Чтение онлайн

Верстах в шести от перевала биотитовый гранит сменяется глинистыми сланцами, сначала темными, а потом красными; но все склоны сланцев засыпаны полосой гранитных валунов, образующих верхним краем совершенно правильную линию на высоте 150 сажен над дном долины. Вот та мощность, которой здесь достигал исчезнувший ледник! Где он кончался, я не видел, так как через четыре часа ходу по пустынной долине мы должны были для стоянки отвернуть в левую боковую долину, а морены все продолжались (рис. на стр. 384).

Среди размытых морен попадалось очень много черепов диких баранов, что говорило о их массовой гибели, может быть от нападения хищников, а может быть от зимней голодовки.

В 4 часа дня против больших бейтов слева (с севера) открылась небольшая долина, в верхней части которой видна была зелень и на ней киргизский аул; сюда мы и направились на ночевку. Остановились в 5 часов вечера.

21 июля. В 9 часов утра боковым логом в северном направлении перешли небольшой перевал (2 800 м) и спустились в долину р. Тюнгу-рюк, всю заваленную моренами, которые запрудили довольно большое озеро. Выше озера на северных склонах тесной долины видно немного лесу. В Тюнгурюке выходят серый метаморфический сланец и биотитовый гранит.

Обойдя озеро с нижнего конца и пересекая русло Тюнгурюка, тропа поднимается опять боковым логом к перевалу в р. Арасан, приток Чишргтея. Однообразный подъем тянется довольно долго; спуск с перевала тоже довольно постепенный. Долина Арасана также вся завалена старыми моренами, среди которых течет речка 3--5 сажен ширины. Название свое река получила от находящихся в ее верховье горячих ключей, как сообщили живущие здесь киргизы.

К 2 часам спустились до того места долины, где она почти открывается к долине Делюна и Чигиртея и, остановившись на час, пересекли невысокую плоскую гриву по направлению к Чигиртею. С гривы открывается вид на долину Делюн и хребет Теректы за нею. Долина Чигиртея довольно широка и по характеру напоминает пустыню Джангыз-агача; среди перемытых морен извивается речка с прозрачной водой и зеленой каемкой берега.

Мы повернули вверх по Чигиртею, ограниченному невысокими кряжами, прошли по берегу озера, достигающего трех верст длины. Холмистые морены кое-где поросли чисто пустынной растительностью; много Saussurea laciniata Ledb, Anabasis brevifolia G. A. Mey и солянок.

Выше озера морены отодвигаются к бокам долины, а река течет среди зеленого саза и по берегам поросла белым тальником. В реке, почти совершенно прозрачной, достигающей 8--10 сажен ширины, поймали несколько харюзов.

Встали в 6 1/2 часов на версту выше озера.

22 июля. Вблизи нашего стана имеется невысокий перевал в сторону оз. Бзау-куль, но я хотел посмотреть ближе исток Чигиртея и потому решил подвинуться вверх по долине и воспользоваться более высоким перевалом, ведущим к самому озеру. Вверх по долине мы шли около двух часов; в истоках Чигиртея хорошо обозначилась вершина с полосами снега и горизонтально обрезанной верхушкой; по моим расчетам,это та самая вершина, которую я видел в западном истоке Малой Каирты. Моя догадка подтверждается словами кочующих здесь киргизов, что из Чигиртея есть верховая дорога в Каирты.

Подъем на перевал сначала довольно крут, но потом в верхней боковой долине делается удобнее. В общем мы поднимались около двух часов. С перевала (3 100 м) открывается вид на долину Бзау-куль, виден отчасти Тал-нор и кряж за ним.

Караван сильно отстал, и я предпринял еще экскурсию на плоскую сопку с западной стороны перевала, которая достигает 3 250 м высоты. По пути согнали выводок уларов.

С сопки виден небольшой ледник, дающий поток в речку ниже оз. Бзау-куль. Я хотел побывать у ледника и потому отправился прямо к нему. Путь оказался очень трудным по угловатым камням, которые, кстати сказать, и держались на месте весьма непрочно.

Морены засыпали весь верхний прилавок над озером; среди них кое-где маленькие озерки с свежими следами Каменных козлов. С трудом мы выбрались к краю прилавка, но предстояло еще очень круто спуститься в долину озера. С прилавка хорошо видны вблизи ворота с красными стенами, в которых залегает верхняя половина оз. Бзау-куль.

Только к 5 часам вечера мы были на берегу озера на том же месте, где стояли в 1906 г. На этот раз картина была иная; от засухи первой половины лета болото у верхнего конца озера высохло, трава пожелтела и с трудом находился корм для лошадей. Весь переход занял 8 часов, но было много остановок, поэтому длину пути можно считать верст [в] двадцать.

23 июля пробыли в седле больше 12 часов и к вечеру достигли мойки Сара-муллы на Саксае. Прошли сначала морены левого берега оз. Бзау-куль и ненадолго остановились на южном берегу оз. Тал-нор в палатке русского приказчика Меньшикова, имеющего резиденцию на оз. Толбо-нор. Дальше мы немного поднялись по ручью Дарасу, а потом все время держались западного направления между Саксаем слева и Боро-бургазы справа. Пересекали однообразные широкие лога и невысокие мягкие гривы; наконец, под вечер мы поднялись на более высокий кряж, откуда спустились в Саксай верст на пять повыше Сара-муллы. Почти весь день нас поливал холодный дождь; утомились и прозябли мы основательно. В долине Саксая в стороне от нас пронеслось стадо дзеренов и быстро пропало в логу, немного возбудив наше угасавшее настроение.

24 июля при хорошей погоде мы прошли до Кутологоя, остановившись для завтрака на мойке Салиахуна в Сара-кобу.

25 июля довольно рано [мы] прибыли через Кулагаш к нашему стану на оз. Даингол. По дороге встретили тысячный табун лошадей, отправляемых чин-саем в Пекин, а впереди его сопровождающего чиновника с большой свитой. Как мне потом рассказали на Даинголе, проезд чиновника вызвал массу жалоб на него, так как на каждой остановке он слишком гулял нагайкой. Жалоба дошла до чин-сая, и за чиновником был послан нарочный, чтобы вернуть его. Чем закончилась эта история, мне потом слышать не удалось.

На оставленном стану все было в порядке; нас встретили очень радушно, словно мы и в самом деле приехали домой. Явился и киргиз Байгунчок, который провожал в Зайсан заболевшего спутника, привез письма и даже бвнку варенья от Велижанина.

Таким образом, мы сделали наш форсированный разъезд, пройдя в тринадцать дней больше 400 верст при одной дневке. Немного устали и решили отдохнуть дня три. Впрочем я лично отдыхал только один день, так как нужно было еще съездить в исток Черного Иртыша.

Разъезд в истоки Черного Иртыша. 26 июля мне удалось определить положение и высоту Мустау, которая оказалась мне удалось определить положение и высоту Мустау, которая оказалась равной 4 000 м. Также была определена и широта места. Базисом для того и другого послужила срытая крепость у берега залива Даингола.

Совершенно налегке с двумя проводниками я отправился разыскивать истоки Кара-Иртыса. Сначала мы подвинулись версты четыре по логу, который прилегает к обширным моренам р. Урмогайты, и при едва заметном подъеме достигли водораздела с речкой Джаматы. Выбравшись на высокие морены и осмотрев местность, я убедился, что старые морены Урмогайты совершенно сливаются с моренами Джаматы. Очевидно здесь существовал один громадный ледник, который питал обе реки и притом принадлежащие различным склонам Монгольского Алтая, так как Джаматы принадлежит к системе Черного Иртыша, хотя водораздел от системы Кобдо (оз. Даингол) поднимается едва на 100 м над озером.