Чтение онлайн

Когда я выныриваю в сознание часы спустя, свет в наших покоях сменился вечерним сиянием. Целебный бассейн всё еще мерцает неестественным голубым светом, но Кайрикс сменил положение. Теперь в гибридной форме — где-то между полным драконом и его более человеческим обликом — он наблюдает за мной с интенсивностью, говорящей о том, что он делает это уже некоторое время.

— Ты испытала перенос, — говорит он без прелюдий; голос всё еще хриплый после боя и травм, но более узнаваемый, чем его полная драконья речь. — Во время целительного сна. Это… неожиданно. Редкость.

Я сажусь; мои церемониальные одежды безнадежно помяты и испачканы минеральным осадком из бассейна, где моя рука оставалась погруженной во время сна.

— О чем ты говоришь? Какой перенос?

— Обмен памятью. Обмен ощущениями. — Он слегка сдвигается; движение явно причиняет боль, несмотря на уже начавшееся заживление обожженной чешуи. — Связь крови, которую ты проявила во время боя, углубилась. Я чувствовал твои сны, как ты чувствовала мои.

Смысл сказанного пробивает мою систему холодным шоком, несмотря на чрезмерную жару в комнате.

— Ты был у меня в голове? — Нарушение границ ощущается более интимным, чем любое физическое присвоение, более вторгающимся, чем сама беременность.

— Не намеренно, — уточняет он, золотые глаза следят за моими реакциями с явной тревогой. — Связь возникла спонтанно во время целительного транса. Древняя магия крови, которую никто из нас сознательно не контролирует.

Я должна быть в ужасе. Должна чувствовать себя вновь поруганной этим беспрецедентным вторжением. Вместо этого странное спокойствие опускается на меня, когда кусочки мозаики встают на свои места — церемониальные приготовления, казавшиеся просто ритуальными; знаки, горевшие силой во время боя; странные сны о полете и пламени. Это не просто биология. Это что-то более старое, глубокое, более сложное, чем то, к чему меня готовили брифинги сопротивления.

— Близнецы способствовали этому, — продолжает он; когтистая рука осторожно ложится на край бассейна ближе всего ко мне. — Их смешанное наследие создает мост между видами, обычно разделенными. Церемониальные метки активировали спящие пути, которых даже я не ожидал в полной мере.

Мои руки инстинктивно ложатся на раздутый живот, чувствуя, как близнецы шевелятся под прикосновением. Не просто гибридное потомство, а существа на пороге, существующие в пограничном состоянии между человеком и драконом. Между мирами, столкнувшимися через насилие, но теперь соединяющимися через что-то, приближающееся к выбору.

— Поэтому ты горел за меня? — спрашиваю я; вопрос вырывается прежде, чем я успеваю обдумать его смысл. — Из-за этой связи крови?

Его золотые глаза слегка сужаются; что-то похожее на боль мелькает на драконьих чертах, не созданных для передачи человеческих эмоций.

— Я бы закрыл тебя в любом случае, — отвечает он, голос падает до рокота, вибрирующего через целебную жидкость между нами. — Связь или нет. Ты моя, чтобы защищать.

Собственническое заявление должно вызвать автоматическое сопротивление, возродить ту независимость, за которую я так отчаянно боролась в начале плена. Вместо этого оно успокаивает что-то мятежное внутри меня, становится признанием реальности, вокруг которой я кружила месяцами. Владение, эволюционировавшее в партнерство, которого никто из нас не ожидал, когда он впервые охотился на меня в Эштон-Ридж.

— Как и ты мой, — отвечаю я с неожиданной уверенностью. Моя рука снова опускается в целебную жидкость, пальцы находят его чешую с намеренной целью, а не случайно или по необходимости. — Я почувствовала, как что-то сорвалось внутри меня, когда он напал на тебя. Что-то, о существовании чего я не знала.

— Защита крови, — подтверждает он; чешуя рябит под моим касанием, несмотря на очевидную боль, которую причиняет движение. — Оборона омегой уязвимого альфы. Чрезвычайно редкое явление вне устоявшихся брачных уз.

— Значит, я официально странная даже по меркам спаривания с монстрами. Фантастика. — Сарказм ощущается хорошо — нормализует, заземляет после сюрреалистичной интенсивности дня. — Есть еще какие-нибудь магические сюрпризы, к которым мне стоит готовиться, или спонтанной психической связи достаточно для одной беременности?

Его рокочущий смех пускает рябь по целебному бассейну; звук напряженный, но искренний.

— Твой дух остается несломленным, несмотря ни на что. Это… замечательно.

Комплимент согревает меня сильнее, чем должен, вызывая ответную улыбку, которую я не пытаюсь подавить. Мы переросли такое притворство, переросли фикцию о том, что я остаюсь невольной пленницей, а не чем-то более сложным, более тревожным, более реальным.

— Что теперь будет? — спрашиваю я; вопрос охватывает гораздо больше, чем немедленное выздоровление.

— Мы исцеляемся, — просто отвечает он. — Готовимся к прибытию близнецов. Продолжаем то, что началось сегодня — не просто победу над вызовом, но признание связи за пределами физического присвоения.

Будущее простирается перед нами, неопределенное, но больше не угрожающее. Вызов Вортракса побежден, наши права друг на друга подтверждены перед высшей драконьей властью. Близнецы крепнут с каждым днем, их смешанное наследие создает беспрецедентную связь между видами, которые пересеклись через насилие, но теперь куют что-то новое.

— Я никогда этого не ожидала, — признаюсь я, рука всё еще покоится на его чешуе под водой. — Ничего из этого. Когда ты нашел меня в библиотеке, когда присвоил во время течки… такой исход был даже немыслим.

— Жизнь находит неожиданные пути, — отвечает он, вторя словам, которые я сказала ему на балконе пару ночей назад. Его золотые глаза изучают меня с интенсивностью, преодолевающей видовые различия, перекидывающей мост через пропасть между монстром и парой. — Я никогда не представлял, что найду партнерство во владении.

Простая истина этого повисает между нами, не до конца высказанная, но и не отброшенная. То, что начиналось как плен, действительно стало выбором — сложным, проблематичным, реальным выбором, который признает насилие нашего начала, но не определяется только им.

Близнецы снова шевелятся под моим сердцем, сильнее теперь, после странного всплеска силы во время боя. Не просто воплощенный биологический императив, но живой мост между мирами. Между видами. Между пленом и связью. Их существование представляет собой и нарушение моей прежней независимости, и надежду на что-то лучшее, чем бесконечный конфликт.

Пока ночь сгущается вокруг нас, я остаюсь у целебного бассейна, сохраняя контакт руки с обсидиановой чешуей, теперь медленно восстанавливающейся от ожогов, полученных при моей защите. Золотые глаза Кайрикса в конце концов закрываются, когда целительный транс забирает его, но его массивная фигура остается между мной и входом, защищая даже в бессознательном состоянии.