Чтение онлайн

За низким седлом водораздела, идя вдоль края высоких морен, мы спустились в широкую долину Джаматы и верстах в шести от седла перешли и самую речку. Дальше идет постепенный подъем по лесистому склону вдоль второго истока Джаматы. Впереди перед нами рисовался высокий хребет, отделяющий Джаматы от Кара-Иртыса; на нем обращала внимание высокая сопка Имчек широко-конической формы; около нее и находится перевал в Иртыш. Вдоль второго истока Джаматы опять начались морены, между которыми светлеют озерки. Прошли границу леса и продолжали подниматься среди россыпей и болотистых альпийских лугов. Наконец, верстах в восьми от первого истока Джаматы мы вышли на ровную площадь, усыпанную большими угловатыми камнями у подошвы вершины Имчек и очень крутой стены правее ее. Подъем к перевалу длится каких-нибудь 30 минут, но очень неудобен. Очень крутой склон весь состоит из громадных угловатых глыб гранито-гнейса, по которым и вьется узкая, едва обозначенная тропа. Почти у верхнего края склона протянулась горизонтальная полоса снежного навеса, который нужно пересечь; это особенно неудобно, так как снег проваливается и лошади застревают ногами в щелях между камнями. С тяжелыми вьюками здесь помучились бы! Наконец, одолев и это препятствие, мы отвернули вправо и достигли легко верхней площадки. Судя по анероиду, высота перевала от подошвы Имчек всего 117 м (рис. на стр. 386).

На Перевале я приостановился, чтобы осмотреть оставленную сзади долину р. Джаматы. Она уходит на восток и верстах в пятнадцати отсюда исчезает за поворотом. Кроме двух истоков, Джаматы принимает в себя справа Уту-булак, а слева Ашилы-булак; дальше она принимает слева Корумты (см. выше перевал Корумты из Саксая) и впадает в Иолты, крупный левый приток Иртыша. Имеет ли Иолты самостоятельные истоки или это та же Джаматы, переменившая наименование, -- из расспросов я точно установить не мог, до того сбивчивы были все сообщения.

Как видно из предыдущего описания, перевал Имчек (2 817 м) значительно выше седла между Даинголом и Джаматы, и все-таки это лишь южный отрог хребта, а главная линия водораздела систем Кобдо и Иртыша понизилась до ничтожного седла. Этот и другие подобные факты являются основанием для распределения воды в бассейнах Кобдо и Иртыша, на чем я ниже остановлюсь подробнее.

Насколько крут гребень хребта в сторону Джаматы, настолько полого он спускается к истокам Иртыша в высокую котловину Кийтын-арча. По высокой каменистой тундре мы двинулись с перевала в юго-западном направлении вдоль небольшого потока, начало которого осталось правее. Слева от тропы остается Имчек, и теперь было видно, что это не одна, а две очень похожие конические вершины; отсюда возникло и киргизское название "Имчек", что значит "женские груди". Во время спуска надвинулась грозовая туча, затрещал гром, гулко отражаясь о скалы Имчек, полил холодный дождь с градом.

Несколько спустившись, мы перебрели второй исток Иртыша, обложенный, как и первый, грядами морен. За вторым перешли неширокую гриву и перебрели третий, сливающийся со вторым.

За третьим истоком возвышается сухое ровное плато, загороженное с севера и запада красивыми гранитными скалами. На нем раскидано много киргизских юрт. Сюда от перевала около двух часов ходу. Мы скоро отыскали юрту торгующего татарина Гуссейна Галеева, которого я случайно встретил в Саксае у Сара-муллы, и здесь укрылись от ненастья и остались ночевать. Жена Галеева позвала гостей, велела заколоть барашка, сварила чай и я чувствовал себя очень уютно в далеком уголке чужой земли.

Несмотря на то, что ночью выяснило и был мороз, я чувствовал себя великолепно под целой кипой хозяйских одеял, притом без "энтомологических последствий".

28 июля. Утром я отправился для детального осмотра истоков Иртыша. Выйдя на гранитный взлобок вблизи аула, можно видеть общее расположение истоков. Высокая котловина Кийтын-арча (холодный можжевельник) огорожена со всех сторон скалистым кряжем с острыми вершинами без значительных снегов; кряж этот отгораживает котловину с запада от Уй-чилика, с севера от Крана и Урмогайты, а с востока от Джаматы и Халауна. С южной стороны есть неширокий выход, где проходит уже одним руслом Кара-Иртыс после соединения четырех истоков, раскинутых веерообразно. Между западным истоком и соседним с ним возвышается много гранитных скал, своеобразно выглаженных исчезнувшим ледником, разорванных тесными ущельями или заостренных в виде конусов. Как раз эти граниты находятся на верхней границе лиственичного леса (2 235 м), которого много видно вниз по Иртышу125.

Желая проследить главный исток (западный), я спустился к нему , и потом шел по его берегу вверх по течению около полутора часов. В верхней части он под прямым углом загибается на запад в боковую долину; в тылу ее видны две вершины с небольшими скоплениями снега, где верстах в восьми от поворота и берутся первые капельки Черного Иртыша. Эти две вершины в соответственном расположении я видел раньше в истоках Уй-чилика (рис. на стр. 387).

Таким образом, современных ледников в истоках Черного Иртыша нет ни одного, но всюду разбросанные морены убедительно говорят, что вся котловина Кийтын-арча когда-то была ложем большого ледника. Обилие воды в Черном Иртыше объясняется довольно обширным районом его истоков, к тому же богатых сазами и настоящими болотами.

На обратном пути на крутом спуске с перевала Имчек я собрал между прочим Gampanula pilosa Pall., столь обычную для Саян и редкую для Алтая.

Мои спутники в мое отсутствие сделали часть съемки оз. Даингол, который, кстати сказать, на новой карте спутников Козлова совершенно изуродован, и уже стремились к дальнейшему движению.

Глава двадцать первая

В истоки Черной Кобдо. Река Ком. Канасское озеро. Кабы

(29 июля--13 августа)

В истоки Черной Кобдо. 29 июля. Чтобы закончить съемку оз. Даингол, мы перекочевали на западный берег большого озера. Наш путь от залива лежал в северо-западном направлении мимо той сопки, откуда мы сделали общее обозрение озера. Едва мы миновали седло у скалистой сопки, как вступили в область обширных морен; они полосой около восьми верст ширины загромождают все прибрежное пространство. Холмы и гряды особенно хорошо оттеняются группами и полосами листвениц по их северным склонам. Морены образуют плотину малого озера, из которого широкий поток пробивается среди морен и впадает в большое озеро. Поток достигает 12--15 сажен ширины, и хотя глубина его невелика, брод все-таки неудобен, так как русло завалено крупными камнями, на которых лошади скользят и спотыкаются (рис. у стр. 384).

Миновав полосу морен, мы подвинулись еще вдоль берега большого озера, обходя озерки и болота и имея слева подошву массива Мустау. Верстах в двух от морен мы встали в стороне от берега озера, у опушки лиственичного леса, покрывающего склон; тут же из тесной крутой долины выходит к озеру, небольшой поток, большая часть которого журчит под крупными камнями. Весь переход от прежнего стана занял 21/2 часа.

Мы остановились как раз у восточной подошвы Мустау, и я рассчитывал подняться к ее вершине, если будет благоприятствовать погода; но погода не ручила [не баловала]; но временам перепадал дождь, а горы были укутаны облаками. Остаток дня я провел за инструментальной съемкой Даингола (рис. на стр. 317).

30 июля. Погода портилась, восхождение к вершине Мустау пришлось еще раз отложить и направиться дальше для исследования истоков Каратыра (Черной Кобдо). Мы пошли в северо-западном направлении вдоль гряды Алтая, в общем по маршруту 1906 г., с тою, однако, разницей, что не пересекали высоких морен р. Таста-булак, а обошли их с правой стороны, где между моренами с одной стороны и красной сопкой с другой пролегает торная кочевая тропа. Из-за морен в одном месте выглянули три снежные вершины Мустау, но они попрежнему кутались в облака. За моренами потянулось уже знакомое однообразное плато Елангаш, а за ним опять высокие морены с полосами лиственичного леса. Оставляя слева хребет с двумя глубокими вырезками долин, в глубине которых белели снежные вершины, мы в четвертом часу достигли правого берега р. Сумдайрык, где и расположились на ночь. По берегу Сумдайрыка я в первый раз собрал Pedicularis longiflora Rudolph, с необыкновенно длинными желтыми венчиками; впоследствии это растение попадалось очень часто по всем сазам; очевидно, оно расцветает только во второй половине лета, так как в предыдущие поездки я его совершенно не встречал (рис. на стр. 313).

31 июля. В этот день мы прошли уже знакомый участок пути от Сумдайрыка до дальнего конца верхнего Кобдоского озера. Промелькнули знакомые морены, ровные каменистые степцы с каменными бабами, с современными киргизскими бейтами и древними курганами. Тюргунь на этот раз оказался не так глубок, а прибрежная полоса верхнего Кобдоского озера не так болотиста, как прежде. К вечеру мы достигли устья Каратыра, откуда мне предстояло сделать разъезд для исследования его истоков.