Чтение онлайн

В свободное от работы время Миша соорудил самогонный аппарат. Это сразу подняло его рейтинг среди населения до заоблачных высот. Змеевики стоили огромных денег. Аборигены радовались, как дети. Появились первые признаки морального разложения. Но, по уставу, ничего противозаконного Миша не сделал.

Сергей не переставал повторять о нужности утюгов. Но его голос тонул в море воплей восторженных аборигенов, которым нужны были любые технические новинки, но вовсе не утюги.

Оставив рудное дело под присмотром местных специалистов, я и Лена занялись производством стекла и фарфора. Для этого мы задействовали пятьдесят аборигенов. Вполне понятно, к утюгу нас это не приближало. Правда, я обосновал необходимость получения стекла как материала для опытов по электричеству и изолятора. Но это было надуманно.

Стеклянный утюг, который я отлил в угоду Сергею, установили на той же площади, что столб и медный утюг. Он поднял мою популярность, но до Мишиной, приобретенной благодаря алкоголю, ей было далеко.

Через полгода Миша и Сергей все еще пытались сделать магниты из полученного нами в небольших количествах железа, и с ними над этим работало тридцать местных жителей. Забегая вперед, скажу, что магнита они так и не сделали.

В общей сложности, через два года после гибели станции под нашим руководством работали три тысячи аборигенов. Мы производили медь и некоторые изделия из нее. Я делал посуду из стекла и бусы. Кроме того, наши сельскохозяйственные производства кормили всех жителей в ста километрах вокруг города, около двадцати тысяч человек.

Мы смастерили корпус нашего утюга, и Сергей с помощью Лены (никто больше не хотел заниматься этой бредовой идеей), разработал схему проводки нагревательной системы и рассчитал толщину проводов. Для работы электрического утюга не хватало мелочи – электростанции. По пути к ее созданию мы практически не продвинулись.

Прошло еще два года. Наши стекольные мастерские выпускали большое количество изделий, производство железа захлебнулось из-за отсутствия сырья, а выплавка меди становилась все менее рентабельной, так как потребности в меди сокращались, а затраты на ее производство были высоки.

Может быть, мы были идиотами, но в техническом плане мы не были в состоянии придумать еще что-то грандиозное, что нам было бы под силу осуществить. Я полностью посвятил рабочее время образовательным беседам с туземцами и открыл университет, точнее, теологический факультет. Саша и Сергей попытались изобрести гидравлический пресс и паровую машину. Их бесплодные попытки прервал прилетевший с Земли корабль. Земная наука развивалась, и помощь пришла в два раза быстрее, чем ожидалось.

Команда звездолета со скрытым презрением осмотрела наши сооружения, казавшиеся туземцам чудом техники. Они не поняли, что мы действительно проявили недюжинную смекалку и трудолюбие.

Станция была восстановлена за неделю, и сразу же заработал телепортатор.

Сейчас, вновь оказавшись на Земле, я сам с трудом верю, что шесть человек с учеными степенями, имея в распоряжении ресурсы и недра целой планеты, не смогли сделать утюг. Но это факт.

Рассказы о могуществе человеческой изобретательности переполняют нас гордостью. Но они весьма далеки от истины. В действительности, большинство людей, оторванных от цивилизации, не смогут даже правильно вырыть нору.

Увидеть метеорный поток Леониды во всем великолепии жителю крупного города не так уж легко. Подняться на крышу своего дома недостаточно – подсветка от фонарей расцвечивает половину неба. Найти по-настоящему темное место, откуда виден весь небосвод, практически невозможно. Поэтому, чтобы наблюдать ночную феерию, Саша Игнатов намеревался выехать за город, на дачу своей любимой тети неподалеку от Мымринска.

Александр решил наблюдать за звездным небом не из безделья. Он хотел написать о Леонидах материал для своей газеты. Работал он, понятное дело, журналистом.

Перед поездкой Игнатов прочел достаточное количество литературы по вопросу о метеорных потоках, и считал себя сведущим в данном вопросе. Однако в работе он всегда руководствовался принципом: пиши только о том, что видел сам. Вот и собрался на ночь глядя за город. Когда журналист садился в электричку, уже темнело, а на момент приезда на станцию Хопры ночь стала непроглядной. Облаков почти не было.

Километр от вокзала по грунтовке – и перед Александром встали темные громады первых домов. Улица, другая, третья. Игнатов свернул туда, где должна была располагаться искомая дача, но не обнаружил ее. Наверное, пропустил нужный ряд участков. Вернулся, пошел по другому маршруту. Но и там ворота и строения были незнакомыми. В ночи поселок выглядел совсем не так, как при свете дня.

Игнатов бродил по поселку, когда неподалеку громко залаяла собака. Она явно жила не на привязи, а дачные заборы – понятие условное. Поэтому журналист ощупью нашел на земле небольшую палку и поспешил ретироваться с опасного места. Но одна собака разбудила всех местных псов. Их в поселке жило немало. Собаки были рады случаю развлечься и заливались от души.

Не то чтобы Александр боялся собак, но предстоящая встреча с ними не особенно его радовала. Нужный дом никак не желал находиться. Поэтому Игнатов решил, что не будет большой беды, если он пронаблюдает метеорный поток с любого другого открытого места.

Выйти из дачного поселка оказалось гораздо проще, чем найти дачу, и вскоре Александр шагал вдоль лесополосы, выбирая полянку побольше. Часы показывали только половину десятого, но молодому человеку чудилось, что он блуждает в темноте часа три.

Спотыкаясь на кочках, Александр огорчался тому, что не догадался взять фонарик. Конечно, чем меньше света, тем лучше, но не настолько же! Чекушку водки для медицинских целей он не забыл, несколько бутербродов – тоже. Прихватил и фотоаппарат, и даже блокнот, хотя вряд ли журналистское снаряжение могло ему пригодиться ночью, а вот фонарик в сумку не положил.

Метеорный поток был не очень интенсивным. Пару огненных росчерков Игнатов заметил, но обещанного им самим в анонсе газетного материала феерического зрелища пока что не наблюдалось. Игнатов всматривался в сияющее звездное небо, а боковым зрением уловил в близкой лесополосе движение. Вздрогнул, переключил внимание на движущийся светлый объект. Почти сразу стало понятно, что он видит человека.

Присутствие людей в лесополосе ноябрьской ночью событие редкое, но возможное. А когда Саша увидел, что это за человек, ему окончательно стало не по себе. К Игнатову шла девушка небольшого роста, со светлыми волосами, перевязанными шарфом. Именно волосы были заметны издалека.

– Здравствуйте, – тихо сказала незнакомка, подойдя. – Что это вы здесь делаете так поздно?

Голос был приятного тембра и не вульгарный, как можно было ожидать в подобной ситуации. Особенно насторожило журналиста обращение на «вы». Так разговаривают, как правило, студентки-отличницы, а не дамы, которых можно встретить на обочине или в лесополосе ночью.

– Да вот, вышел поглядеть на небо, – ответил Александр. – У меня здесь дача неподалеку. А вы как тут оказались? Все в порядке?