Чтение онлайн

Обвинение повисает в воздухе между нами, осязаемое, как жар, исходящий от его массивной фигуры. Страх кристаллизуется в моих венах — десятилетие кошмаров внезапно воплощается в золотых глазах, сузившихся до хищных щелей.

Я пячусь назад, лихорадочно перебирая в уме варианты, которых не существует. Отрицание? Бесполезно против чувств, эволюционировавших для обнаружения добычи. Мольба? Драконы уважают силу, а не слабость. Бегство? Куда мне бежать, где он не смог бы меня достать?

— Я не понимаю, о чем вы, — все же пытаюсь я, голос едва громче шепота. — Командор, уверяю вас…

Его когтистая рука выстреливает с невозможной скоростью, смыкаясь на моем запястье, прежде чем я успеваю закончить мысль. Контакт электрический, ужасающий — его кожа обжигает мою неестественным жаром драконьей физиологии.

— Лгунья, — говорит он, голос падает ниже, становится грубее. Не совсем рык, но все же что-то первобытное. Его хватка усиливается — не настолько, чтобы оставить синяк, но достаточно, чтобы показать абсолютный контроль. — Твой химический обман может одурачить людей, но не меня. Я чувствую этот вкус в воздухе, маленькая омега. Подавители отказывают, твоя истинная природа прорывается наружу.

Сердце грохочет в груди так яростно, что, клянусь, я вижу, как моя блузка трепещет с каждым бешеным ударом. Но хуже — гораздо хуже — то, что происходит дальше. Мое тело, мое предательское тело, реагирует на его альфа-феромоны потоком смазки между бедрами. Десять лет подавленной биологии реагируют на его близость, как голодное существо, которому наконец предложили пищу.

Нет, нет, нет, нет.

Я пытаюсь сформулировать возражения, даже когда колени подо мной слабеют. Жар, ползущий по моей шее, теперь не просто страх — это предвестник того, что я химически откладывала целое десятилетие, того, о чем я читала в запрещенных учебниках биологии, но никогда не испытывала в полной мере. Моя омежья биология распознает альфу. Самого опасного альфу.

— Отпустите меня, — выдавливаю я, но требование подрывается дрожью в моем голосе.

Его ноздри снова раздуваются, и ужасающая улыбка расползается по его лицу, обнажая зубы, слишком острые, чтобы быть человеческими.

— Твой рот говорит одно, но твое тело… — Он глубоко, нарочито вдыхает, зрачки сужаются в тонкие вертикальные линии. — Твое тело знает, кто ты на самом деле. Что тебе нужно.

Что-то внутри меня ломается — инстинкт выживания пересиливает даже предательскую тягу биологии омеги. Я резко изворачиваюсь, используя внезапность сопротивления, чтобы вырваться из его хватки. Мой рациональный разум знает: это только потому, что он позволил, ведь ни один человек не мог бы по-настоящему разорвать хватку дракона, но я не останавливаюсь, чтобы обдумать это.

Я бегу.

Позади я слышу звук, который будет преследовать меня в кошмарах, если я проживу достаточно долго, чтобы увидеть их снова — смех Кайрикса, глубокий и хищный, искренне позабавленный моим тщетным сопротивлением. Не злой, даже не оскорбленный. Развлеченный. Этот звук преследует меня, пока я мчусь между стеллажами, опрокидывая их за собой, чтобы преградить ему путь. Книги валятся на пол, их страницы трепещут, как перепуганные птицы. Века знаний принесены в жертву, чтобы купить мне секунды для побега.

— Беги, маленькая омега, — летит мне вслед его голос, резонируя по всей библиотеке. — Это делает присвоение только слаще.

Присвоение. Это слово посылает свежую волну ужаса сквозь меня. Я видела присвоенных омег — глаза пустые от химической зависимости, тела раздуты от гибридного потомства, существующие как живые инкубаторы для семени монстров. Я лучше умру.

Я добегаю до главного читального зала, легкие горят, ноги дрожат сильнее, чем имеют право после такого короткого спринта. Подавители. Двойная доза влияет на мою выносливость, делая тело вялым, когда мне больше всего нужна скорость. Я преодолеваю это, устремив взгляд на тяжелые дубовые двери, ведущие наружу. Если я смогу добраться до улицы, в поселении есть укрытия, которые я наметила. Подземные складские помещения, забытые пространства, норы, подготовленные для именно этого кошмара.

Двери кажутся бесконечно далекими, расстояние до них невозможно растягивается с каждым отчаянным шагом. Я ничего не слышу позади — ни шагов, ни погони. Почему-то это хуже, чем если бы он грохотал следом за мной. Хищники не спешат, когда знают, что добыча загнана в угол.

Мои ладони ударяют в дубовые двери, распахивая их с силой, рожденной чистым ужасом. Солнечный свет на мгновение ослепляет меня, переход от библиотечного полумрака к утренней яркости дезориентирует. Городская площадь простирается передо мной, фигуры застыли в шоке при виде своего библиотекаря, вырвавшегося из здания, словно одержимая.

В какую сторону? В административном здании были бы люди, свидетели, но также и коллаборационисты, которые сдали бы меня мгновенно. В жилом секторе больше укрытий, но пути отхода уже, если он загонит меня там в угол.

Я выбираю вправо, к старой мельнице с ее заброшенными складскими туннелями. Пять шагов — это все, что мне удается сделать.

Тень проносится над головой, массивная и быстрая, сопровождаемая кожистым хлопком разворачивающихся крыльев. Прежде чем мой разум успевает полностью осознать происходящее, Кайрикс приземляется прямо на моем пути; удар от его появления раскалывает брусчатку под его ногами. Он отбросил притворство человеческой формы — массивные черные крылья простираются за его спиной, чешуя покрывает большую часть видимой кожи, лицо слегка удлинилось, превратившись в нечто, стирающее грань между человеком и монстром.

— Бегство делает это только более занимательным, маленькая омега, — говорит он, глаза сверкают голодом, пока он наступает. Его крылья частично складываются, но остаются на виду — демонстрация силы и трансформации, от которой несколько зевак ахают и отступают. — Твои подавители уже отказывают. Я чувствую твой страх… — Он снова вдыхает, и эта ужасная улыбка возвращается. — И твое возбуждение.

Мое лицо горит от унижения, столь же острого, как и мой страх. Потому что он прав — под ужасом пульсирует то, что моя подавленная биология не может полностью сдержать. Реакция на его альфа-феромоны, которая заставляет мое нутро пусто сжиматься, которая посылает очередной поток смазки, пропитывающей мое белье. Мое тело омеги распознает то, чего оно эволюционно было создано желать, независимо от того, что выбирает мой разум.

Я пячусь, но идти некуда. Позади меня растущая толпа горожан наблюдает с ужасающей завороженностью свидетелей неизбежной катастрофы. Никто мне не поможет. Никто не может помочь мне против альфа-Прайма, тем более территориального командора.

— Назад, — предупреждаю я все же, голос ломается от отчаяния. — Я не та, за кого вы меня принимаете.

— О? — Он подкрадывается ближе с хищной грацией. — И что же я думаю, библиотекарь? Что ты — не имеющая пары омега, скрывающаяся от своего биологического императива? Которая использовала нелегальные подавители, чтобы избежать законов регистрации Завоевания? — Еще шаг. — Которая принадлежит, по праву Завоевания и биологии, Прайм-альфе, который заявит на нее права?

Каждое слово падает как физический удар. Каждое точное обвинение сдирает еще один слой личности, которую я так тщательно выстраивала. Я продолжаю пятиться, пока не упираюсь в стену здания; грубый камень царапает мои ладони.

— Пожалуйста, — шепчу я, ненавидя себя за мольбу, но не в силах остановиться. — Пожалуйста, не делайте этого.

Он снова движется с той неестественной скоростью, сокращая расстояние между нами прежде, чем я успеваю моргнуть. Его массивная фигура зажимает меня у стены, одна когтистая рука врезается в камень рядом с моей головой так сильно, что крошится кладка. Жар исходит от него волнами, его запах — дым, корица и что-то металлическое — ошеломляет мои чувства.