Чтение онлайн

Напротив него Вортракс завершает свою трансформацию. Бронзовая чешуя создает скульптуру из живого металла, когда его форма расширяется до размеров, затмевающих даже внушительные габариты Кайрикса. Его масса превосходит массу противника с очевидным отрывом — более толстая шея, более широкая грудь, более массивный хвост, который хлещет по каменной платформе с силой, достаточной, чтобы расколоть её поверхность. Его красно-золотые глаза горят садистским предвкушением, когда он разворачивает крылья, создавая потоки ветра, достаточно сильные, чтобы достичь даже моей удаленной смотровой площадки.

— Ритуальный бой начинается, — объявляет Тайвериан, поднимая одну когтистую руку, прежде чем опустить её с решительной окончательностью. — Огонь и кровь решат то, что не может решить закон.

Драконы бросаются к кристаллической арене с одновременным ревом, сотрясающим всю пещеру; камни срываются с далекого потолка и падают в магму внизу. Они встречаются в воздухе с ударом, создающим слышимую ударную волну; тела сталкиваются с силой, которая раздробила бы более слабых существ. Когти ищут уязвимые места, зубы щелкают у открытых шей, хвосты хлещут с костедробительной мощью.

Зрелище двух массивных драконов, сражающихся за право обладания, когда-то ужаснуло бы меня как высшая степень объективации — два монстра дерутся за то, кто оставит меня в качестве племенного скота. Теперь же, наблюдая, как Кайрикс трансформируется в свое полное драконье величие — обсидиановая чешуя блестит в вулканическом свете, массивные крылья раскрываются во всю ширь, — я испытываю сложную смесь эмоций: тревогу за его безопасность, гордость за его силу и глубокую связь с отцом моих детей, которую я никогда не могла предвидеть, когда он впервые охотился на меня в Эштон-Ридж.

Больший размер Вортракса дает ему немедленное преимущество. Когда они обрушиваются на кристаллическую платформу, именно Кайрикс опасно скользит к краю; обсидиановые когти оставляют глубокие борозды в загадочной поверхности, пока он борется за опору. Бронзовая туша прижимает черную чешую к кристаллу; массивные челюсти Вортракса щелкают у открытого горла Кайрикса с явным намерением убить, несмотря на якобы существующий запрет на смерть в ритуале.

Жестокость ошеломляет даже мой подготовленный разум. Это не церемониальное представление или символическое состязание — это борьба не на жизнь, а на смерть, едва сдерживаемая рамками ритуала. Драконы сшибаются с силой, которая продолжает сотрясать пещеру; их рев оглушает в замкнутом пространстве, их движения почти слишком быстры для человеческого глаза.

Мои руки защитно сжимают раздутый живот, пока ужас скручивается внутри меня. Близнецы трепещут под ладонями, словно чувствуя мое отчаяние. Или, возможно, они узнают рев своего отца, звуки существа, о существовании которого они никогда не узнают, если Вортракс победит сегодня.

— Не смотри, если тебе больно, — шепчет одна из омег рядом со мной; в ее голосе звучит неожиданное сострадание. — Конец будет тем же, независимо от того, увидят его твои глаза или нет.

— Я должна видеть, — отвечаю я, взгляд прикован к разворачивающейся битве. — Что бы ни случилось, я должна это видеть.

На кристаллической арене Кайрикс каким-то образом выскальзывает из-под туши Вортракса; его меньший размер обеспечивает маневренность, которой не хватает противнику. Он не отступает, а разворачивается с удивительной скоростью; хвост описывает дугу и врезается в бронзовые ребра с ударом, эхом отдающимся в пещере. Вортракс пошатывается, на мгновение теряя равновесие, давая Кайриксу возможность для контратаки.

То, чего ему не хватает в размере, он компенсирует точностью. Обсидиановые когти бьют по уязвимым местам — чувствительному соединению крыла и плеча, более мягкой чешуе под челюстью, глазам, которые светятся яростью, когда Вортракс понимает, что его добыча не поддается доминированию так легко, как ожидалось.

Кровь темнит бронзовую чешую там, где когти Кайрикса находят цель, черное на металле, создавая макабрические узоры на живом холсте. Но Вортракс платит той же монетой — его массивный хвост перехватывает Кайрикса в движении, отправляя черного дракона скользить по кристаллической платформе, опасно близко к расплавленной смерти внизу.

На ужасающее мгновение Кайрикс балансирует на краю; крылья борются за равновесие, в котором физика, кажется, твердо решила отказать. Коллективный вздох проходит по рядам собравшихся свидетелей; драконы подаются вперед в жутком предвкушении возможного выбывания.

Каким-то образом — рефлекс это или стратегия, я не могу определить — он восстанавливается; обсидиановые когти цепляются за кристаллическую поверхность, оттаскивая тело от верной гибели. Но это усилие стоит драгоценных секунд, позволяя Вортраксу развить преимущество с жестокой эффективностью.

Бронзовая туша снова врезается в черную чешую, на этот раз прижимая Кайрикса к кристаллу с более полным доминированием. Более крупные челюсти Вортракса смыкаются на загривке противника — еще не смертельный укус, нарушающий условия церемонии, но явная демонстрация физического превосходства, от которой мое сердце болезненно спотыкается в груди.

— Подчинись, — рык Вортракса разносится по пещере, несмотря на то, что драконьи голосовые связки не предназначены для человеческой речи. — Признай превосходство прав. Отдай омегу.

Ответ Кайрикса приходит не в словах, а в действии. Вся его фигура, кажется, сжимается на одно застывшее мгновение, собирая энергию, фокус, намерение. Затем, с взрывной силой, пламя вырывается из его пасти — не обычный огонь, а нечто более яркое, горячее, более концентрированное, чем всё, что я видела от него раньше.

Струя пламени с обсидиановым оттенком бьет Вортракса прямо в морду, заставляя бронзового дракона разжать хватку с ревом боли и ярости. Запах жженой чешуи достигает даже моей удаленной платформы, едкий и странно металлический.

Кайрикс не упускает возможности, созданной его неожиданной атакой. Со скоростью, противоречащей его размеру, он взмывает вверх; крылья создают ветер ураганной силы, заставляя свидетелей хвататься за свои насесты для устойчивости. Обсидиановая чешуя блестит смертоносной решимостью, пока он кружит над раненым Вортраксом; золотые глаза сужены в хищной сосредоточенности, которая остро напоминает мне о существе, что когда-то охотилось за мной на улицах Эштон-Ридж.

Вортракс быстро восстанавливается, его собственные крылья раскрываются, чтобы сравняться с высотой Кайрикса. Они кружат друг вокруг друга над кристаллической платформой, никто не желает уступать преимущество в воздухе, оба ищут брешь в защите другого. Кровь капает из уже нанесенных ран, шипя при попадании на поверхность магмы внизу, создавая маленькие взрывы пара и ядовитого газа.

Затем они снова сталкиваются — на этот раз в воздушном балете насилия и точности, который опровергает всё, что я думала о природе драконов. Когти полосуют, зубы щелкают, хвосты хлещут с расчетливой целью, а не со слепой агрессией. Больший размер Вортракса должен доминировать, но скорость Кайрикса и его стратегические удары создают нечто более близкое к патовой ситуации, чем к легкой победе.