Чтение онлайн

Ни один из нас не колеблется, так как я сижу между ее ног.

Это верно.

Мой член находит ее вход. Она мокрая и мягкая. Она так возбуждена из-за нашей прелюдии, что покрывает мой член своими соками. Я на один толчок от того, чтобы погрузиться во всю эту скользкую жару.

Не могу дождаться. Я должен заверить ее нежными словами, что это не повредит или что мне жаль, если это так, и я компенсирую это все тысячи раз, когда мы сделаем это снова. Но мой разум — это буря из за Клео. Если бы она хотела, чтобы я был мягким и нежным с ней, она должна была выбрать это раньше, а не бежать. Я бы ухаживал за ней терпеливыми прикосновениями и медленным скольжением моей твердости в ее пропитанные складки, ожидая, когда она будет готова и облегчит ее удовольствие. Я бы был джентльменом и присматривал за ней.

Вместо этого она разбудила желательное животное.

Вся эта красота, для меня. Я должен иметь ее, прямо сейчас. Я смотрю в ее безжалостные океанские глаза.

И толчок. Тяжелый.

Она задыхается. Я стону от стеснения ее разрушенной девственности и отнимаю пару дюймов, прежде чем толкнуться, глубже. Еще один плач, и она крутится. Ее скользкий проход делает из меня сумашедшего. Я сгибаю бедра, начиная получать удовольствие от ее теплого тела. Есть сопротивление, а также скольжение ее киски.

Я хочу съесть ее. Я сосу один симпатичный розовый сосок, и она скулит, когда я лижу, кусаю и дразню первый сосо, а затем другой. Клео содрогается подо мной, когда я снова толкаюсь. Я не могу перестать прикасаться к ней. Я никогда не насытюсь, подминая руками ее невероятно мягкую кожу, обнаруживая каждый изгиб и линию мышц на ее теле. Я засовываю руку между нашими телами и скользю по ее киске, пока мои пальцы не встретятся с ее клитором, и она не дрожит.

Да. Это.

У нее одна рука на моем плече, ее большой палец на быстром пульсе в моей шее, и, черт возьми, но это слишком много, когда она скользит пальцами по моему лицу, когда мы целуемся, с открытым ртом. Я хватаю ее за руки и прижимаю запястья к голове.

Она невероятно тугая вокруг моего члена, и я никогда не чувствовал ничего такого хорошего. Я ей так и говорю.

— Я рада, что мой первый раз с тобой, — хнычет она мне в губы.

Моя идеальная девушка только моя. Знание этого посылает дротик дикого ликования в мое сердце.

Я делаю паузу, поднимаю голову на дюйм и держу ее взгляд своим.

— Клео, одного раза будет недостаточно. Я должен сделать это снова.

Я отстраняюсь почти до конца и вхожу обратно.

— И снова.

На этот раз глубже, сильнее. — И снова.

Клео

— Я буду иметь тебя столько раз в день, сколько сможешь, — рычит Иэн.

Он чувствуется таким толстым и приятным внутри меня, напряжение восхитительно после растяжения незнакомых мышц. Мое тело приспосабливается к его вторжению после всплеска боли, и когда он толкает и кружится над моим клитором, это посылает удовольствие, проникая через меня.

— Когда захочешь, — обещаю я. — Я буду мокрой, готовой и буду умолять о большем.

Невозможно представить себе время, когда я не буду без ума от этого человека.

Сначала он двигается медленно, но когда я умоляю его, он погружается в меня быстрее и сильнее. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Нуждающейся. Как будто в мире нет ничего, кроме него и меня.

Я связана его руками и весом его тела на мне, и я чувствую себя защищенной, обнятой и возбужденной до такой степени, что я могу расплыться.

— Так туго, — шепчет он, отпускает мои руки, чтобы схватить мою задницу и поменять угол моих бедер.

Раньше это было хорошо, но это лучше. Жарче. Внутри меня попадает в точку, которая заставляет меня стонать.

— Ты чувствуешься идеально.

Он целует меня в челюсть. Его борода царапает мою щеку, посылая скрытые желания по моему позвоночнику.

— Иэн. Мне нужно…

Я точно не знаю, что мне нужно, но что-то от него. Больше его.

— Хочешь, чтобы я излился в тебя? Сделал тебя круглой и беременной?

— Да.

Я киваю, тяжело дыша и дрожа, оттенки пота проявляются на моей коже.

— Дойди первой, — требует он.

Ощущение его кожи, этот поцелуй, который никогда не останавливается, и удар его тела в мое толкают меня за пределы, о которых я не знала. У него умные пальцы, которые кружат над моим клитором сильнее, чем я бы сделала сама, и это подталкивает меня выше, быстрее. Он знает мое тело лучше, чем я. Отчаянние — это то, что чувствуется, интенсивно так, как я не видела и не чувствовала раньше.

— Когда ты закричишь и кончишь на мой член, я прольюсь глубоко внутрь тебя. Я наполню тебя до переполнения. Ты созреешь с моим семенем.

Иэн снова ускоряет свой темп, погружаясь внутрь и обратно, на грани контроля вкалачиваясь как дикий. Это, и его грохотащий голос, говорящий грязные слова о том, насколько тугая моя киска, как ему нравится трахаться со мной, и как он собирается поместить в меня ребенка, — это слишком много.

Оргазм пробивается, приливная волна удовольствия, которая трясет каждое мое волокно. Это не тихо и не легко. Это слишком много и недостаточно долго. Я чувствую, как он тоже ломается, набухает внутри меня и повышает мое удовольствие. Он врывается в мой проход, заполняя меня, как и обещал. Я клянусь я чувствую как он истекает, из за невозможной наполненности им во мне. Наши губы переплетаются вместе, когда мы оба съедаем слова, которые, возможно, даже не являются словами, но я понимаю его, и я думаю, что он тоже понимает.

Я люблю тебя.

Его тело трясется так же, как и мое.

Когда мой мозг снова может что-то обработать, Иэн играет с моими волосами.

Мы остаемся такими, вместе в течение долгих минут, глядя друг другу в глаза, его пальцы дрейфуют над моей шеей, челюстью и щекой.

У него потрясающие зеленые глаза. Я утопаю, глядя на них и на остальную часть его лица, проводя пальцами по каждой жесткой линии. Я надавливаюна на его твердые мышцы на шее.

Это то, чего я хотела, когда держала нож к его горлу прошлой ночью.

— Ты, возможно, была девственницей раньше, — шепчет он. — Но теперь ты моя.

Его.

Я провожу костяшками по его щеке.

— Ты мой, Иэн Абернати. Ты, я и скоро наш ребенок.

— Вот план, — говорит он после долгих минут поцелуев, которые начали тянуться по моей шее. — Через две недели мы поедем расписываться, и ты будешь примерно на двух неделях беременности.

Его тон такой же острый, как молния. С этим нельзя спорить или рационализировать. Это смертельно опасно для любого, кто не уважает это.