Чтение онлайн

Когда я смотрю на другую команду, взгляд падает на Ника Пеллетье, когда тот с товарищами по команде разминается. Я играл против него в прошлом году. Он хорош, но играет очень грязно. К тому же немного нытик, если мне не изменяет память, потому что когда они играли против нас в прошлом году и проиграли, он практически дулся на льду, будто мы были не в университете, а в детском саду. Тем не менее, в видеозаписях игр, которые изучал, он — главный бомбардир практически в каждом матче. И, как и я, центральный нападающий.

Черт, а что, если он отец Айлы?

Может быть, поэтому Эддисон сегодня не пришла. От этой мысли я злюсь, представляя их вместе. Не сомневаюсь, что он редко видит дочь. В конце концов, Ник играет за Северную Каролину. Довольно далеко от Джорджии. Но потом я вспоминаю, что тренер переехал сюда из Нью-Гемпшира, откуда родом Ник Пеллетье. До того, как тренировать Брукс, отец Эддисон был тренером в старшей школе. Значит, вполне возможно, что Ник — отец ребенка Эддисон.

Черт.

— Харди, — зовет меня тренер.

Катясь к нему, я останавливаюсь, поднимая подбородок.

— Да, тренер?

— Я нечасто прошу об одолжениях, — говорит он. — Но мне действительно, очень нужна эта победа. Ты капитан команды; они слушают тебя. Мы не можем облажаться.

— Да, сэр, — киваю я.

Когда он отпускает меня, я качаю головой в недоумении. Потому что этот ублюдок на самом деле был со мной просто… нормальным. И это уже повод для праздника.

Эддисон

Наконец, после двадцати минут уговоров, я крашу последний ноготок Айле, предупреждая, чтобы она не двигалась, пока те не высохнут. С трехлетним ребенком, который постоянно вертится, быстросохнущий лак для ногтей — это единственный вариант.

— Странно, правда? Не быть там, — мама вздыхает, переключая каналы на телевизоре, старательно избегая каких-либо трансляций сегодняшней хоккейной игры. — Но я рада, что мы не идем. Мне жаль, что твой папа должен быть там.

— Да. И представь, им придется снова пройти через это завтра, — дуя на крошечные розовые ногти Айлы, я стучу по одному, чтобы убедиться, что тот высох.

— Можно я пойду играть, мама? — спрашивает она, выпячивая нижнюю губу. — Это заняло миллион, миллиард лет.

— Девочка, прошло всего три минуты, — говорю я с каменным лицом. — Но да… иди.

Когда она уходит в комнату, я хлопаю маму по колену.

— Мне тоже жаль, что я оставляю папу одного проходить через все это. Но мысль о том, что увижу его… или, что хуже, она увидит… — я понижаю голос. — Я знаю, что она не поймет, что это ее папа, но все равно. Мое сердце разрывается от одной только мысли об этом, по странной причине.

Мама выглядит огорченной.

— Моя душа тоже болит.

Спермодонор Айлы, Ник, играет сегодня в противоположной команде. До того, как родилась Айла, и пока он делал вид, что ее не существует, отец фактически был его тренером. К счастью, он провел последний год обучения в другом месте, и отцу не пришлось смотреть ему в лицо. Дело в том, что Ник — хороший хоккеист. Но как человек? Просто отстой.

Мы с мамой поговорили и решили не ходить на сегодняшнюю игру. Ник уже видел Айлу в публичных местах, до того как мы переехали в Джорджию, но она была младше. Он проходил мимо, с самодовольной улыбкой на лице, не чувствуя ни капли стыда за свои поступки. Как бы я ни старалась не позволять этому влиять, я стала озлобленной. Город, который любила, перестал выглядеть прежним. Деревья как будто стали мертвее. Трава суше. Мостовая более изношенной и потресканной. С тех пор как мы приехали в Джорджию, я стала счастливее и легче. Поэтому сегодня, остаться дома, поесть китайскую еду и провести время с мамой и Айлой — было очевидным решением.

Я понимаю, что два единственных парня, с которыми была физически связана, будут сегодня играть друг против друга. Конечно, ни один из них не знает о другом… надеюсь.

— Так, чтобы сменить тему, ты видела того красивого, мускулистого хоккеиста еще раз? — мама поднимает бровь. — И даже не пытайся лгать.

— Нет, — медленно говорю я. — После того, как папа высказал свое мнение в ту ночь, я решила, что лучше больше его не видеть. К тому же, он тоже не преследовал меня в университете. Значит, должно быть, пришел к тому же выводу — это была плохая идея, и нужно остановиться.

— Может быть, он был занят, — предполагает мама.

Я смеюсь.

— Кэм Харди не выглядит так, как будто его что-то может остановить. Если бы хотел меня видеть, поверь, он бы увидел. Я быстро это поняла. Он настойчив.

— Тебе обидно, что он не искал тебя в университете? — она наклоняет голову набок. — Честно.

Я ковыряю ногти, понимая, что они нуждаются в маникюре гораздо больше, чем ногти моей трехлетней дочери.

— У меня нет времени на парня. Или на какой-нибудь мимолетный роман.

— Я не об этом спрашивала.

— Он веселый. У него такая харизматичная личность. Вокруг так много людей, которые парятся по мелочам. Он кажется из тех, кто ни о чем не задумывается, — я откидываюсь на спинку дивана, расслабляясь. — Я никогда не хотела, чтобы из этого что-то получилось. С моей жизнью это было бы слишком сложно. Но признаюсь, я наслаждалась нашим коротким временем вместе, — я выдыхаю. — Но нет, я не разочарована. Я не хотела, чтобы он неправильно понял и ожидал от меня больше, чем могла дать. По крайней мере, теперь не нужно об этом беспокоиться.

Я всегда могу откровенно говорить с мамой. Я знаю, что она никогда не осудит меня и не заставит чувствовать себя плохо из-за решений. Она также намного разумнее отца, когда дело доходит до личной жизни, что я очень ценю.

— Знаешь, папа убил бы меня за то, что я скажу это, но, черт возьми, кто-то должен, — она кладет голову на спинку дивана, грустно улыбаясь. — Знаешь, Эдди, не каждый хоккеист такой, как Ник. Не каждый мужчина тоже.

— Знаю, — признаюсь я. — Но не хочу рисковать, — я проглатываю ком эмоций. — Я бы ни за что не поменяла роль мамы, даже если, наверное, была не готова, когда она появилась на свет, — я бросаю взгляд на комнату, убеждаясь, что Айла все еще там и не слышит меня. — Но быть достаточно безрассудной, чтобы завести ребенка с человеком, который бросил меня и никогда не оглядывался назад? Это разрушило меня, мама. В тот день, когда я призналась, что беременна, и он сказал уйти и никогда не возвращаться… я никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Я не могу повторить это снов, — взгляд по-прежнему направлен на Айлу, играющую в комнате с открытой дверью. — И даже если бы хотела, я не могу рисковать ради нее. У нее будет достаточно боли, когда она станет старше. И я, очевидно, плохо разбираюсь в людях, потому что никогда в жизни не могла себе представить, что Ник сделает то, что сделал.

Правда в том, что я беспокоюсь о будущем каждую секунду каждого дня. Она маленькая сейчас. Она не понимает, что такое быть брошенным. Однажды Айла спросит, почему была недостаточно хороша, чтобы он остался. Будет нести этот груз всю жизнь, и я ничего не могу сделать, кроме как стараться любить ее достаточно за нас двоих. Но все равно я в ужасе от того, что этого будет недостаточно, и она начнет винить себя.

— Я понимаю твои опасения. Действительно понимаю, — мама касается моей руки. — Но жизнь слишком длинная, чтобы быть в одиночестве. И нелепо прятать такое прекрасное сердце от мира, — она улыбается. — Но однажды… однажды я знаю, что ты будешь готова.