Чтение онлайн

Совсем недавно, мгновения назад, он находился в открытом ящике, усердно заполняющимся землей. Несколько людей, чей общий объект для ненависти воплотился в личности Кейдана, пытались избавиться от него, скрыть под толщей земли, где черви будут поедать оставленное тело. Они хотели уничтожить его и это у них вполне получилось, ибо пришла тьма, забирающая живые сознания. Но по каким-то причинам Кейдан вновь углубился в собственное сновидения, в обмен на бесповоротный конец. Невозможно было спастись и соответственно представшее сейчас перед глазами Кейдана не могло существовать, если бы он умер. Из этого можно было сделать два вывода. Один сразу же исчез, ибо требовал от себя веры в загробную жизнь. Второй же звучал вполне логично и воспринимался Кейданом как объяснения происходящему. Он сделал вывод, что наподобие того, как оказался на площади в момент, когда заснул в объятиях прекрасной женщины, из-за нехватки воздуха, сознания отключилось, унося себя в другие просторы. Сон во сне, по его выводу, служил неким порталом, что перемещает сознания из одного сновидения в другое. Эта теория подтверждалась эпизодом с двойником, ударившим его по голове, что послужило перемещением Кейдана в другое сновидения.

В этом суждении он нашел объяснения происходящему. Из-за объяснения, страх, перед недавней близостью со смертью, отступил, впуская блаженное спокойствие.

Успокоив свои мысли, тело еще долго не могло прийти в обычное состояния. Лишенные привычных действий внутренние органы и конечности будто находились в состоянии, когда излишняя энергия, накопленная за момент бездействия, вырвалась наружу, поражая при этом функционал. Руки слабо слушались приказов, ноги не могли держать, легкие беспрерывно качали воздух в такт бешено стучащему сердцу, в животе кишки накручивались на раскаленное лезвие, а все мышцы, будто натянутые струны, создавали острую боль при каждом, малейшем движении. Всё тело было искалеченным пристанищем, где сознание Кейдана, получив свободу от гнетущих эмоций, ощутило царствующую боль. Эти ощущения не позволяли двигаться и разрешали лишь наблюдать из положения сидя. В этой позе, ожидая, когда тело вновь станет привычным сосудом, Кейдан оценочно осмотрел местность вокруг.

Всё окружения предстало в белом цвете. Он сидел на сложенной из множества частей дороге, уносящей свой конец за вздымающийся холм, находящийся в десятке метром от него. Над ним, открывая свои бесконечные просторы, было что-то вроде бескрайнего неба, но его структура, не выглядела привычной панорамой определённых архетипов. Это было что-то вроде высокого потолка, сложенного из того же материала что и дорога, на которой сидел Кейдан. По сторонам от себя, Кейдан видел какие-то постройки, стоящие настолько далеко, что можно было ошибиться в истинности размытых контуров, в которых он без сомнения видел неизвестные здания.

Когда первичная информация была собрана, во власть сознания вернулись руки, позволяющие ускорить процесс восстановления. Кейдан стал разминать ноги, шею, грудь, пронизывающуюся уже затихающей болью, возникающей при каждом вдохе, массировать спину, растирать замершие руки и лицо. Все эти действия заняли несколько минут, сменившись любопытством, направленным на неизвестный материал, располагающийся под Кейданом. Приложив руку к белой дороге, в мгновения ока до сознания донеслись осколки потерянных воспоминаний, внутри которых, еще юная фигура Кейдана, посещала один весьма странный музей. То был обширный особняк одного коллекционера, увлекающегося разношерстными костями. Он собирал их тысячами и выставлял в своем поместье на обозрение интересующейся толпе, в которой однажды оказался юноша, любопытно взирающий на каждый элемент. Он прикасался к экспонатам и те тактильные ощущения навсегда застыли в его памяти, со временем утратив яркость, но не потеряв особого чувства, вновь возникшего после того, как Кейдан прикоснулся к тысячи костям, разбросанным на всем протяжение доступного пространства. Кости ложились в основу всего до чего мог дотянуться взгляд. Дорога, на которой сидел Кейдан, была сложена из ребер грудных клеток, принадлежавших молодым девушкам или юношам стройного телосложения. Каждое отдельное ребро вплотную ложилось к другому, заполняя пространство. Открытые же кусочки, куда длина определенных элементов не могла дотянуться, заполнялись другими ребрами, создавая тем самым вереницу, тянущуюся на всем протяжении длинной дороги.

Вернувшиеся привычное состояние тела, украшенное непривычным чувством будто оно было перемолото и собрано заново, позволяло Кейдану подняться на ноги и в подробностях оценить каждый отдельный элемент.

Дорога тянулась вперед, куда всё это время смотрел Кейдан, и назад, в затухающие пространство. Сразу же откинув новое направления, ибо оно было лишено определенной ясности, получаемой от источников света, Кейдан развернул свою фигуру и устремился вверх по холму. С трудом забравшись на пологий склон, опираясь руками на тысячи костей, рождающих в голове всевозможные причины их здесь появления, Кейдан узрел открытые пейзажи.

Первым, что врезалось в глаза, были два объемных костра, заливающих всю доступную округу ярким светом подрагивающего пламени. Его языки, пускали яркие лучи, окрашивая почти всё, за исключением той местности, находящейся в противоположной стороне от выбранного направления. Вокруг костров, находившихся в отдалении, примерно за несколько километров от места, где неосознанно притаился Кейдан, струились неразборчивые фигуры, похожие на странных зверей, прибывающих из группы объединённых зданий. Они проводили какой-то ритуал, детали которого невозможно было разобрать из-за отделяющего расстояния. Костры симметрично располагались по обе стороны от дороги, уходящей без поворотов в накопления неразборчивых монументов или элементов дикой природы здешних земель. За ними располагалась широкая стена, плавно перетекающая в высокий потолок, принимаемый изначально за небо. Так же туда стекались невидимые стены, объединяющие всю открытую местность в геометрическую фигуру, которую Кейдан, как бы ни пытался, не мог углядеть

Все эти детали лежали вдалеке, но и вблизи нашлись подробности, подтверждающие возникшую, во время подъема, теорию. Эти подробности хранились в полях, располагающихся по обе стороны от дороги.

Добравшись к обочине, Кейдана вдруг скрутила навалившаяся усталость, и тело неповинуясь паникующему разуму, рухнуло в поле, уходя глубже под тысячи незакрепленных костей. Этот океан твердых органов был словно колеблющаяся жидкость, иногда застывающая, а иногда расступающаяся под грузом тела, бултыхающегося человека. Кейдан был погружен в вязкое болото, где вместо жидкостей выступали элементы, наполненные костной тканью, непривычно звучащие при каждой попытки Кейдана ухватиться за край дороги. Пусть тело было наполнено немощностью, не позволяющей сознанию даже воспринимать происходящие, инстинкты не исчезли, а наоборот обострились и пытались спасти своего хозяина. Они боролись, сражались, искали лазейки, пытались увеличить шансы на спасение, и результатом их действий, стало нащупанное рукой твердое пространство не растекающихся костей. Уцепившись в единственный способ выбраться, тело будто обдало жаром приближающегося конца, отчего сознание, подогреваемое отсутствием сковывающей боли, направило все усилие на то, чтобы выплеснуть энергию и вытащить тело.

Мгновения спустя, Кейдан вновь ощущал под собой твердое пространство. Полежав бездвижно минут тридцать-сорок, гоняя в голове подтвердившуюся теории о том, что он оказался в мире, созданном из костей, Кейдан вдруг ощутил привычное состояние своего тела. Оно вернулось в обычную форму, позволяя сознанию наконец взять полный контроль над своим сосудом.

Поднявшись, Кейдан пустился в долгий путь, сопровождающийся размышлениями о своем положении. Он думал о сюжете исчезнувшим совсем недавно. Думал о причинах его появления, пытался разобрать его с некой философской стороны, избегая той возможности, что этот эпизод вполне мог быть неосознанным потоком подсознания. Не всегда, в различных проявлениях сновидения, читается четкая граница, отделяющая скрытые смыслы от бессознательного бреда. Зачастую подсознание выдает сюжеты на своем языке и не натренированному мозгу сложно увидеть в них хоть толику различимых деталей, взятых за основу проецируемых фантазий. Но Кейдан не хотел видеть в том, что с ним произошло, исключительно результат работы бессознательного бреда. Он чувствовал некую вину к действиям тех проекций, пытающихся избавиться от него. Он чувствовал, что всё происходящие там, было осознанным криком, пытающимся донести некую информацию, всё время не замечаемую. То события, не хотело восприниматься главным участником и создателем как некий эпизод, не имеющий внутри ничего, словно банально пережеванное, эмоциональное тесто, рождающие поток определённого сюжета. Почему-то Кейдану, хотелось ожидать от того сновидения чего-то большего, чего-то необычного и пояснительного. Но всё что смогли принести долгие размышления, сопровождающие Кейдана, это лишь подтверждения мимолетно возникшей мысли, твердящей, что всё произошедшее, всего лишь бред, околёсица, не имеющая четко выраженной причины для возникновения.

Так заключил Кейдан. Но его мысли, еще долго возвращались к поиску причины, из-за которой проекции знакомых людей, пытались избавиться от него.

Двигаясь по прямой, избегая сбора информации по причине тугого размышления, Кейдан незаметил, как два ярко пылающих костра почти поравнялись с ним. Обнаружить это удалось лишь когда из большого скопления существ, неустанно кидающих что-то в костер, двое отбились и поспешили к увиденному объекту другого мира.

— Разве они бывают живыми? — спросило существо, выпрыгивая перед Кейданом. Последний, погруженный в свои мысли, был нещадно вырван оттуда появившейся проекцией.

Перед Кейданом возникла сущность, держащая свою осанку на четырех лапах, касающихся земли. Они были вырезаны из костей, как и всё тело, вмещающие пару лап, выступающих в виде рук, длинную шею, с несколькими отверстиями наподобие жабр, и объемную голову.

— Я такое видел уже, то было много лет назад! — подхватило втрое существо, стоящие сзади Кейдана.

— Мне не нравится их живая форма! Дышат! Смотрят! Думают! Отвратительно! Зачем им жизнь если они прекрасны, когда она их покидает? — существо перед Кейданом приблизилось, позволяя в деталях рассмотреть отвратительное лицо.

В середине, разрезая широкий лоб, находилось ромбовидное отверстие, откуда, источая пристальный взгляд, свисали десятки пар глаз, на конце которых, яркие зрачки наблюдали за объектом изучения. Чуть ниже ромбовидного отверстия находилась выпуклая часть, похожая на обычный нос. Под носом, разрезая расстояния от уха до уха, на которых свисали непонятные струны с костяными игрушками на концах, была широкая пасть, с тысячью тупых зубов, точно таких же, что наполняют любой здоровый рот человека. За зубами прятался длинный язык, сложенный из маленьких позвонков, с копчиком на конце.