Плутовка Ниниана
Шрифт:
Ритмичные движения сопровождались ее прерывистыми стонами. Словно в хмельном тумане, жаждала Ниниана одновременно и прекращения и продолжения мучительных конвульсий. Чистое, незамутненное наслаждение, достигнув высшей точки, пронзило ее, словно лезвие меча.
В полуобморочном состоянии, без сил, задыхаясь, упала она вновь в его объятия. Побежденной и возрожденной.
Прошло какое-то время, и здоровая природа опять взяла верх. На сей раз Ниниана смогла отплатить ему равной мерой. За часы хмельного забытья она узнала о своем теле и своих чувствах гораздо больше, чем за всю предыдущую жизнь. Осознать страстность своей натуры в объятиях любимого мужчины было и блаженством, и мукой. Ниниана согласилась бы даже умереть в высшей точке наслаждения.
Но она не умерла, а только заснула, побежденная в любовном сражении и насыщенная бурными слияниями. Заснула по-детски крепко, даже не услышав тихого смеха мужчины, заметившего вдруг, что она уже спит.
— Спи, моя строптивая малышка, — прошептал он, накрывая ее одеялом. — Отдыхай, а утром ты скажешь мне, кто ты и откуда пришла. Тогда посмотрим, как распутать гордиев узел, в котором ты оказалась.
Это были его последние ясные мысли, так как и его сморила усталость.
Что заставило барона Мариво открыть глаза, он не смог бы сказать. Возможно, постоянный ритм пробуждения, запечатленный в подсознании, вырвал его из глубины сна. Или причина заключалась в навязчивом ворковании голубя, сидевшего возле полураскрытого окна и с тупой настойчивостью долбившего клювом по раме.
Понятным было лишь мгновенное освобождение от сна и столь же мгновенное ощущение ужасной катастрофы, предчувствие непереносимой потери. Он все понял раньше, чем увидел пустую половину кровати. Она исчезла! Вновь покинула его! После такой ночи!
С проклятием вскочил он на ноги. Утренний свет не давал повода для утешения. Исчезли ее платье, чулки, обувь— все, что напоминало бы о ней. Испарился даже ее аромат, поскольку свежий утренний воздух наполнил комнату прохладой и запахами нового весеннего дня.
Голубь с интересом наблюдал за обнаженным разгневанным мужчиной, схватившим со стола серебряный кувшин и изо всех сил швырнувшим его о каминную кладку. Однако глухой звон и последующий скрежет напугали птицу настолько, что она, вспорхнув, улетела прочь.
Ив де Мариво мрачно поглядел на лужу красного вина, разлившуюся у камина после взрыва его необузданной ярости. Ниниана исчезла! Как понять такое? Она, видимо, действовала бесшумней эльфа! Одеться, отодвинуть засов и уйти без единого звука — это казалось ему невозможным. Тем не менее факт был налицо.
Густой румянец покрыл его щеки. Он вспомнил подробности прошедшей страстной ночи. Ненасытность очаровательной возлюбленной наверняка погрузила бы в крепкий сон любого обессиленного мужчину. Она воспользовалась этим обстоятельством, чтобы опять ускользнуть без объяснений.
Утренний холод в помещении достиг его сознания, и он стал собирать свою разбросанную одежду. Возле его коротких панталон лежал тонкий белоснежный платок. Крохотный кусочек батиста, обвязанный прозрачными кружевами, восхитительное произведение венецианских ремесленников. Платок ласково обвился вокруг пальца, и Мариво поднес его к лицу. Нежный аромат летних цветов исходил от материи. Едва заметный и все же ясно различимый. Аромат Нинианы, пропитавший ее волосы и сопровождавший каждое ее движение. И это все, что от нее осталось? Неужели он круглый дурак, погнавшийся за мимолетным сновидением и ударившийся при пробуждении головой? Горький смех наполнил комнату. На сей раз ему некого было упрекать. Во всем случившемся виноват он сам.
Глава 13
Ниниана не смогла бы объяснить, как удалось ей найти свои покои в лабиринте дворцовых коридоров, но, обладая отличной памятью и достаточной наблюдательностью, она сумела при свете ламп и свечей обнаружить паркет, показавшийся ей знакомым. Затем поворот и каменные украшения лестницы. После этого было нетрудно проскользнуть по коридору и почувствовать себя в безопасности.
Однако надежда спрятаться оказалась иллюзорной. Жавель, маленькая камеристка, которую выбрала для Нинианы мадам де Шеврёз, подремывала в кресле перед догоравшим в камине пламенем. Она испугалась, когда внезапно вошла ее новая госпожа. Под изумленным взглядом Жавель Ниниана ясно осознала безнадежность своего положения. Растрепанные волосы, платье, без помощи камеристки застегнутое кое-как. Даже не слишком сообразительная служанка сразу поняла бы, что дама совсем недавно покинула постель мужчины. А Жавель глупостью не отличалась.
Однако она была достаточно опытной, чтобы не показать своего смущения. Извинилась за почти погасший огонь в камине, за остывшую комнату и за то, что задремала. Одновременно помогла Ниниане снять платье, подала ей ночную рубашку, расчесала волосы, приготовила постель и протянула своей явно измученной госпоже бокал вина.
Испытывая и удивление, и облегчение, Ниниана немного успокоилась, слушая болтовню служанки, в то время как мысли ее витали совсем в другом направлении. Ночь была на исходе, приближались утренние сумерки. Она должна поблагодарить всех святых, что вовремя проснулась и успела убежать. А как быть дальше? В какую немыслимую ситуацию она попала, забыв о всякой осторожности и соединясь с бароном де Мариво. Без разрешения королевы она покинула бал. Если его Высокопреосвященство появился на балу, она лишила Анну Австрийскую запланированного удовольствия продемонстрировать жертву, уведенную у него из-под носа. Но даже если ничего этого не произошло, у нее не было никаких причин на самовольное исчезновение.
Ссылаться на барона ни в коем случае нельзя. Следовательно, до утра надо придумать объяснение, которое удовлетворило бы королеву и не противоречило критической логике герцогини де Шеврёз. К тому же Мариво теперь знал, что она — фрейлина королевы. При желании он сумеет в любой момент ее отыскать, и убежать от него снова не удастся. Ниниана де Камара не сможет бесследно исчезнуть, подобно малозаметному Норберту. А сходство имен даст барону объяснение, которое до сих пор его рассудок отвергал как невероятное.
— Спокойной ночи, мадам! Желаю приятного отдыха…
Жавель ушла, и Ниниана осталась одна. И хотя она чувствовала себя совершенно измученной, заснуть не могла. Под этой же крышей, через несколько комнат от нее, спал будущий супруг ее сестры. Мужчина, которого она любила вопреки всякому благоразумию. Успел ли он заметить ее исчезновение?
Среди прохладных простыней чужой постели Ниниана ощущала возросшую чувствительность своего тела, хранившего воспоминания о страстных часах этой ночи. Сгоревшая дотла, истерзанная, лежала она, не смыкая глаз, и наблюдала, как утренние сумерки постепенно обрисовывали контуры предметов.
Одновременно в ней росло понимание того, что прислушиваться к голосу сердца было не только невероятно глупо, но и очень опасно. Она подарила себя мужчине, твердо зная о его слове, данном другой женщине. Какими бы поэтичными ни были его любовные признания, в брак он вступит с ее сестрой Дианой! Она сама останется для него лишь эпизодом, женщиной, насладившейся украденным счастьем.
Первые солнечные лучи весело заблестели на узком окне в свинцовой раме. Наступал новый день. Что он ей принесет? Смутное предчувствие обещало мало приятного, и оно вскоре подтвердилось, хотя не так, как представляла себе Ниниана.
Мари де Шеврёз перехватила ее, когда она вместе с Мери Энн и несколькими другими дамами выходила из гардеробной королевы. Будущая родственница взялась познакомить ее с обязанностями придворной дамы Ее Величества. Ниниана уже начала опасаться грозного призрака полнейшей скуки. В этот момент ей преградила путь изящная, но внушавшая уважение фигура герцогини. Высокий испанский воротник ее платья очень подходил к ее овальному лицу. Волосы покрывала сетка с драгоценными жемчужинами.
Нарядность ее одежды контрастировала со строгостью на лице. Решительным жестом руки она отослала Мерк Энн и сделала знак Ниниане следовать за собой. Небольшой кабинет королевы, куда они вошли, был в утренний час пуст.