Чтение онлайн

Но как только я забираюсь на подоконник, кто-то в средний кабинке издает странный хлюпающий звук, очень похожий на сдавленные рыдания. На моей памяти такое впервые. В мужском туалете может произойти всякое, но, чтобы кто-то пускал сопли, запершись в кабинке, такое даже в голове не укладывается.

— Э-э… — мычу я. — Кто здесь?

Звуки мгновенно стихают. Плаксивый конспиратор не желает разговаривать. Я все понимаю. Мало ли. Это может быть ребенок, перепутавший этажи или намерено поднявшийся на этаж «старшаков», чтобы немножко поплакать в одиночестве.

Я решаю выйти в коридор, чтобы не смущать плаксу, но, не доходя несколько шагов до двери, возвращаюсь обратно.

— Точно не нужна помощь?

Прислушиваюсь к тишине, но никто не отзывается. Может, мне вообще все это показалось?..

— Туалетная бумага, — писклявый голос застает меня врасплох, и я вздрагиваю, — закончилась.

Точно ребенок. Или… гм… или девушка.

Усмехаясь, беру сверток из другой кабинки и подсовываю под дверь. Изящная рука с едкими синими ногтями сцапывает туалетку и быстро исчезает.

— С-спасибо.

Она шумно сморкается и тихонько всхлипывает.

— Ты же знаешь, что ты в мужском туалете? — интересуюсь я через дверь.

— Ой, правда? — кажется, это печалит ее еще сильнее, потому что я снова слышу, как она отрывает новый кусок туалетной бумаги.

— Не беспокойся, — быстро говорю я, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. — Здесь только я. Можешь плакать, сколько хочешь. Я сейчас уйду.

В подтверждение своих слов я поворачиваюсь спиной и начинаю двигаться к выходу.

Сзади раздается звук отодвигаемой щеколды и удар распахнувшейся двери о соседнюю кабинку.

— Ты совершенно не умеешь утешать, — с упреком произносит она.

Я медленно поворачиваюсь, и мое сердце на какую-то секунду перестает биться. Никогда раньше я не видел эту девушку, потому что, клянусь, это хрупкое и нежное создание просто невозможно забыть. На ней белый пушистый свитер и обтягивающие синие джинсы. Миниатюрный носик весь красный, но это совершенно ее не портит, хоть и придает ей несколько беспомощный детский вид. Волосы золотистые, длинные, капельку вьющиеся у концов. Мне тут же хочется заключить ее в объятия и отметелить того, кто посмел ее обидеть.

Мы разглядываем друг друга несколько секунд, и она робко опускает влажные склеившиеся ресницы.

— Меня зовут Даня, — говорю я, потому что сейчас просто необходимо что-то сказать.

Обычно я представляюсь, как Даниил, но мне страшно, что малейшая резкость с моей стороны может прогнать это удивительное видение. Она поднимает глаза, и на ее лице появляется намек на улыбку.

— Влада.

— Тебе идет, — бормочу я, чувствуя, как начинаю глупо улыбаться.

Я вдруг вспоминаю, как выгляжу, и мне становится неловко. Наверняка, глядя на меня, она решит, что я — один из этих одноклеточных мажоров, вечно растрепанных разгильдяев, считающих неряшливость своей изюминкой, дескать, смотрите, какой я свободный бунтарь. Мерзость!

Она молча смотрит себе под ноги, и я думаю о том, что она вряд ли здесь учится. В этой школе я ни разу не видел настолько скромную девушку. Никаких тебе мини юбок и открытых топов в любой сезон. Скорее всего, родственница кого-то из учителей. От этой мысли мне невыразимо тоскливо: если я прав, вряд ли я в скором времени снова ее увижу.

— Я раньше тебя не видел, — я по-прежнему мямлю себе под нос и дико злюсь на самого себя.

— Первый день, — отвечает она с грустью и шмыгает носом.

По моему животу разливается тепло. Все-таки она здесь учится!

— Неудачный первый день, — я цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг. — Прекрасно тебя понимаю. Ты не представляешь, каким был мой!

— Вряд ли твоя мама без объяснений забрала документы из твоей родной школы и отправила тебя в другой город: знакомиться с отцом, которого ты никогда не знал.

Я таращусь на нее, приоткрыв рот.

— Извини, — добавляет Влада. — Не хотела вываливать это на тебя.

— Э-э… Все нормально. То есть, это, конечно, ненормально, но… В общем, ты меня поняла.

Она смеется надо мной, и звук ее смеха приносит мне облегчение.

— Скажи, а ты знаешь Лену Венерину? — она ошарашивает меня своим вопросом.

Я морщусь, как будто только что проглотил вонючего жука.

— Ну… Немного. А почему ты спросила?

— Она вроде как, — Влада пожимает плечами и убивает меня всего двумя словами, — моя сестра.

У меня нет слов, как все просто у моего отца. Не знаю, что за женщина была у него до мамы, но, похоже, она была рада избавиться от своей дочери. Надеюсь, на время.

В один из вечеров папа созывает семейный совет, вернее, застает меня и маму на кухне в одно и то же время и начинает свои разглагольствования, как будто мы — не его семья, а подчиненные, вынужденные прислушиваться к его словам. Только тогда, где оплата за наши труды? Неужто — несовершеннолетняя незнакомка, разгуливающая по нашему дому?

— Знаю, что всё это для вас как снег на голову, — говорит Владимир Венерин, деловой бизнесмен, мой отец и человек, нагулявший дочь и не знающий о ее существовании еще несколько дней назад, — но ситуация выглядит следующим образом: Владислава приедет завтра и будет учиться в твоей школе.

Папа кивает в мою сторону. У меня в голове все еще звучит имя этой девки, произнесенное голосом моего отца. Начинается, как папино имя. Это что же, бывшая любовница отца не удосужилась сообщить ему о ребенке, но назвала свою дочь в его честь? Как же это тупо! Готова поспорить, что и маленькая мисс «Неожиданная проблема» тоже умом не отличается.

— Где она будет жить? — надо отдать маме должное, в ее голосе нет ни намека на дрожь.

— Снимешь ей квартирку? — язвительно вставляю я.

— Она будет жить здесь, — слова папы обрушиваются на нас, как булыжники. — Вместе с нами. Возможно, сейчас вы не сможете меня понять, но для меня это очень важно. И я воспользуюсь этим моментом, чтобы узнать мою дочь и постараться стать для нее, если не отцом, то хотя бы другом.

Меня так и тянет вскочить и заорать, что даже меня, свою настоящую дочь, он до сих пор толком не знает! Да и куда уж ему. С его работой узнавать, кормить и воспитывать его внебрачную дочь придется маме. Это мысль забавляет меня. Мама на такое никогда не пойдет.