Чтение онлайн

— Он думает, я — печенка? — настораживается Влада после того, как я делюсь с ней теорией папы.

— Что ты, — успокаиваю я ее. — Он думает, что ты красивая.

Мы доходим до дома Венериных слишком быстро. Я не готов расстаться с ней так скоро, поэтому озвучиваю ей свою идею:

— Может, погуляем еще?

Она ежится и указывает головой на дом.

— Я замерзла. Может, лучше зайдешь?

Мои щеки начинают пылать. Не будь это квартира Венериных, я бы зашел без уговоров. Но там наверняка уже Венерина, а значит, очередного скандала не избежать. Не хочу доставлять Владе еще больше неприятностей. Она видит мое замешательство и предлагает альтернативу.

— В прошлой школе у меня было много друзей, а места для посиделок не было. Мы проводили много времени в подъезде, просто сидя на ступеньках. Это будет здорово, вот увидишь!

Не думаю, что сидеть на ступеньках в подъезде так уж здорово, но я чувствую внезапный прилив счастья потому, что она тоже не хочет расставаться со мной. Так что я позволяю ей утянуть себя подъезд. Мы останавливаемся между седьмым и восьмым этажом, и я кривлю лицо, глядя на то, как она усаживается на ступень.

— Грязно же, — вырывается у меня.

— Это пальто моей сестренки, — с улыбкой говорит Влада, и ее лицо вдруг становится совершенно другим.

От неожиданности я даже отшатываюсь назад.

— Ты чего? — спрашивает она. — Я же пошутила. Посмотри, я постелила газету.

Снова милое лицо, недоумение в чистых глазах. Возможно, дело в освещении. Вот я дурак.

— Я не собираюсь портить пальто Лены, — вкрадчиво произносит она.

— Да, конечно, я знаю. Извини.

Она поводит плечами и указывает мне на местечко рядом с собой, тоже застеленное газетой. Я сажусь и утыкаюсь взглядом в собственные кроссовки.

— Просто неудачная шутка, — грустно повторяет она. — Мне правда стыдно. Может, забудем?

Поворачиваю к ней голову и встречаюсь с ней взглядом. Она явно расстроена и напряжена. Волосы распушились от влажности и лежат в беспорядке. В отличии от напыщенных одноклассниц она не пользуется лаком для волос. Это так непривычно и мило, что я не могу не улыбнуться ей. Я не должен был так вести себя.

— Конечно. Просто я…

— …не доверяешь другим, — понимающе кивает она. — Я знаю. Сама такая же. Подожди, у тебя здесь что-то.

Она указывает на мою щеку и наклоняется ближе ко мне.

— Ресница, — шепчет она и дотрагивается пальцами до моего лица.

Мои ладони мгновенно потеют, а сердце начинает стучать, как бешеное. Ее губы так близко, что я чувствую ее теплое дыхание.

— ДА ТЫ ПРИКАЛЫВАЕШЬСЯ!

Он громкого вопля мы с Владой сталкиваемся лбами и подскакиваем на ноги. Перед нами стоит Венерина и с ненавистью пронзает меня взглядом.

— Ты издеваешься, да? Прикалываешься?! Решил перецеловаться со всеми моими знакомыми?! Я, Элька, эта белобрысая дура, кто следующий, а? Может, Макс?!

— Спокойно, — мямлю я, сам не знаю, зачем. Возможно, это я говорю самому себе.

— Ну, с меня хватит!

Венерина со скоростью метеора проносится мимо нас, и газеты, постеленные Владой, разлетаются в стороны.

Перехватываю Венерину у самой квартиры и хватаю ее за руки.

— Лен, не надо!

Не помню, когда последний раз называл ее по имени. Она испепеляет меня взглядом и молчит. Ее ноздри раздуваются.

— Не надо, — повторяю я. — Ты сделаешь только хуже.

— Хуже? — она зловеще смеется, освобождает руки и залетает в квартиру, не закрыв дверь.

Я следую за ней в гостевую спальню прямо в обуви. Венерина остервенело запихивает в чемодан женские вещи, и я замечаю в ее руках белый свитер, который был на Владе, когда мы впервые встретились. Вообще-то я был уверен, что Венерина побежит к отцу и устроит очередной скандал, но, похоже, она решила действовать самостоятельно.

— Да смирись ты уже! Она — твоя сестра, хочешь ты того или нет. Оставь ее вещи в покое. Успокойся. Хоть раз. Давай поговорим.

— Убирайся, — шипит она в мою сторону и пытается закрыть пузатый чемодан,

У нее выходит застегнуть «молнию» только наполовину, но Венерину это не смущает. Она катит чемодан к выходу, гордо расправив плечи. Я нехотя плетусь за ней. Никогда не смогу ее понять. Разговорам она предпочитает действия. Причем глупые, наитупейшие!

Интересно, что ее родители еще не заметили происходящего. А может, не хотят замечать.

Чемодан застревает на пороге, и Венерина наваливается на него всем телом.

— Я с ней не целовался. Мы просто разговаривали.

— Ну да.

Ей удается выпихнуть чемодан из квартиры, при этом она чуть не падает прямо на него.

— Черт возьми, Лен! Завязывай ты с этим дерьмом! Ты ничего этим не добьешься. Только поссоришься с отцом.

Она застывает на лестничной клетке, сжимая раздвижную ручку чемодана. Краем глаза я замечаю Владу, так и стоящую все это время на ступенях с растерянным видом. Венерина поворачивает ко мне голову и тихо спрашивает, хотя ее голос звенит от напряжения:

— Краснов, какого хрена ты лезешь в мою жизнь? Почему ты просто не оставишь меня в покое?

— Потому что мне не всё равно.

Она моргает, и я с ужасом слежу за тем, как по ее щекам струятся слезы. При этом на ее лице не дрожит не единый мускул.

— Я не подсылала к тебе Элю. Она это сделала по собственной воле. Я узнала об этом только сегодня.

Нет.

— Давай просто…

Этого не может быть.

— …возьмем этот чемодан…

Я не дам запудрить себе мозги.

— …и вернем его в дом.

Черт! Мне ни разу не пришло в голову, что подруга Венериной могла просто солгать. Ни разу! Это объясняет миллионы звонков, смсок и то письмо от Лены, которое я до сих пор не прочитал. Эльвира внушила мне, что Венерина меня жалеет, и я принял это, как данность. Я недооценивал Лену. Я не дал ей шанса объясниться.

Венерина согласно качает головой и не отрывает от меня несчастных глаз, в которых я замечаю смирение и непривычную слабость. Она пытается развернуть чемодан, чтобы завезти его обратно в дом, но одно колесико повисает в воздухе над первой ступенькой. Лене не хватает сил, чтобы удержать его, и он летит вниз по пролету. К счастью, Влада, стоящая на лестнице, с воплем успевает отпрыгнуть в сторону. Во время падения, чемодан открывается, и большая часть вещей сестры Венериной вываливается прямо на грязные ступени. Влада, глядя на это, прижимает руки к щекам и что-то кричит. Чемодан с грохотом врезается в стену, и наконец наступает тишина.