Чтение онлайн

В голове какая-то сумятица.

Поэтому, когда Коля пропускает к нам официанта с подносом, я очень радуюсь. Холодненькая водичка – то, что надо.

Напившись, я совершаю вторую попытку рассказать о цели своего появления.

Понимая, как он меня действует, Ящер откидывается на спинку и смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

Да. Так дышать немного легче.

– Я не понимаю, что происходит, но ко мне приходят и угрожают, требуют денег, грозятся отобрать квартиру…

– С этим прямая дорога в ментуру. Зачем ты ко мне притащилась?

– Они говорят, мы им должны…

– Стоп-стоп. Кто мы? Кому им? По порядку.

Набрав в грудь воздуха и уставившись на графин, я выкладываю Гордееву всё.

– Неделю назад мой брат попал в аварию. Сейчас он находится в больнице, в себя почти не приходит, но прогноз, в принципе, хороший… Вам это не важно, простите. С ним всё время находится мама, а вот три дня назад, когда его навещала я, на выходе из больницы ко мне подошли трое. Сразу видно, что рожи уголовные. И еще один с ними, такой цивильный, но ещё более гадкий. Он-то и говорит, что мой брат задолжал им денег, и настало время отдавать. Я даже не поверила. Чтобы Лёшка связался с такими типами? А когда они назвали суммы и показали расписки, у меня в глазах потемнело. Я, говорю, знать ничего не знаю, брат в больнице. Ждите. А они мне: «Через пять дней на счетчик поставим». Можешь, говорит, деньгами отдать, а можешь квартиру отписать. Так с тех пор и не отстают. Целыми днями маячат у меня перед глазами, звонят несколько раз в день с разных номеров. Я уже трубку боюсь брать.

Еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. Не думаю, что Ящер оценит, если я разревусь, поэтому с трудом, но перебарывая едкий ком, вставший в горле.

– Бабок у тебя нет. Раз пришла ко мне за помощью, калечный брат – единственный мужик в семье, – проявляет догадливость Ящер.

– Мы не нищие, но таких денег, конечно, нет.

– Сколько хотят?

Я называю сумму, и Гордеев присвистывает:

– Цена двушки в центре.

– Да, как раз как наша…

– И за что твой Леша попал на бабки?

– Говорят, проигрался, но я не верю. Лёшка не такой… Он бы никогда… вообще не азартный…

– Мы многого не знаем о наших близких. Правда может быть неожиданной и неприятной.

– Я понимаю, как это звучит, но у меня есть серьёзные сомнения, что всё это не мошенничество. Особенно потому, что они настаивают именно на том, чтоб мы отдали квартиру. С деньгами меньше прессуют.

– Ещё раз говорю: с этим ментовку, – как идиотке повторяет Ящер мне по слогам.

– Да как вы не понимаете! – взрываюсь я. – Я сразу же и пошла в милицию, а потом по дороге домой меня встретили. До сих пор синяки от их лапищ не сошли. Вот! – в запале я задираю рукав водолазки и показываю сиренево-голубые отметины на бледном запястье.

А Ящер возьми и прикоснись к ним. Он проводит пальцами вдоль голубой венки, совсем слегка, кончиками, но меня словно током ударяет.

Господи! Вот дура! Что я творю?

Закрыв глаза, договариваю уже спокойнее:

– Сказали, ещё раз сунусь в милицию, они к маме подойдут. А у неё сердце слабое. Она после Лешкиной аварии чуть не слегла, и это её доконает.

Открываю глаза и обнаруживаю, что Гордеев сидит совсем близко ко мне, передвинувшись к подлокотнику дивана. Он рассматривает моё лицо и как будто принюхивается. Оправдывая мои подозрения, он озвучивает:

– Вкусно пахнешь. Сладенько.

Я замираю, как под дудочкой крысолова.

– Так. Понятно. А от меня чего ты хочешь? Говоришь, что не бабки, – Ящер и не думает отодвигаться. Мне кажется, я даже чувствую тепло, исходящее от его тела.

– Я хочу разобраться. Одно дело, если Лешка и правда что-то должен… Но этого не сделать, пока он в таком состоянии, а я боюсь, что они навредят маме…

– Обязательно навредят, – кивает Гордеев спокойно. – Чтобы ты посговорчивее была. Чтобы отвязаться от них, есть всего два способа: первый – дать денег или отдать квартиру, но это не точно. Если они поймут, что вас можно подоить еще, то не отстанут. Второй – их должен кто-то прижать. Их или их хозяина. И ты решила, что второй вариант надежнее. Так?

Киваю.

– Умненькая девочка.

Он поднимается с дивана. Кожа обивки скрипит.

Как он тогда смог ко мне так тихо подсесть?

Ящер вальяжно проходится по комнате, словно разминаясь. Будто дикий зверь после сна. Мой взгляд прикован к нему, и я не могу не отметить в нём некий шик. И дело здесь даже не в дорогих шмотках.

– Вот что, кукла, – он встаёт за моей спиной кладёт руки мне на плечи, они тяжёлые будто прожигают водолазку. Он вытаскивает из-за ворота волосы, и я понимаю, что он ладонью чувствует, что они тёплые, как моё тело. С ужасом жду, что он намотает хвост на кулак, как это сделали те. – Вали домой к мамке под бочок. Не хрен домашним девочкам тут ошиваться.

– То есть вы мне не поможете?

– На кой дьявол мне с тобой связываться? Не вижу резона. С тебя взять нечего.

Погладив мои подрагивающие плечи, он садится на столик перед мной, касаясь моих коленей своими, и прищуривается, проверяя мою реакцию.

Чувствую, как кровь отливает от лица. Ящер был моим последним шансом.

– Но я не только бизнесмен, – намекает он. – Я еще и мужчина…

То, что Ящер – мужчина, не только видно невооруженным взглядом, это практически ощущается в воздухе, который вокруг него становится будто вязким. Я кожей своей чувствую, что он очень мужчина. Слишком мужчина.

– Что вы имеете в виду?

Хотя я, конечно, понимаю, о чём он, но поверить сложно. У него вон, Таня такая, что мужики столбом встают. И если верить реакции Коли, то не только они, но и у них. Зачем ему обычная я? Просто потому, что с меня надо взять хоть что-то?

Гордеев криво усмехается:

– То самое. Не делай такие глаза – меня не поймёт. Ты хочешь и ягодку съесть, и на кактус не сесть. Так не бывает, – его стального цвета глаза внимательно следят за выражением моего лица. – Кактус не обязателен, а вот на хую придётся повертеться.

Эти слова, сказанные абсолютно равнодушным тоном, – как обух по голове.

– Что скажешь?

– А… вы хотите… – голос мой дрожит, пока я мучительно подбираю слово, от которого сама в обморок не упаду, – чтобы я провела с вами ночь? Я могла бы, наверное, потерпеть…

Ящер ржет:

– Это прям вызывает у меня энтузиазм! – резко перестав смеяться, осаживает меня: – Терпеть не надо, надо отрабатывать.

Его слова с каждой репликой всё жёстче, всё сильнее меня задевают, будто он проверяет мои границы.

Если бы я думала, что ему есть для меня хоть какое-то дело, я бы решила, что он хочет таким способом от меня избавиться. После каждой фразы Ящер сейчас смотрит так, словно ждёт, что я разревусь и убегу. И сейчас я к этому очень близка.

– Молчишь? Только вот, сдаётся мне, синичка ты, себе переоцениваешь. Всего одна ночь за настоящий геморрой… Или ты только с виду тихоня, а на самом деле можешь посоревноваться с профессионалками?

Подначки и пренебрежение в его голосе хлещут так больно, наверное, потому что сейчас я вся – оголённый нерв. Мне нет дела до того, что обо мне думают чужие люди, но слова Гордеева жгут каленым железом.