Чтение онлайн

9 августа. Вышли в 81/2, часов; перебредя на левую сторону Асхатты, мы круто поднялись на высокие морены, которые загромождают все пространство между склоном Сайлюгема и р. Боку-мёрин шириной верст в шесть-семь. Тропа проходит вблизи Боку-мёрин, но река также скрыта в глубокой промоине. Через час ходу мы подошли к краю морен и увидели синюю полосу реки с двумя рядами тополей и листвениц по берегам. Боку-мёрин достигает 8--10 сажен ширины и по количеству воды лишь, немного превосходит Асхатты. Левый берег реки образован крутыми скалами красноватого кряжа, а правый высокими моренами. Такого колоссального развития старых морен я в Западной Монголии почти не встречал; их можно сравнить разве с моренами Цаган-гола близ устья р. Кату. Еще полтора часа мы шли их холмами и грядами, то спускались в глубокие лога, то вновь взбирались вверх. Около 11 часов мы спустились на широкую лесную лужайку, свободную от морен. Здесь нашли пустующую деревянную избушку, вероятно, принадлежащую караулу; около нее перебрели на левый берег Боку-мёрин. Подвинувшись вперед степной террасой левого берега, мы круто отвернули в правый сухой лог и постепенно поднялись в 12 часов к плоскому седлу. Столь же постепенный спуск через час привел на дно сухой долины, левый склон которой занят опять нагромождениями высоких морен. Мы поднялись на них правой тропой из двух, которые здесь пролегают, и два часа пересекали гряды и холмы морен. Наконец, в 3 часа спустились к небольшой речке Чигир-тей, где скоро остановились у трех юрт караула.

В 3 1/2 часа мы пошли дальше и очень скоро должны были подняться на новую систему старых морен по левую сторону р. Чигиртей. Подвигались удобной тропой на восток в виду долины Боку-мерина и оз. Ачит-нор; кроме того, опять были видны снега Харкира и Туртунь, но несколько с другой стороны.

На этот раз морены проехали скоро и в 4 часа пересекли неглубокий лог с светлым ручьем Цаган-кол. Небольшой подъем на плоскую гриву, где справа от тропы остается озерко, и в 5 часов круто спустились в хорошо выработанную долину р. Тулалик. Сверху можно было хорошо рассмотреть, что Тулалик берется из двух небольших ледников в снежном массиве Мёнгу-хайрхан, стоящем особняком от Сайлюгема. Выйдя на широкую долину, Тулалик образует широкие извилины и проходит три озерка, запруженных низкими моренами, подернутыми травой. В стороне есть озерко, которое, кажется, не соединяется с рекой. Мы спустились к нижнему озерку и здесь остановились на ночь.

Проследить дальше вниз течение Тулалика я не мог, но было очевидно, что вместе с Чигиртеем они принадлежат к системе Боку-мерин, но доходят ли до нее, не знаю.

10 августа. Утром собрались рано, но напрасно поджидали Иондо {проводника, уехавшего в аил], который был ценен тем, что понимал немного по-русски. В 9 1/2 часов мы выступили без проводника, скоро оставили тропу, ведущую на восток к караулу близ Уйрюк-нора, и повернули влево, на север, опять в высокие морены. Скоро нас догнал Иондо и отказался ехать дальше, объясняя свой отказ каким-то делом. Он дошел с нами лишь до соседней долины Чара-харгай, где я нашел урянхайский аил; старик урянхаец не мог нас проводить, потому что у него не было лошади. Таким образом, нам все-таки пришлось итти без проводника; но Иондо довольно подробно рассказал нам дальнейший путь в долину Харги. Мы двинулись вверх по Чара-харгаю, по правому берегу речки. Тропа все время довольно мягкая и лишь изредка поднимается на крутые косогоры. Вверх долина делается заметно теснее, особенно с приближением к слиянию двух истоков речки, где мы были в половине первого часа дня. Оставляя здесь слева ущелье с светлой речкой, мы повернули в правое тесное ущелье, обставленное крутыми красными скалами. Кое-где со склонов спускаются крутые осыпи, украшенные покрасневшими листьями ревеня. На дне долины близ мутноватого ручья зеленеет хорошая трава. Скоро ущелье поворачивает влево, оставляя вправо низкое седло, потом опять вправо. Здесь нам повстречался охотник-урянхаец, который взялся проводить до перевала в Харгу.

Дойдя до новой развилины, мы отвернули вправо и, перевалив перегородившие долину скалы, вновь спустились к речке и продолжали подъем по широкому логу. Исток речки у нас остался слева, а впереди постепенно поднимался пологий луг, поросший плотным кочковатым дерном кипца, в котором темнеют маленькие лысины с сланцевым щебнем. В 3 часа дня мы поднялись к левой седловине между двумя плоскими сопками. Высота перевала 2 990 м. Здесь мы окончательно оставляли систему Боку-мёрин, и предстоял спуск в долину р. Харги, текущей в Уйрюк-нор. Слева и сзади от нас оставались снега Мёнгу-хайрхана, видные лишь отчасти; впереди на севере протянулся хребет Танну-ола с зубчатым гребнем без снега; одна снежная вершина выставляется лишь на втором плане. Под хребтом Танну-ола протянулась долина Харги с желтыми тонами выгоревшей зелени.

Крутой спуск тесным оврагом приводит в боковую долину с ручьем, по склонам которой появляется лиственичный лес, но сама долина скоро делается сухой и пустынной. Миновали мутную речку, проходящую слева из долины, в глубине которой много леса, и, спустившись еще немного, отвернули в боковую долину, которая протянулась параллельно долине Харги. Дно долины занято сазом с сочной зеленью, который орошается родником, выходящим из-под скалы сланцевого кряжа. На сазу много скота, но аилов нет. Мы остановились в 5 часов у хорошего корма вблизи родника. Отсюда довольно хорошо были видны снега Мёнгу-хайрхана, и мы воспользовались светлым вечером, чтобы сделать определение [его] высоты, которая оказалась равной 3 870 м. Это определение касается более широкого купола, но остальные, повидимому, мало отличаются от него по высоте. При такой высоте можно было ожидать присутствия ледников и, действительно, на восточном склоне были видны два языка, спускавшиеся в сторону Харги, в один из ее правых притоков. На северном склоне можно ждать более крупных ледников, но я их не видел. Из описанных выше нахождений старых морен в долинах Боку-мёрин, Чигиртея, Тулалика и Чара-харгая можно заключить, что группа Мёнгу-хайрхан была крупным центром оледенения, притом независимым от Монгольского Алтая, и лишь отчасти связанным с Сайлюгемом.

В течение двух последних переходов мы окружили группу Мёнгу-хайрхан с юга и востока; оставалось зайти к ней с севера, но, как увидим ниже, обстоятельства помешали посмотреть ее хорошо с этой стороны.

11 августа. Утро ясное, но с дымкой, покрывающей даже ближние горы, и запахом осеннего утренника. Выступили в 9 1/2 часов вверх по логу и через полчаса низким седлом перевалили в соседнюю сухую долину. Выше по склонам темнели колки лиственичного леса, около которых были видны зимовки с загородками для скота. Обогнув скалистую гриву, мы вышли в долину Харги, а в 12 часов коснулись и берега реки.

Река Харга, текущая с запада на восток, достигает трех-четырех сажен ширины и имеет прозрачную воду. Ее низкие берега поросли группами листвениц, но сейчас же за прибрежными деревьями начинается сухая степь с бедным покровом выгоревшей травки. Долина Харги местами расширяется до 10 верст, но выше по течению суживается подходящими с юга поперечными отрогами. Безлесный склон Танну-ола тоже выгорел, как обращенный к югу, и изрезан узкими, по большей части безводными логами. На гребне хребта я еще раньше рассмотрел одну интересную вершину с острой белой верхушкой; но это не был снег, а какая-то порода, прислоненная к основной темной массе хребта по двум сходящимся под углом прямым линиям, причем вершина угла как раз совпадает с гребнем острой гривы, падающей к Харге.

Мы перешли на левый берег реки и удобной тропой продолжали путь вверх по долине. В час дня миновали косогор тесного места около реки и вновь вышли в расширение долины. По обе стороны реки обозначились высокие щебнистые террасы, пересекаемые боковыми руслами частью с водой, частью без воды. По северным склонам отрогов массива Мёнгу-хайрхана появляется много лиственичного леса, но он не спускается до дна долины. Ради более мягкой дороги перешли на правый берег реки и продолжали путь по слабо намеченной тропе. Отсюда массив Мёнгу-хайрхан виден лучше; он протянулся в виде хребта, в широких логах которого залегает до шести небольших ледников. Пересекая лог с речкой, мы в 3 часа достигли тесного ущелья с последними деревьями и здесь запасли дров для предстоящей стоянки. Из ущелья мы поднялись по крутому склону зигзагами на верхнее ровное плато. Против ущелья на левой стороне реки ясно выдаются обнажения желтой и белой глины. Ровное травянистое плато весьма постепенно поднимается к водоразделу с Чулышманом вдоль южного истока Харги. После пересечения истока плато делается холмистым и кое-где занято озерками; появляются густые заросли полярной березки, из которой целыми выводками вырываются горные куропатки. На отдельных луговинах с желтеющей травой выдаются Aconitum Napellus L., Gentiana algida Pall., Schultzia compacta Ledb., но уже в осеннем виде. Листья на кустах тальника свернулись и пожелтели, а полярная березка начинала краснеть.

Водораздел имеет настолько плоскую форму, что линию перевала трудно заметить; она достигает около 2 500 м. Постепенный спуск таким же плато с травянистыми холмами и озерками к 5 часам вечера привел к берегу оз. Джувлу-куль, из которого берется р. Чулышман; следовательно, мы вступили на русскую территорию, но не надолго. Погода испортилась; все небо было затянуто тяжелыми облаками; тянул запад [западный ветер].

От оз. Джувлу-куль до реки Кемчик. 12 августа. Погода хмурилась и проводники упросили меня продневать, особенно ввиду хорошего корма вокруг озера. Оз. Джувлу-куль вытянулось с востока на запад, вероятно, верст на восемь при ширине версты в две-три. Берега его низки, и прибрежная полоса с травянистыми холмами весьма постепенно поднимается к окружающим хребтам; только у южного берега в средней части озера горы подходят ближе к озеру. По прибрежной низине к озеру течет довольно много ручьев с болотной, настойной водой, неприятной на вкус. Озеро у берегов очень малко, да и вообще, кажется, значительных глубин нет. Потом я видел его сверху и почти везде можно было рассмотреть дно, кроме одного места в середине озера ближе к южному берегу. Впрочем, следует упомянуть, что к осени вода в озере сильно убыла. Попытки ловить рыбу в озере были неудачны, хотя по берегу было видно не мало рыбачьих приспособлений, а в ямах -- остатков от чистки рыбы.

Горы по южную сторону озера невысоки; гораздо значительнее пограничный хребет Чапчал северной стороны, через который нам предстояло перевалить в Кемчик. У западного конца озера был виден прорез долины с выходом Чулышмана. Обозрение окрестностей озера Джувлу-куль и пройденного нами перевала из Харги приводит к убеждению, что озеро моренного рроисхождения; ледник занимал широкую площадь и, питаясь снегами Мёнгу-хайрхана и Чапчала, сползал как в Чулышман, так и в Харгу. Высота озера в 2 235 м еще раз подтверждает былое нахождение ледника. Далеко ли спускался ледник в Чулышман, я не знаю, так как ни выхода реки из озера, ни ее верхней долины я не посетил. Людей на Джувлу-куле мы не нашли, не было, следовательно, и барана; поэтому питались птицей, которую настреляли вблизи озера. Если прибавить к этому холодную пасмурную погоду, то сделается понятным, что на озере чувствовалось неуютно.

13 августа. Погода еще хуже. Проснулись под шум ветра и падения крупы на палатку. С запаса все время приходили тяжелые, низкие тучи, которые закрывали Чапчал. Когда их на время относило ветром, было видно, что склоны хребта побелели от снега. Я колебался выступать на перевал в такую погоду, но позднее время вынуждало торопиться; все-таки в 10 часов отправились к хребту, где на белом фоне снега чернела по крутому склону узкая полоска тропы. От Джувлу-куля к югу в Кош-Агач и к северу в Кемчик проходит очень торная тропа в несколько рядов; по ней-то мы и пошли. По мере приближения к хребту моренный ландшафт делается яснее; тропа то взбегает на холмы и гряды, то спускается в ложбины, в которых нередко находятся озерки. Через час ходу мы вошли в боковой лог, ледниковый кар, с очень крутыми осыпающимися стенами. Подъем левой стороной сначала постепенный, дальше делается круче и идет зигзагами. Облака попеременно то заносят нас, то уносятся ветром. Свежий снег налипает на копыта большими комьями, отчего лошади скользят и ступают неуверенно. Скоро подъем вышел на крутой щебнистый склон; тропа довольно удобна, но в некоторых местах щебень осыпается и катится далеко вниз; снежные комья на копытах лошадей тоже портят дело. Облака окончательно укутали нас и скрыли отставший внизу караван; начался настоящий буран с густо падающим снегом. В 12 часов мы выбрались на седловину перевала, но из-за бурана впереди ничего не было видно. Ясно было одно, что впереди перед нами пропасть с отвесной стенкой и сюда итти нельзя; мы отвернули влево и саженях в десяти увидели обо. Около этой кучи камней мы приостановились, чтобы обождать караван. Вокруг нас завывала снежная вьюга, снег проносился плотной стеной. Лицо и ноги щипало от морозного ветра. Мы были на высоте 3 177 м в самое неудачное время. Снизу доносились крики проводников и потом из-за стены снега и тумана вылезали одна вьючная за другой. Когда все были налицо, мы начали осторожно спускаться по щебнистой гриве, заваленной толстым слоем снега. Тропы не было видно; Матай спешился и, разглядывая дорогу, все время шел впереди каравана. Снег уменьшился, и можно было рассмотреть, что мы спускаемся острой гривой между двумя ущельями справа и слева; но вообще спуск не слишком крут, и, если бы не снег, мы прошли бы здесь без всякого труда. Наконец, мы решительнее спустились на каменистое дно левого ущелья недалеко от соединения его с правым. Всюду лежал свежий снег и даже крутые склоны побелели. Мы продолжали спуск дном долины рядом с глубоким коридором из скал, в котором шумел ручей.