую его взгляд на своей спине как физическое прикосновение, от которого волоски на шее встают дыбом.

Сосредоточься на работе. Будь библиотекарем. Покажи ему чертовы книги и выпроводи его.

— Наша коллекция до Завоевания сохранилась относительно нетронутой, — объясняю я, пока мы движемся между высокими стеллажами. — Расположение поселения в горах защитило его от худших последствий первоначального конфликта, а когда Драконий Империум установил контроль, были введены приказы о сохранении.

— Удачно. — В одном слове содержится многое: одобрение, безусловно, но также и что-то собственническое. Эти книги, эти знания принадлежат ему теперь, так же, как и город, так же как принадлежала бы я, если бы мой секрет был раскрыт.

Я веду его через основную коллекцию с профессиональной отстраненностью, сохраняя максимальную дистанцию, но при этом стараясь казаться полезной. Каждая секция, которую я ему показываю — это еще один шаг к концу этой инспекции, еще один шаг к безопасности. Его вопросы на удивление конкретны, демонстрируя знание человеческой истории, что нервирует меня еще больше. Это не бездумный разрушитель из пропаганды сопротивления; это нечто более опасное — интеллект в паре с подавляющей мощью.

Из-за его массивного присутствия библиотека внезапно кажется тесной, полки, которые всегда казались просторными, теперь загромождены его тушей. По мере того, как мы углубляемся в стеллажи, воздух становится еще теплее, удушливым от его драконьего жара и безошибочного запаха альфы, который могут уловить даже мои притупленные чувства — дым и горячий металл, что-то вроде корицы поверх грубой силы.

Я дышу ртом, чтобы свести к минимуму воздействие этого запаха, но это ошибка. Ощущать вкус его присутствия в воздухе почему-то еще хуже, интимнее; это посылает непрошеный импульс жара через мое нутро. Я мысленно проклинаю свое предательское тело, удваивая усилия в роли библиотекаря-беты.

Мы доходим до отдела редких книг, и я чувствую мгновение облегчения. Почти всё. Почти в безопасности. Просто показать ему самые старые материалы, ответить на вопросы, и тогда он уйдет.

Я отпираю тяжелую дверь руками, которым запрещаю дрожать.

— Наши самые ценные артефакты хранятся в условиях климат-контроля, — объясняю я, толкая дверь. — Мы поддерживаем уровень температуры и влажности, специально откалиброванный для материалов такого возраста.

Он следует за мной в небольшую комнату, и пространство мгновенно сжимается до клаустрофобных размеров. Комната редких книг всегда была моим убежищем, моим тайником. Теперь она ощущается как ловушка с единственным выходом и семью футами чешуйчатого хищника между мной и спасением.

Я сосредотачиваюсь на задаче, указывая на застекленные витрины, содержащие наши старейшие рукописи.

— Эти тексты датируются примерно пятьюдесятью годами до Завоевания. Некоторые из них довольно редки: исторические отчеты о раннем поселении в регионе, личные дневники, научные наблюдения за местной флорой и фауной.

Командор Эмберскейл подходит к витринам, изучая выставленные страницы с явным интересом. Я позволяю себе самый маленький вздох облегчения, когда его внимание переключается с меня на артефакты. Он спрашивает о методах консервации, о способах каталогизации — нормальные вопросы, требующие профессиональных ответов. Это работает. Еще несколько минут и…

Он застывает на полуслове, его массивное тело внезапно неестественно замирает. Его ноздри раздуваются, и голова поворачивается ко мне с нарочитой медлительностью, с ужасающей целью. Его зрачки сужаются до вертикальных щелей, когда он глубоко, намеренно вдыхает, его язык слегка вылетает наружу, чтобы попробовать воздух на вкус — жест целиком драконий, отбрасывающий человеческое притворство, которое он поддерживал до сих пор.

— Интересно, — бормочет он, его голос падает до опасного рокота, вибрирующего в маленькой комнате. — Ты пахнешь… иначе, чем другие люди в этом поселении.

Лед заливает мои вены, за ним немедленно следует огонь. Он знает. Или подозревает. Лишний подавитель был ошибкой — он изменил мою химическую подпись, создав несоответствие, которое уловили его усиленные чувства. Десять лет тщательной маскировки перечеркнуты простым просчетом.

— Я была нездорова, — выдавливаю я, ложь срывается с губ с отчаянной легкостью. — Небольшая инфекция. Врач прописал…

— Нет. — Одно слово разрезает мое оправдание, как клинок. Он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю, пока спина не упирается в книжную полку позади. — Это не болезнь, которую я чую, библиотекарь.

Его массивная фигура нависает надо мной, голова опускается, пока он намеренно вдыхает воздух вокруг моей шеи, рядом с тем местом, где железа омеги была бы наиболее активна. Я вжимаюсь сильнее в полки, словно от чистого отчаяния могу как-то пройти сквозь твердое дерево.

— Что ты скрываешь, Клара Доусон? — спрашивает он, и мое имя в его устах превращается во что-то опасное. — Какую ложь ты рассказываешь?

Мир сужается до дюймов между нами, до того, как он изучает меня с ужасающей сосредоточенностью, до жара, исходящего от его массивного тела, который вызывает ответное тепло в моем нутре, которое никакое количество подавителей не может полностью заглушить. Мое сердце колотится о ребра с такой силой, что я уверена: он слышит его, может чувствовать страх и непрошеный отклик, который моя биология омеги выдает на его присутствие альфы.

— Ничего, Командор. — Ложь на языке имеет вкус пепла. — Я не понимаю, о чем вы.

Его улыбка медленная, хищная, обнажающая зубы, слишком острые, чтобы быть человеческими.

— Я думаю, понимаешь. — Он наклоняется еще ближе, и мои легкие забывают, как делать вдох. — Я думаю, ты скрываешь нечто весьма значительное.

Глава 3

Разоблачена

— Ты скрывала, кто ты есть, — рычит Кайрикс, двигаясь ко мне с пугающей скоростью для кого-то столь огромного.