Чтение онлайн

— Хардт был неправ, — тихо сказал Джозеф. — Ты не непредсказуема.

— Неужели? — Мне очень понравилась идея быть непредсказуемой.

Джозеф начал ерзать и поворачиваться, пока не оказался лицом ко мне. Он выглядел усталым, на его молодом лице были морщины, которых я раньше не замечала. На щеках и подбородке у него росли волосы, и я удивилась, как я раньше этого не замечала. Ему было всего семнадцать, но из-за суровости Ямы он выглядел по меньшей мере на десять лет старше.

— Нет, — с улыбкой ответил Джозеф. — Ты просто ужасна в игре.

Я ударила его в живот, а он рассмеялся в ответ.

— Я серьезно, — сказал он.

— Ты врун, вынюхивающий дерьмо, вот кто ты такой. — Мне никогда не нравилось, когда мне говорили, что я в чем-то плоха, в любом деле. Мои наставники в академии поняли это очень рано. Они всегда ожидали от меня многого, но далеко не такого, как я ожидала от себя. Я так и не смогла решить, училась ли я так усердно только для того, чтобы произвести на них впечатление или просто ненавидела терпеть поражение. — Кроме того, — добавила я, — если я плоха в игре, то ты еще хуже. В кои-то веки ты в чем-то хуже. — Интересно, прозвучало ли это так горько, как мне подсказывает память. — Ты всегда проигрываешь первым.

Мы были достаточно близко, и я почувствовала запах дыхания Джозефа. Такого же вонючего, как и мое. Он ухмыльнулся и покачал головой:

— Я всегда проигрываю первым. Но я отличный игрок.

Я перевернулась на спину и уставилась на потолок. «Я не понимаю», — сказала я. Мне потребовалось немало усилий, чтобы признаться в этом. Слова давались мне с трудом, и я никогда не смогла бы сказать их кому-то другому. Я думаю, что, вероятно, это прозвучало угрюмо — насколько угрюмо может звучать голос молодой женщины.

— Дело не в игре, Эска, — сказал Джозеф, его голос был таким тихим, словно он засыпал. — Дело не в игре. Дело в игроках.

Легко оглянуться на то время, что я провела в Яме, и вспомнить только чертово копание. Это, конечно, занимало много времени каждый день. Но в жизни под землей было еще кое-что. Так и должно было быть. Бригадиры, включая Прига, усердно обрабатывали нас, струпьев — это было бесспорно, — но они также хотели, чтобы работа была выполнена быстро. Чем быстрее они смогут избавиться от струпьев, тем быстрее они смогут отправиться на арену или на Холм.

Для капитанов Деко и их бригадиров положение и уважение были превыше всего. Приг пользовался большим уважением, благодаря интересу управляющего ко мне, но он никогда не был доволен тем, насколько быстро мы заканчивали копать. Он никогда не был доволен своим положением на Холме. Я всегда удивлялась, почему он просто не заставлял нас копать меньше с каждым днем. В то время я понятия не имела, что бригадиры получали ежедневные задания на работу от самого Деко, и связь Прига с управляющим не была чем-то, что Деко гордился. Моей бригаде каждый день приходилось копать дольше, чем кому-либо другому, и это было еще одной причиной, по которой Приг гневался на меня.

Нам, струпьям, тоже было чем заняться. В Яме процветало торговое сообщество. Некоторые товары было проще достать, например, дополнительные продовольственные пайки или бинты, в то время как с другими было гораздо сложнее, и их тайно привозила терреланская стража. Я так и не узнала, кто из охранников занимался контрабандой; вся моя контрабанда поступала от торговли и выигрышей.

Вместе с любым видом торгового сообщества приходят азартные игры. Для меня всегда было загадкой, почему люди, у которых ничего нет, испытывают потребность тратить деньги на азартные игры. Большинство предпочитало простые игры, потому что для этого требовалось только базовое понимание чисел. Каждый игрок по очереди доставал из мешочка маленький каменный треугольник, на котором были выгравированы различные числа. Цель состояла в том, чтобы как можно ближе приблизиться к двадцати одному, не переходя границы. Почему желаемое число было двадцать один, я до сих пор не понимаю. Возможно, потому, что это на единицу больше, чем пальцев у землянина, и, следовательно, больше, чем может сосчитать большинство необразованных людей. Возможно, это число имеет особое значение, установленное Рандами или Джиннами много тысяч лет назад. Они бы, без сомнения, заявили, что ни один землянин не сможет этого никогда понять. С другой стороны, возможно, это было просто чье-то любимое число, и они решили изобрести игру вокруг него. Печальный факт жизни и времени заключается в том, что незначительные вещи часто переживают свое значение.

Были и другие игры, но все они меркли по сравнению со ставками, которые делались во время матчей на арене. Не проходило и недели, чтобы Изен не заработал множество новых синяков и порезов в драках на залитом кровью полу. Но вместе с синяками он также зарабатывал еду, бинты и другие вещи, на которые можно было играть. Я часто удивлялась, почему не сражается Хардт. Он тренировал своего брата и был намного сильнее, но никогда не участвовал в боях. Пацифизм был чертой характера, которой я, спустя долгие часы, научилась у Хардта.

В конце концов Джозеф убедил меня пообщаться с другими струпьями. Мы только что закончили проталкиваться к Корыту, чтобы получить свою дневную порцию. Чем позже ты встанешь в очередь, тем больше вероятность того, что у тебя будет больше плесени, чем хлеба. Самый свежий хлеб исчезал задолго до того, как до него добирались первые струпья. Деко и его компания претендовали на лучшую еду и самые большие порции, остальные из нас часто получали все, за что могли бороться зубами и ногтями. Буквально, я имею в виду. Не раз я отходила от Корыта с несколькими следов от укусов, оставленных переусердствовавшими струпьями.

В том, чтобы быть маленьким, есть свои преимущества, но пробиваться вперед через толпу людей — не одно из них. В пятнадцать лет я все еще росла, а Джозеф был всего на пару лет старше меня. Ни у кого из нас не было ни роста, ни силы, чтобы пробиться вперед, и первые несколько месяцев мы довольствовались худшим, что могли получить струпья. Хардт, с другой стороны, был на голову выше большинства людей и обладал неукротимой силой. Я помню, как впервые увидела, как он пробирается в толпе, мягко расталкивая людей со своего пути. Вскоре мы с Джозефом научились следовать за ним по пятам, используя пустоту, которую он оставлял за собой, до самого Корыта. Конечно, когда мы оказались там, нам было почти так же трудно сохранить нашу еду. Никогда не было недостатка в струпьях, готовых урвать краюху хлеба или пригоршню каши. Воровство друг у друга не приветствовалось, но в этой массе спрессованной плоти было почти невозможно определить, откуда берутся хватающие руки. Вот тут-то мой рост и становился преимуществом. Я была достаточно мала, чтобы проскользнуть, не привлекая внимания большинства людей, которые кричали и проталкивались вперед.

В большинстве случаев, добыв еду, я пользовалась возможностью ускользнуть в нашу маленькую пещеру. Там я наслаждалась тишиной и спокойствием и размышляла обо всех людях, которых ненавидела, перечисляя все причины, по которым я их ненавидела, и подогревала свой гнев. Делала рагу из горьких обид. Возможно, это был не самый здоровый выбор. Я и так была изгоем в обществе, избегая других ради собственной компании. Преданность Джозефа тянула его вниз вместе со мной.

— Не сегодня, — сказал Джозеф, схватив меня за руку, прежде чем я успела ускользнуть. Мы как раз вышли из толкучки рядом с Корытом, и он потащил меня к ряду каменных столов и табуретов, поставленных для струпьев. Я проходила мимо этого места каждый день, пока сидела в Яме — было невозможно не проходить, если только я была счастлива не есть, — но я всегда отводила глаза и быстро уходила. Я не хотела общаться, не хотела заводить друзей. Я хотела убежать, хотела быть спасенной. Я также не доверяла другим струпьям, которые могли бы украсть мою еду, если бы я села за стол.

Хардт и Изен сидели за отдельным столом, окруженным другими столами, каждый из которых был занят. Я не могла понять, как они могли чувствовать себя так комфортно, окруженные со всех сторон мужчинами и женщинами, которым они не могли доверять, но, с другой стороны, я полагаю, что, когда ты такой большой, как Хардт, ты, скорее всего, вызываешь страх, чем попадаешь в его ловушку. Джозеф крепко держал меня за руку, пока тащил меня к ним. Я могла бы вырваться, вырвать руку, но не хотела устраивать сцену и проливать свою кашу. Какой бы отвратительной она ни была на вкус, это была еда, и мой желудок редко переставал ворчать из-за скудных порций, пока я была под землей. По правде говоря, мой голод был связан не столько с порциями, сколько с желанием снова ощутить силу Источника в своем желудке. Это мучительный голод, который слишком хорошо знаком всем Хранителям Источников.