Чтение онлайн

Мы были на высоте 3 689 м; следовательно, вершина Мустау возвышалась над нами на триста с небольшим метров. Холодный юго-западный ветер без солнца порядочно студил нас. Я поторопился сделать фотографии, взять румбы, и в 3 часа 30 минут мы пошли назад к спуску.

С края плато открывается вид на озеро со всеми заливами и косами, как на карте. К сожалению, воздух был с синей дымкой, и фотографии вышли туманные (см. схему на стр. 421).

В 5 часов вечера мы были у лошадей и в 6 часов 30 минут в лагере.

К вечеру погода нахмурилась еще больше, а в сумерки пошел дождь.

Привожу несколько данных относительно глубины Даингола [на основании проведенных промеров по двум направлениям]. Наибольшая глубина оказалась ближе к юго-западному берегу, а именно -- 5,7 м; четыре следующих измерения к восточному берегу дали цифры: 2,2; 2,8; 4 и 1,85 м; в северо-восточном конце озера: 2,5 и 2 м. Одним словом, глубина ничтожная даже по сравнению с Кобдоскими озерами. Едва ли можно ждать больших глубин в верхней части озера, где больше наносного материала, повышающего дно. Самое образование естественной дамбы в юго-восточном заливе еще раз свидетельствует о небольшой глубине этого моренного озера.

Даингол на этот раз был самым южным пунктом моего маршрута. Теперь я должен был повернуть в Саксай [на факторию Никифорова], где был запас сухарей, и оттуда в северном направлении пройти через Боку-мёрин на Кемчик.

Глава двадцать четвертая

От Даингола до Саксая. От Саксая до Хату. Степь Боку-мёрин. Горный узел Мёнгу-хайрхан. От оз. Джувлу-куль до реки Кемчик

(29 июля -- 27 августа)

От Даингола до Саксая. 29 июля. Вышли в 10 часов утра северным берегом Даингола. Через два часа были на устье р. Таста-булак, где захватили брошенную вчера [при промере озера] лодку. Еще 15 минут ходу, и мы прошли брод через Кутан (или Котон). Хотя Никифоров и рассказывал мне, как короче пройти на Саксай, но я для уверенности хотел иметь знающего проводника. От киргизов я слышал, что за Кутаном стоят русские, которых я и хотел отыскать.

Действительно, в двадцати минутах езды от Кутана в логу ближе к Кулагашу я нашел две палатки и в них К. И. Христолюбова и В. Г. Герасимова, которые жили здесь для закупки шерсти. Потом пришел и мой старый знакомый Лазарь Иванович Панов. Разговорились о проводниках; один киргиз соглашался проводить до фактории Никифорова за 5 руб., но требовал вперед деньги; последнее меня задело, и я отказал ему. Тогда вызвался в провожатые Панов, но другим путем, и в 2 часа дня мы выступили. Обратно перебрели Кутан и довольно долго спускались вдоль его левого берега. Ближе к Даинголу река извивается между холмами и грядами старых морен, а потом степная открытая долина делается ровнее, и река устремляется быстрее по наклонному руслу.

В широкой, красноватой степи, почти без камня, с кустиками кипца и полыни, раскидано множество киргизских аулов; они уже двинулись вниз в долину Кобдо. По дороге попадается немало курганов и керексур.

В 10 верстах от Даингола справа впадает в Кутан речка Ак-корум, выходящая из боковой долины широким конусом проток; там особенно много аулов. Прямо перед нами высилась снежная шапка плоской вершины Караганты над серой вертикальной стеной (Панов произносил "Карганаты"); Кутан постепенно поворачивает на северо-запад по направлению к р. Кобдо, куда потом и впадает. Ниже устья Ак-корума мы перебрели на правую сторону реки и начали постепенно подниматься к северу степным открытым склоном. Ближе к хребту степь кое-где зеленеет травкой по неглубоким впадинам, куда проходят протоки р. Аши-булак. В 6 часов вечера мы встали в третьей зеленой низине недалеко от киргизских аулов.

Вечером явились гости -- киргизы с кумысом, знакомые Панова.

30 июля. К северу от стана видно было ущелье, из которого выходит ручей Аши-булак; в нем стоял аул Кондыбая, куда мы зашли в 10 часов утра по пути погостить. Еще выше, в расширении долины, большой аул его брата богача, но, несмотря на приглашение, я прошел дальше: нужно было спешить. От аула мы отвернули вправо и легко перевалили к оз. Кара-куль, которое вытянулось верст на шесть между горными кряжами. Восточный конец озера довольно близко подходит к подошве горы Караганты. Прозрачное озеро имеет каменистое дно; ни рыбы в воде, ни птицы по берегам, прямо -- мертвое озеро. Обойдя озеро с южной стороны, мы вступили в широкую полосу морен, как раз против ущелья справа, выходящего от снегов Караганты. Оказывается, что и само озеро заперто моренами, прислоненными к скалам красного сланца. Высота морен 2 593 м.

В час дня довольно круто спустились со ступени морен в широкую долину р. Караганты. Речка, выходящая из ущелья, прорезала морены значительно правее дороги, и с озером ни в какой связи не стоит.

Долина Караганты пустынна и лишь кое-где пересечена зелеными полосами болот, орошенных боковыми протоками. Сама речка совершенно прозрачна и достигает четырех-пяти сажен ширины.

Тропа идет правым берегом, но должна быть другая и на левом берегу, так как там верстах в пяти ниже морен стоит кочевой монастырь (хуря), состоящий из трех юрт с золотыми маковками и украшением в виде звезды. Вокруг разбросаны еще юрты, но людей совершенно не видно.

Здесь уже киргизы исчезли, а появились аилы урянхайцев, около которых бродят стада овец и яков; лошадей не видно. По дороге я видел помесь яка с коровой. Дальше вниз долина делается каменистой и покрытой кустиками полыни и кипца. Река извивается крутыми излучинами между узкими зелеными полосками берегов. Окаймляющие ее невысокие скалистые кряжи вырезаны неглубокими безводными логами. Снега Караганты скрыты за ближними горами.

В 3 1/2 часа тропа перевалила скалистое седло у самой реки и вывела опять в широкую долину. В 5 часов мы пришли к глубокой долине правого притока Талды-булак. Река раздваивается около плоского острова, где рядом с галькой есть хорошие луговины. Тут мы и встали на ночь.

Река Талды-булак имеет ясный молочный оттенок воды; поднявшись на террасу над речкой, можно проследить ее длину до вершины Караганты, которую отсюда видно; все это приводит к заключению, что Талды-булак вытекает из ледника, лежащего на склоне горы Караганты. День закончился сильной грозой с бурей и ливнем, которая затянулась далеко в ночь.

31 июля. Последний переход до Саксая -- семь часов. Сейчас же за бродом через Талды-булак тропа оставляет долину Караганты, уходящую на север до впадения в р. Кобдо, и отклоняется к востоку в сухой лог. Окаймляющие лог кряжи сложены из красных сланцев, но в одном месте слева от тропы недалеко от устья лога на кряже видны два гранатных зубца, от которых вниз потянулись четыре гранитных жилы среди основной породы -- сланцев. Растительный покров степного лога очень однообразен: полынь, кипец да отцветшие бобовые.

Через 3 1/2 часа ходу перевал в восточном направлении, тоже в лог без воды, но уже падающий в Саксай (2 840 м). Этот новый лог принимает в себя со всех сторон много других логов, тоже безводных.

Спустившись с первого перевала, мы отвернули влево, пересекли гриву, за ней долину и в полутора часах ходу от первого перевала поднялись на второй -- Тохтын-нюйреты -- с порядочным обо.

Спуск, сначала пологой степной долиной, скоро приводит в тесное каменистое ущелье с выступами острых боковых скал.

Полтора часа езды ущельем, и перед нами открылась широкая долина Нижнего Саксая, но нужно было ехать еще час, чтобы пересечь высокую щебнистую террасу, и, оставляя вправо ламаитский монастырь, влево увидеть полуразрушенную постройку И. К. Никифорова на левом берегу реки.

От Саксая до Хату. 1 августа. Дневка в фактории Никифорова.

Мы опять попали в летнее тепло; фактория стоит на высоте 1 896 м. Долина Саксая здесь расширяется до двух-трех верст; с востока она ограждена хребтом, отделяющим долину р. Тургунь (приток Кобдо). Саксай течет извилистой синей полосой до 15--20 сажен ширины то мелкими быстрыми сливами, то более покойными ямами. Берега его поросли тальником и отдельными тополями, между которыми есть хорошие луговые пространства. Семья Никифорова помещалась в просторной юрте рядом с домом из сырого кирпича с проломанной крышей и таким же амбаром. По поводу этих изъянов Никифоров рассказал мне следующее. Осенью 1908 г. к нему приехал урянхайский амбы [амбань] и говорит: "твой дом, Иван, надо сломать". На возражение Никифорова амбы объяснил, что таков приказ чин-сая и он ослушаться не может, иначе будет подвергнут тяжкому наказанию. Поговорили и сломали крышу. Та же судьба постигла и большую часть построек русских в Западной Монголии, между прочим и на р. Кемчик, но некоторые уцелели. Русские подали жалобу консулу в Улясутае, результатом чего была его поездка в Сара-сюмбе и переговоры с чин-саем. Последний, кажется, отрицал издание приказа разрушать русские постройки и свалил всю вину на родовых амбаней. Вопрос склонялся к тому, чтобы местное население уплатило русским убытки от сломки строений. Это в свою очередь вызвало неудовольствие местных жителей по отношению к русским. Если все это так, то словесный приказ чин-сая мог носить чисто провокационный характер, чтобы вызвать неудовольствие по отношению к русским. Как решится этот вопрос окончательно -- не знаю, но во всяком случае все это дело не обошлось без инициативы центрального правительства.